Марина Александрова – Единственная для черного дракона (страница 16)
Он легко обошел врача и подошел к больному, подвинул постель, словно она была не тяжелее пёрышка, и встал в изголовье. Его руки опустились на виски спящего мужчины, а сам Ардэн прикрыл глаза.
Считать чей-либо разум из обычных демонов было простым делом, потому, не тратя времени на разговоры, он легко мог заниматься просмотром памяти Римана и разговором с врачом. Вот, только доктор, похоже, решил, что ему лучше не отвлекать дракона и замолчал.
– Прошу вас, говорите, вы ничуть не мешаете, – тихо сказал Ардэн, пролистывая воспоминания Римана о детстве, юношестве, первом союзе, детях, бесконечных поездках с торговыми караванами.
Всего одна фраза вдруг заставила остановиться и затормозить просмотр. Он смотрел себе под ноги, где в грязи, едва различимо, лежало крошечное тело с головы до ног измазанное в крови, саже и грязи. Маленькая, тонкая, словно веточка рука, крепко вцепилась в голенище его сапога.
Словно это было самым важным, Ардэн смотрел на то, как осторожно заворачивают в куртку ребёнка, что совсем недавно привел его в этот дом, и вытаскивают из канавы. Неожиданно девочка открыла глаза, и они оказались бледно-зелёного, невзрачного цвета. Совсем не те, что он видел сегодня. Может быть, в темноте ему померещилось, что они серые? Не может быть. Он бы ни за что не перепутал.
– Ну, что там? – спросил Содэн, вырывая его из картин, которые вдруг стали гораздо интереснее всего остального.
– Пока ищу, – с неохотой отпуская воспоминания о девочке и странном несовпадении, он поспешил просмотреть ту часть памяти, где было бы что-то полезное относительно сложившейся ситуации. – Вы можете предположить, когда он был отравлен?
– Боюсь, – немного запинаясь, забормотал доктор, – весьма приблизительно. Если бы дело касалось обычной болезни, то без должного лечения такое состояние наступило бы примерно через неделю. Но, опять же, болезнь и отравление ядом, вызывающим схожие симптомы понятия различные. Если бы я был простым лекарем не обладающим магическими способностями, а ориентировался по запахам, то я бы не обнаружил ничего подозрительного и назначил бы лечение, которое в любом случае окончилось бы гибелью пациента…
– Постойте, что? – слабый женский голос, который никто не ожидал услышать, казался надломленным. – В любом случае, господин Верзан, вы так сказали? Я правильно поняла?
– Мне очень жаль, – скупо подытожил врач.
Ардэн слышал, как сердце женщины учащённо забилось, а дыхание стало рваным и дробным. Это было довольно отвлекающим, и он уже собрался перестроить слух, как…
«– Эс шада, – зашептал едва слышимый взволнованный девичий голосок – ауру Каас анише эс, вардэ эр готтэ. Помни, бес есть бес и арэ вис зэйн, что там у тебя ирим оджи. Эффин Риман умрёт ирин сэгэ лайе. Или авер э су? Пирэм, они могут решить, что ты афэрум варэн гин! Ты должна лайе ваар, эс зу ту зу. Авер им детей, афем его смерти…»
Ардэн плохо знал южные языки, а этот был определённо какой-то смесью языков степных племён и вообще не пойми чего. Он узнавал лишь некоторые слова. И то, что шептала девочка привлекло его внимание лишь потому, что подсознательно он даже сейчас тянулся и интересовался ею.
Просмотрев память Римана, Ардэн пришёл к выводу, что единственным местом, где ему могли подсыпать яд были постоялые дворы в Эрифине и Вартесе, что расположены по южным границам Эсшера. Это единственное самое благоприятное время, потому как в остальное время караванщики занимались приготовлением пищи самостоятельно. Но, быть может и без помощи тех, кто всегда рядом не обошлось?
Так же, подозрение вызывали мысли Римана и то, чем помимо торговли, он занимался в пограничных землях. Было сложно посмотреть детально, так как сознание уже «плыло» и многие вещи казались сумбурными. Но одно Ардэн видел ясно: Риман из рода Шада очень настойчиво интересовался произошедшим в Тавире четыре года назад. При каждой своей поездке на юг он обязательно пытался узнать что-то новое о трагедии. Даже дневник вёл, куда записывал то, что казалось ему интересным. Зачем это делал медведь? Ответ был шокирующим просто потому, что речь шла о демоне-медведе, а не о волке, например. Медведи одиночки! Это знают все и мало кто из них способен на глубокие привязанности. Мало кто, но не Риман. И привязан он был ни к кому-нибудь, а к ребёнку, которого спас. Риман хотел заботиться о девочке. Защищать. Быть отцом, каким никогда бы не смог стать своим собственным детям…
– Эрим, – обратился Ардэн к ещё одному попутчику, что сегодня был сними и служил при местном департаменте.
