Марина Александрова – Единственная для черного дракона (страница 15)
Словно кукла, которую выкинули на помойку, потому что она сломалась, на самом верху кучи лежала Мили. Её кудрявые каштановы волосы беспорядочно колыхались на ветру. Безжизненные некогда ярко-серые глаза, казалось, устало смотрели в никуда. На негнущихся ногах я подошла ближе и увидела, что платье на Милисэн истерзано, словно его рвали когтями и зубами. Некогда белоснежная кожа исполосована, разодрана, на боку девушки были видны оголившиеся рёбра… Мой взгляд скользнул ниже, и я увидела, что внутренняя часть её бёдер была вымазана буро-красной жижей…
Казалось бы, пора было начать кричать, звать на помощь, но я не могла заставить себя произнести ни единого звука. Продолжала смотреть в её такие уставшие блёкло-серые глаза. Я не могла найти в себе сил пошевелиться. В тот момент перед мысленным взором вдруг замелькали странные картинки, и одна была хуже другой.
А потом пришла спасительная тьма…
В себя я пришла потому, что Каас нещадно трясла меня и причитала. Её крики были словно спасательный канат, брошенный на самое глубокое дно, где я застряла и не могла выбраться.
Я помню, как потрясла эта история город, как помню и то, насколько быстро она была забыта, стоило понять, кто мог быть причастен к преступлению. Молодой сын семьи, где служила подруга Каас и её дочь Мили, которая всего неделю назад поклялась в верности молодому отпрыску.
«Молодой волк потерял контроль, бывает. Нечего было хвостом вертеть перед парнем, сама виновата», вот о чем судачил город.
И никто, кроме несчастной матери, не думал оплакивать погибшую. Но хуже всего было то, что даже зная, кто убил её дочь Эри, продолжала ежедневно подавать чай, накрывать на стол, стирать и убирать за тем, кто это сделал. И, разве это существование не было подобно жизни в бездне для этой женщины?! Разве могло быть что-то более изощрённое и ужасное?
Спустя полтора года я продолжала видеть перед мысленным взором уставшие глаза Мили и всякий раз, думая о том, что мне придётся подтвердить согласие на постоянное владение, я понимала, что скорее умру от голода, чем позволю…
Решительно вздохнув, я встала на колени перед своей кроватью, и вытащила мешок, который готовила уже полтора года. У меня даже деньги были на первое время, которые были мной честно выручены в обмен на часть одежды, что мне досталась когда-то. Плюс ко всему прочему, я кое-что продала с чердака Римана, о чем он давно забыл. Всего-то и нужно было составить доверительное письмо от хозяина на вручение денег предъявителю за товар. Никто из торговцев даже не подумал, что ребёнок-бес может такое провернуть самостоятельно. И я не считала себя воровкой, просто потому, что у того, кто думает о том, чтобы выжить – не должно быть сентиментального сердца. Конечно, сумма была небольшая, но всё же лучше, чем ничего. Ещё у меня был роскошный браслет, который обосновался в мешочке на шее, но я не готова была пытаться продать его просто потому, что понимала, что никто мелкой бесовке не поверит, что её послали продать что-то подобное.
Совсем скоро я уйду отсюда, и мой путь будет лежать на юг, туда, откуда я пришла. Я много думала, куда я хочу отправиться? Ведь я не помнила ничего кроме города Нар, в котором прожила последние четыре года. И порой, эта звенящая пустота в моей голове, сводила меня с ума. Раньше я думала, что хорошо, что я не помню. Но я не знала, как одиноко не помнить. Не было ни семьи, ни друзей, ни того, что мне нравится или не нравится. Просто пустота, которая окружала меня со всех сторон. Решение пришло само собой – я отправлюсь на руины Тавира и взгляну в глаза своему прошлому, чтобы узнать, посмотрит ли оно на меня в ответ? Если нет? Что ж, значит, я приму это и пойду дальше. Когда-нибудь я приду туда, куда нужно, я думаю, так.
Прислушавшись к происходящему снаружи, я приоткрыла дверь и мышкой юркнула в ванную комнату, что принадлежала нам с Каас. Включила магический светильник и сноровисто вытащила кусок мыла из-под раковины. В дороге пригодится обязательно. Взглянула на своё отражение в зеркале и замерла.
– Что за…?
С моего такого же бледного лица на меня смотрели удивительной глубины серые глаза с каким-то фиалковым отливом. Я никогда даже подумать не могла, что бывает такой цвет глаз. А, что самое ужасное форма глаз вдруг тоже изменилась. Они стали крупнее, красивой миндалевидной формы.
– О…
Пожалуй, это было самое информативное, что я смогла выдать. На моем, всё таком же блёклом детском лице, вдруг появились совершенно не подходящие ему глаза.
