Марина Александрова – Соль. Судьба Первородной (страница 9)

Высокие стеклянные двери приоткрылись передо мной, и две молоденькие служанки в темно-синих тогах застыли в глубоком поклоне. Я решительно шагнула внутрь.

Они сидели за огромным овальным столом на стульях с высокими тонкими спинками, как если бы эти стулья были сделаны специально под их крылья, которые аланиты показывали лишь в определенных ситуациях. В обычной же жизни каждый из них был внешне похож на человека, но сходство это было весьма и весьма обманчивым. Они были иными. Это витало вокруг них, и даже если в тебе не было ни грамма магии, ты всё равно бы почувствовал это отличие на каком-то зверином уровне. Уловил бы в четкости и выветренности движений, в манере вести себя так, будто именно они истинные хозяева этой жизни. Невольно залюбовался бы внешностью, которая показалась бы тебе необычной, правильной, притягательной. Так поет магия в их крови. отражаясь в реальности через внешность. Никогда нельзя поддаваться этой манящей песни крови, забывая, кто перед тобой.

Во главе стола, спиной к широкому окну, сидел мой вчерашний знакомый. Облаченный во всё черное, казалось, он возвышается над членами своей семьи, подавляя каждого из них своей внутренней силой. И даже находясь в таком плачевном состоянии, он казался сильнее любого из них. По правую руку от Рэйнхарда сидело двое, мужчина и женщина, и судя по их месту за столом, это были родители либо же более старшие, но близкие родственники. Мужчина был очень похож на старшего сына семьи. Те же черные волосы, тот же суровый сосредоточенный взгляд. Но энергетика не столь мощная, и это чувствовалось. Женщина на фоне этих двух мужчин выглядела хрупкой и несколько ранимой. Её утонченная красота была не броской, а скорее изысканной. Светлые, немного вьющиеся волосы убраны в высокую прическу и открывают взору длинную шею. Длинное платье из струящегося бледно-голубого шелка. Но вся эта внешняя ранимость была лишь иллюзией, потому как девица была одной из сильнейших, кто сейчас находился в этой комнате. Чувствуют ли они её так же, как могу это делать я? Слева от главы семьи сидело ещё трое – двое мужчин и одна девушка. Одного из мужчин я уже знала – и будь моя воля, то подошла бы и врезала ему промеж глаз. Рядом с ним сидел совсем ещё юный аланит, который едва перешагнул грань, что разделяет ребенка и уже юношу, и точно такая же юная девушка. Брат и сестра, и скорее всего двойняшки, что само по себе редкость для семей аланитов, были точной копией матери. Конечно, если я правильно определила родство.

Всё честное семейство с интересом пялилось в мою сторону. Мой недавний пациент нервно подпрыгивал на заднице, силясь унять словесный поток бессмыслицы, что вот-вот грозил обрушиться на всех присутствующих.

– Это Соль, – просто сказал Рэйнхард, после посмотрел на меня и, сдержанно кивнув, обратился уже ко мне, – присаживайтесь и разделите с нами хлеб.

– Благодарю, – скупо бросила я, отодвинув единственный свободный стул и заняв указанное место.

– Соль? – тонкий мелодичный голос преобразил моё имя, и я невольно вздрогнула. Как если бы меня позвал кто-то из прошлого. – Кто этот господин, Рэйн? – с улыбкой поинтересовалась женщина, которую я посчитала матерью одного конкретного идиота и, возможно, для остальных троих. Не в том смысле, что она могла быть матерью лишь для одного, просто остальные свою склонность к идиотизму пока не проявили.

– Это человек, который спас Эрдана, – коротко пояснил Рэйн, не вникая в подробности.

– Это правда? – несколько возбужденно встрепенулась женщина, устремив на меня лихорадочный взор синих глаз.

– Что, не стоило? – пробурчала я, изогнув бровь.

– Ч-что? – немного растерялась она.

– Не обращай внимания, мам, – всё же не удержав словесных нечистот, заговорил 'Эрдан – поганый – уродец – неблагодарная – скотина', – Соль – довольно необычный человек. К нему нужно привыкнуть, но Рэйн прав, он спас меня, когда никто бы не смог!

– О, Лурес, это правда?! – в очередной раз воскликнула женщина, а я подумала, что вот он – корень идиотизма этого дома.

– Да, – нарочито медленно, не теряя зрительного контакта, ответила я в надежде, что в четвертый раз она уже постесняется спросить.

– Вы даже не представляете, как много это значит для нашей семьи! Прошу вас быть не просто нашим гостем – станьте нашим другом! – воскликнула она.

Моё молчание на данное предложение было тут же растолковано как восторг, который попросту отнял у меня способность к связной речи.

– Когда мой Эрдан пропал, я столько слез пролила, молясь всем Богам, вы даже не представляете, как может страдать сердце матери!

'Куда уж мне', мысленно скривилась я.

– О, Боги, вот опять, – схватилась она за белоснежную салфетку, что лежала рядом с её тарелкой, и начала утирать невидимые слёзы. Хотя, может, это только мне их не видно, все остальные как по команде сложили бровки домиком и скорчили умилительные рожи. Все, кроме Рэйна. – Стоит мне только подумать, что я могла его потерять… Слава Лурес, вы встретились на его пути! Не иначе сама богиня откликнулась на мои молитвы и привела вас к нему в столь ужасный час его жизни, так ведь?