– Да, господин?
Слава богу, у мужчины хватило ума не назвать его так, как положено согласно происхождению.
– Сделайте запрос в Эрифин и Вартес, были ли у них схожие случаи болезни или отравлений за последние месяцы? Так же, узнайте, кто ещё входил в караван? Как их самочувствие? Нужно организовать следствие. Дело буду держать под контролем лично. И, ещё кое-что, где-то в его вещах должна быть маленькая коричневая тетрадь, обыщите тут всё как следует и доставьте её мне немедленно.
– Да, господин, всё сделаем и доложим.
– Содэн, помоги Эриму, а мне нужно кое с чем разобраться…
К сожалению, Ардэн понимал, что больше они ничего не могут сделать для хозяина этого дома. Ему остались считанные часы. И если бы не одна мелкая бесовка, что нежданно-негаданно ворвалась в его мир, он бы тут же ушел. Но мало того, как она подействовала на него, её бормотание нельзя было оставить без внимания. Вторая служанка не знала о том, что хозяин умирает и только в ходе беседы с врачом это поняла. А, вот, девочка явно рассуждала о смерти Римана…
Ардэн вышел из комнаты. Словно в предвкушении охоты, все его инстинкты обострились, и он медленно и бесшумно двинулся в сторону комнаты прислуги. В полумраке коридора послышался скрип открываемой двери, а следом из комнаты вышла девочка с увесистым мешком наперевес.
***
Не стоило терять время на панические атаки. Ну, подумаешь, глаза цвет поменяли! Может, это и нормально для какого-то столь ненормального как я. Не растёт тело, так глаза выросли! Хоть что-то!
Беззвучно хохотнув, я встала с пола и попробовала поднять свой мешок. По объёму он был довольно большим, но, как ни странно, по весу я легко его поднимала. Следовало оттащить его на конюшню и спрятать там. Судя по тому, что я видела, уже завтра могут начать стекаться родственники, друзья, организаторы похорон и кто знает, кого ещё принесёт. Так что, пока все заняты у постели Римана, стоило положить мешок туда, оттуда смогу легко
забрать.
Накинув куртку и закинув мешок за спину, я открыла дверь и вышла в коридор. Осторожно, стараясь не шуметь лишний раз, я ступала по деревянным полам, направляясь в сторону кухни, где могла бы выйти на задний двор. Я не дошла каких-то несколько шагов, как меня захлестнула волна ужасающего чувства, что меня преследует кто-то страшный, сильный и опасный. Это жутчайшее чувство опасности настигло со спины столь неожиданно, как и в принципе всё то, что произошло дальше.
– Куда это мы собрались? – фраза была озвучена едва слышно, а вместе с ней, я ощутила, что некто выбросил руку вперёд, чтобы схватить меня со спины за капюшон.
В этот самый миг больше не было никого и ничего вокруг. Осталась лишь какая-то суть во мне, что всё это время лишь притворялась бедной, несчастной крошечкой. Просто потому, что так было безопаснее всего. Но, сейчас, пришёл зверь, чьей целю было защищать и оберегать саму себя. Я не знаю, как я почувствовала, где именно его рука. Но в долю секунды изогнулась под каким-то немыслимым углом, уходя от захвата и оказавшись под его рукой, тут же схватила его и с невероятной силой зашвырнула нежданного преследователя в стену.
Это было так резко, быстро, пугающе, страшно и шокирующее, что не дав себе ни единого шанса опомниться или проверить жив ли этот самый преследователь, что решил подкрасться ко мне со спины, а теперь обескуражено валяется на полу, я рванула вперёд не разбирая дороги.
Если я думала, что знаю, что такое бег и страх, то я вообще ничего не знала о себе в этой жизни. Я бежала, как безумная. Моё сердце грохотало с такой силой, что казалось, я совершенно оглохла. Сколько я бежала? В какую сторону? Преследует ли меня хоть кто-то? Все эти мысли оставались без ответа. Единственное, что через какое-то время начала осознавать я, так это то, что натворила что-то по-настоящему хреновое. Во-первых, я сбежала от ещё живого хозяина. Во-вторых, об этом знает сам Верховный департамент по делам государственной важности. В-третьих, и возможно, в самых главных, кажется, со страху убила предмет своего обожания и сотрудника этого самого департамента.
Последняя мысль буквально парализовала мои несущиеся во весь опор ноги, и я пошла в какой-то неконтролируемый занос по скользкой улице. Заскользив по скользкому талому снегу, я, сперва, врезалась в стену близ стоящего дома, а потом ничком упала на спину. Мой мешок вдруг стал таким тяжелым, что оставаться с ним на ногах показалось просто невыносимым.