Марина Александрова – Соль. Судьба Первородной (страница 8)

Бесконечные коридоры сменялись подъемами и вновь перетекали в коридоры, и как-то так незаметно мы оказались на открытой галерее, ведущей в жилую часть этого родового гнезда, которое было отделено от городской суеты внушительной каменной стеной, парками, садами и даже крошечной речушкой. Ночной теплый ветер, пропитанный ароматами жаркого летнего дня, ночных южных цветов и трав, нес толику морской прохлады и умиротворения. Я с удовольствием прикрыла глаза, подставив лицо под искусные ласки ветра, с тоской и нежностью вспоминая время, когда такие ночи были только нашими. Когда мы, тогда ещё совсем юные первородные целители, вступали на жизненный путь предназначения и долга. Тогда всё казалось другим: проще, интереснее и непременно с прекрасным светлым будущим впереди.

– Вы идете? – вывел меня из ни к месту начавшейся меланхолии мой сопровождающий. – Ваша комната наверняка уже готова.

– Радостно слышать, – буркнула я. – И не вздумайте мне ассистента под бочок подсунуть. Он не для таких дел мне надобен, так что выделите ему отдельную комнату и довольствие.

– Само собой, – несколько смутившись, кивнул Сэптим.

Прежде, чем ступить с открытой галереи в жилую часть дома, я в последний раз бросила взгляд на бескрайнее черное покрывало ночного неба и тяжело вздохнула. Последняя свободная ночь, пока клеймо не легло на моё запястье, накрывая меня вместе с мнимым покровительством Дома Ариен, особой меткой, которая всегда скажет этому Дому, где я и как далеко от него. Обычная практика для особо важных 'гостей'. Сколько меток перебывало на моем теле, так и не вспомнишь. Одной больше, одной меньше. Они думают, что их плюшки на моей коже способны привязать меня к этому месту. Ну, пусть думают, мне не жалко.

Комната оказалась на удивление просторной и вовсе не напоминала собой кладовку для швабр. В ней были и окно, и кровать, и даже маленькая ванная с нужником. Что ещё нужно для счастья старому деду после столь бурного дня? Правильно, уединение.

– Стелла и Арма помогут вам, – начал было Сэптим, когда в углу комнаты обнаружились две смуглые девушки с туго собранными в пучки темными волосами.

– С чем это?

– Эм, ну совершить омовение…

– Не многовато ли рук для такого нехитрого занятия? – вопросительно изогнув бровь, взглянула я исподлобья на провожатого. – Забирай-ка своих девок, Сэптим, и ступай совершай с ними сам хоть омовение, хоть ещё что более интересное. Мне ваши рожи уже до того опостылели за этот день, что не знаю, как усну теперь! Так что взялись за руки и шуруйте отсюда, пока я вам не наподдал для скорости, я понятно объясняю? Эй, ты, кучерявая, – поспешила я остановить одну из девушек, которая в спешке почему-то схватилась за поднос с едой. – Посуду оставь, есть я буду. И вещи мои заберешь чуть позже у двери – постираешь, а завтра принеси и там же положи. Всё, теперь, мыться буду, – ворчливо добавила я, надеясь, что эта моя фраза даст им понять, что пора бы уже оставить меня в покое.

– Но, господин Рэйнхард дал четкие инструкции, – попытался было настоять на своем Сэптим. На что я уже, не выдержав всех перипетий этого дня, просто сказала:

– Пошел он в зад…у, вместе со своими инструкциями.

Резко развернулась и, уже слыша, как они направляются к двери, сама проследовала в дальнюю комнату, которая и должна была быть моей личной купальней.

Когда я начала раздеваться, то ощущения были такими, что я смогу поставить свою куртку на пол – и она не упадет, настолько пропыленной и грязной я себя ощущала. Но обошлось. Одежда упала ворохом тряпья, а я взглянула на себя в небольшое зеркало, что висело на стене. Внешность каждого первородного была особенной, если сравнивать нас с общепринятыми нормами. Мой лучший друг Там-Там был похож на 'нечто'. Вспоминая его, я до сих пор не могла сдержать улыбки. Огненно-рыжие волосы, смуглая кожа, почти коричневая, и ярко-зеленые глаза. Он выглядел забавно, мягко говоря, учитывая его рост под два метра. Айрин же могла похвастаться столь ценимой в империи белоснежной кожей, совершенно белыми волосами, черными, будто ночь, глазами и такими же бровями. Каждый из нас был немного странным, не таким, как все. С чем это было связанно? Лично мне доподлинно неизвестно, но в свое время люди любили рассказывать сказки, будто бы жрецы двуликого несут в себе не только частичку его силы, но и многогранность внешности божества. Короче, кто его знает, почему у моих совершенно обычных блондинистых родителей родилась смуглокожая дочь с совершенно черными волосами и яркими аквамариновыми глазами. Не подумайте, я не выпендриваюсь, называя банальный голубой 'аквамарином'. Подозреваю, мой папочка проел плешь мамочке, откуда взялось такое дивное создание в их семье и перебрал не одно имя знакомых или случайно встреченных мужчин за последние девять месяцев, что захаживали к ним в дом или просто слонялись неподалеку. Грыз себя и окружающих родитель ровно до тех пор, пока на моем виске не распустилась алая лилия Двуликого. Благо, цветет сия фигура под волосами, а виска касается лишь один из её лепестков. Похожа она то ли на татуировку, то ли на родимое пятно, и у каждого из нас появлялась эта метка в самых неожиданных местах. Так что, мне можно, сказать повезло, что сию отметину можно было скрыть волосами. Большую её часть.