Будто хищная птица, она резко повернулась ко мне и уставилась так, что, скажи я ей, что была б моя воля, то десятой дорогой обошла засранца, она тут же выдрала бы мне глаза.

– Теперь я знаю, кому обязан, – кивнула я. – Непременно вознесу молитву за подаренный шанс познакомиться со столь замечательной семьёй. Мы есть будем или как? – всё же задала я насущный вопрос, решив прервать стенания этой женщины.

– О, вы голодны?! Конечно, конечно, – встрепенулась тетка и подала знак прислуге.

Мне же стало интересно: в этой семье умеет ещё кто-нибудь говорить, кроме неё и 'Эрдана-неубиваемого-поганца'? Надолго моей выдержки не хватит, а насколько я знаю, не стоит хамить мамам, чьи дети могут на вполне легальных основаниях отлупить вас розгами.

Уже через несколько секунд после отданного распоряжения распахнулись двери, и в столовую вошли сразу с десяток служанок и расставили перед собравшимися тарелки с едой, напитки, свежую выпечку и фрукты. Я уже очень давно не считаю себя гурманом. И поскольку от ядов в пище испытываю лишь изжогу и несварение, то ем особо не задумываясь то, что есть. Жизнь отшельника даёт возможность не мудрить особо над пищей, да и для организма полезнее простая еда. Так что стоило тарелке оказаться передо мной, я мысленно плюнула на собравшихся и тут же занялась тем, ради чего собственно пришла. Ела я всегда быстро, так что уже совсем скоро в тарелке показалось дно, и я сыто откинулась на спинку стула, едва не рухнув на пол, совершенно забыв, для кого эти самые стулья сделаны.

– Вот зараза, – сдержанно выругалась я, возвращая себе равновесие.

И только в этот момент я поняла, что шесть пар глаз неотрывно следят за мной, будто бы выжидая чего-то.

– Всё хорошо? – участливо спросила 'мама'. Этот Рэйнхард мог бы и представить своих родственничков, а так придется самой знакомиться.

– Вполне, госпожа… – кивнула я, мысленно соображая, чем теперь себя занять, пока эта трапеза не закончилась. Ведь кроме меня никто и не пытался поторопиться.

– Филиция, для вас, Соль, я просто Филиция. Это меньшее, чем я могу отблагодарить…

Да ё! Если б я только знала о щедрости вознаграждения, то на руках бы донесла её сына до дома!

– Эрдана и Рэйнхарда вы уже знаете, мой муж и отец наших детей Димитрий, – на этих её словах мужчина коротко кивнул, но так и не обронил ни слова. – Димитрий соблюдает обет, ему сейчас нельзя говорить, – скромно заметила Филиция, а я подумала, что вот она, ощутимая польза религии. – И наши младшие дети, Аргус и Джемма, они двойняшки…

– А правда, что вы первородный?! – раскрасневшись будто помидор, буквально выплюнул младший Ариен и впился в меня взглядом.

– Нет, – коротко возразила я, ухватившись за края вазы с фруктами и притянув её к себе.

– Но, как же… – разочарованно протянул пацан, устремив обиженный взгляд на старшего брата, – а Эрдан сказал, что вы первородный, потому как никому иному его спасти бы не удалось.

– Ну, ему-то конечно виднее с его медицинским образованием и опытом…

– Но у Эрдана нет медицинского образования, – растерянно пробормотал Аргус. – У Эрдана вообще нет образования…

– Вот именно, – серьезно кивнула я, выудив из кучи фруктов замечательного вида яблоко. Оно почему-то показалось самым аппетитным из всего, что было.

– Аргус имеет в виду, что я ещё не защитил диплом, но уже этой зимой он у меня будет.

– Самоуверенно, – фыркнула я.

– А почему вы не снимаете повязку, когда едите? – теперь уже младшая Ариен решила отметиться в разговоре.

– Зубы мои выпали с десяток лет назад, и когда я ем, то слюни у меня летят во все стороны, а это негигиенично, потому стараюсь не смущать окружающих, – я откровенно устала от этого завтрака, а глупые вопросы не добавляли мне хорошего настроения.

– Зачем же вам тогда яблоко? – наивно хлопнув огромными голубыми глазищами, поинтересовалась девочка.

– У меня в комнате терка есть, с собой возьму, – фыркнула я, сунув замечательный плод в карман.

Этот завтрак длился и длился. Лично мне казалось, что столько времени тратить на еду просто верх глупости! Но славная чета продолжала трапезничать, без умолку болтая о всякой ерунде, и задавая по большей части нелепые вопросы мне. Стиснув зубы, я отвечала и время от времени посматривала на молчаливо наблюдающего за мной старшего сына семьи. Казалось, что не только Димитрий соблюдал лишь богам ведомый обет, но и сам Рэйнхард. За всё время завтрака он не проронил ни слова. Впрочем, и к нему самому никто не пытался обратиться, чтобы вовлечь его в разговор. Я же ему искренне завидовала.