– О…
Ещё раз выдохнула я, понимая, что мои ноги онемели, а где-то в голове рождались решения, которые теперь совершенно точно изменят мою жизнь раз и навсегда. Одно дело скрывать то, что за все эти годы у меня так и не выросла грудь или моё лицо осталось всё таким же детским, как четыре года назад. Но, что я теперь должна делать с этим?
– Так, спокойно, – я вновь заговорила на языке, который, должно быть, был моим родным, – кроме Каас никто и не знает, какого они цвета. Помни, бес есть бес и никого не волнует, что там у тебя за глаза. Как только Риман умрёт нужно уходить. Или бежать сейчас? Глупая, они могут решить, что ты причастна к отравлению! Ты должна уходить тихо, как само собой. До приезда его детей, после его смерти…
Шептала я самой себе, взяв ножницы, которыми Каас периодически ровняла мне волосы, и решительно отрезав себе прядь волос, чтобы прикрыть глаза рваной челкой.
***
– И, что это было? – голос Содэна ворвался в водоворот ощущений, что захватил Ардэна с головой.
Он стоял перед домом Римана из рода Шада и боялся сделать хотя бы один крошечный вдох. «Что это? Что это было?»
Запах этой крошечной девочки ударил по всем нервным окончаниям, заставляя огнём гореть каждый сантиметр кожи.
Ардэн с силой сжал кулаки, больше всего на свете желая, чтобы происходящее вдруг просто оказалось сном. Он не знал, чего в нём было больше: желания обернуться драконом и спалить дом Римана вместе с его обитателями, или ворваться внутрь, схватить ту, что он просто отказывался признавать, и унести её в Алмао обезопасив от всех невзгод этого мира! Ждать, пока она станет достаточно взрослой…беречь…и ненавидеть себя…её… Разве может ребёнок-бес быть той самой?! Так не бывает, что всё внутри тебя: разум, логика, понимание того, что правильно, а что нет, вдруг становится просто мишурой. Он дракон. Он королевских кровей. Он смотрит в след крошечной, растрёпанной невзрачной бесовке и понимает, что готов умереть ради неё здесь и сейчас. Так не бывает! Только не с ним! Он не животное какое-то в конце-то концов! И все это древние сказки пришедшие к ним с их родины, что есть женщины способные стать истинной парой для высшего демона затмив собой весь мир. Их искры…их песнь… Глупости, это точно какая-то наведённая магия!
Когда девочка обернулась, их взгляды снова встретились и, казалось, его в очередной раз прошило насквозь, ведь сейчас на него смотрели самые необыкновенные глаза на свете. Казалось, в них ожило предштормовое небо. Да, даже в темноте, он смог разглядеть их цвет. Темно-серые, такого глубокого цвета, переходящего в насыщенный фиалковый оттенок. У бесов не бывает таких глаз. Просто не может быть. И всё же…
– Вам туда, – едва слышно сказала она, указав направление и прежде, чем они сделали хотя бы шаг, растворилась, юркнув внутрь дома.
– Н-да, похоже, Риман из рода Шада не имеет ни малейшего понятия о том, как нужно воспитывать подопечных бесов, – цокнул языком Содэн, а Ардэну до боли в костях захотелось врезать своему другу за простой и правдивый комментарий в отношении девчонки.
Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул и твердо решил, что разберётся с этим, как положено потомку древней крови: обстоятельно и благоразумно, но чуть позже.
Сейчас он прибыл сюда по воле случая просто потому, что они остановились отдохнуть в особняке на Вишнёвой улице после долгого путешествия, а также проконтролировать некоторые текущие дела и кто бы мог подумать, что именно в этот вечер в департамент придёт такое срочное письмо.
– Неважно, – скупо бросил он, – мы здесь не для этого.
Войдя в комнату, где находился отравленный мужчина, Ардэн тут же почувствовал, что ничем не сможет помочь. Он видел, как истончилась энергетическая структура. Она практически истлела, иссушив своего обладателя.
– Что это за яд? Удалось определить? – взглянул он в глаза волку, что по всей видимости и был автором письма.
– К сожалению, – мужчина явно разволновался, поняв, что перед ним вовсе не простые дознаватели, – я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным. Это не простой яд, понимаете, – мужчина обошел постель больного, и встал прямо перед Ардэном, – он магической природы, как мне кажется. Кто-то словно взял обычную желтянку, с которой, как известно, легко справиться при должном вмешательстве и правильном лечении, и магически изменил саму структуру яда…
– На основании чего вы сделали такие выводы? – поинтересовался Ардэн, понимая, что у них не так много времени, чтобы разобраться в случившемся используя единственного свидетеля отравления.