На самом деле я не боялась того, что кто-то узнает, что я женщина, больше меня волновало, что они запомнят моё лицо. Хотя и тут я особенно не переживала и цепляться за своё инкогнито до трясущихся поджилок не собиралась. Пусть всё идет как идёт, а там я о себе позабочусь. Но быть стариком мне всё же нравилось. Старость давала мне свободу в общении, а это уже было много!

Глава 2.

Как же сильно меня вымотало это семейство Ариен, если я совершенно не помнила, как уснула. Казалось, что кто-то просто погасил свет в моем сознании, а уже в следующий миг яркое солнце проникало сквозь копну темных волос, что так старательно отгораживали меня от окружающего мира.

Назойливое 'бум-бум-бум' заставило болезненно сморщиться и оторвать голову от подушки.

– Господин целитель, – ишь ты?! 'Господин целитель' мне понравилось. – Если вы не выйдете, стражники сломают дверь, – данное замечание мне совсем не понравилось.

– Если они сломают дверь, то я сломаю их, – недовольно заметила я. И поскольку голосовые связки всё ещё были изменены, то прозвучало это довольно угрожающе. – Че те надо, Сэптик?

– Я Сэптим, – терпеливо поправил он. – Мой господин желает видеть вас за завтраком. Позвольте проводить вас до столовой и откройте уже дверь! Где вы раздобыли замок?

Ну, дурак, нет? Или он думает, что целитель – это только бинты изводить?

– Секрет, – зловредно отозвалась я, призывая его мозг к работе. – Иди подумай, а я пока вещи заберу. Кучерявая простирнула?

– Арма всё сделала, и я могу подать вам ваш наряд и помочь облачиться.

– Иди бабуле Ариен помоги, а у меня пока всё шевелится, чтоб собственные порты натянуть.

Тяжело оторвавшись от подушки, я прошла в ту самую маленькую комнатку, где находились мои личные удобства, и сняла магический замок с двери.

– Положи на кровать и жди за дверью, скоро выйду.

– Но господин велел проследить, – в последний раз попытался возмутиться слуга.

– Так передай ему, что у меня всё, как и у него, только зад более обвислый, – уже зло шикнула я из-за двери.

Ну, что за люди?!

– Я тебя слышу, – уже через несколько минут ответила я, заметив, что старый слуга так и не собирается давать мне пространство, чтобы переодеться. – И нечего пыхтеть, иди отсюда! Я не нанимался ходить перед всякими, светя голым задом!

– Но господин велел, – как-то жалостливо проблеял он.

– Да, хоть сама Лурес! – рявкнула я, слыша торопливые шаги и хлопок, ознаменовавший то, что Сэптим наконец-то понял, что от него хотят.

Своё временное пристанище я покидала уже в полном облачении. Не могу сказать, что мне так уж нравилось ходить с головы до ног укутанной в тряпки, но ко всему привыкаешь. А со временем так и вовсе перестаёшь придавать значение тому, что когда-то не нравилось. Я даже есть умела так, чтобы не открывать лицо, научившись подвязывать ткань особым образом.

– Смею заметить, – сказал Сэптим, как только увидел меня в проходе, – что в столовой семьи Ариен никогда не было песчаных бурь.

– Какое тонкое замечание, друг мой, не передать, как я этому рад, – проворчала я.

– Я говорю это к тому, – невозмутимо продолжил он, – что прикрывать лицо нет особой нужды. Вы можете снять это, давайте я вам помогу, – потянулся он уже было к моему лицу, как моя рука тут же сомкнулась на его запястье.

– Ты не смотри, что я маленький да худенький, так вдарю – звезды до самой ночи считать будешь! Ещё раз меня решишь потрогать или одежду мою стянуть попробуешь, я тебе устрою хронический геморрой, понял?

– Но… – попытался он вырвать свою руку, но, поняв, что хватка у меня и впрямь что надо, оставил попытки. – Я понял, понял, господин.

– Вот и ладно, – отпустив его руку и посмотрев по сторонам, я уже спокойно поинтересовалась:

– Куда идти? Показывай.

Дом, принадлежавший непосредственно членам семьи Ариен, был огромен, роскошен и безупречен, с какой бы точки зрения я на него не посмотрела. Эта семья умела тратить деньги на свой собственный комфорт так, что роскошь не переходила грань, превращаясь в вульгарность, и всё, на что бы не упал мой взор, выглядело дорого… баснословно дорого и в то же время скромно. Как так выходило – я не знаю и, если честно, то и знать не хочу. Единственное, что мне удалось украсить за всю свою жизнь, – так это моё выпускное платье… чего уж там, на тот момент это было моим единственным платьем. И решив, что неплохо было бы приляпать к нему белый воротник в честь торжественного события, яприготовила всё то же серое платье, но с торжественным слюнявчиком по вороту. Одним словом, больше я не экспериментировала, пытаясь вызнать, не додал ли мне Двуликий ещё какого-нибудь таланта помимо основного. Так, что, шествуя за своим провожатым, я с интересом разглядывала обстановку, по большей части с целью запомнить, что где находится.