Марина Абина – Грибница (страница 111)

       Кирилл, отрезвлённый звуками выстрелов, оторвал руки от горла Витька и тот кулем повалился на землю. Лена опустилась на колени, закрыла руками лицо, зарыдала. Кирилл обернулся к ней, но окрик начальника заставил его подойти к Санычу и вырвать из его слабеющих пальцев пистолет. Старик был ранен в грудь и, судя по тому, как он дышал, жить ему осталось недолго.

       Кирилл направился к Гришке и, отобрав у него автомат, направил его на Петра. Тот уже поднялся на ноги и зажимал рану в плече. Из под его пальцев обильно струилась кровь. Он весь посерел, но глядел зло, вызывающе. Сергеич не зря держал его на прицеле. Кирилл подошёл, ткнул его автоматом в спину:

       - Двигай в подвал, - а Гришке скомандовал. - Дуй в мою комнату, принеси наручники из стола.

       - Ублюдки! Хоть Фёдоровну пожалейте! - выкрикнул Пётр.

       - Иди уже, - Кирилл всё же взглянул на старуху. Она дышала, но была без сознания. Крикнул вслед Гришке. - Шевели ногами: Фёдоровну в кровать надо бы отнести потом.

       - Нет! И её в подвал тоже, - скомандовал Сергеич. - Там оклемается. И этого, - он плюнул в сторону синюшнего Витька. - Если жив еще.

       - Как знаешь, - проворчал Кирилл. Лена всё ещё рыдала на земле. Ладно, с ней он потом разберётся. В подвал, во всяком случае, не поведёт, что бы там не говорил начальник.

       Он приковал Димку и Петра к водопроводной трубе, точно так же, как некогда Сан Саныча. Катерина тут же занялась раной Петра. Пусть. Двери она выломать не сможет и сковывать её незачем. Вдвоём с Гришкой они перенесли грузную Фёдоровну к остальным пленникам и уложили её на кипу пустых мешков. Так же поступили и с Санычем. Связывать его не было никакой необходимости - старик был очень плох, снег в том месте, где он упал широко окрасился красным. Витька Кирилл зашвырнул в подвал, прямо из дверного проёма, не спускаясь по лестнице. Беспамятный пацан грохнулся на бетонный пол и остался там лежать вонючей грудой тряпья. Будь он в сознании, то непременно сломал бы себе что-нибудь, а так обошлось. Настало время уделить внимание Лене. Он подошёл к ней, поднял с земли, потянул за собой: 'Пойдём'. Девушка не сопротивлялась, только продолжала всхлипывать. Кирилл увёл её мимо Сергеича в дом, в их спальню. Начальник неодобрительно покосился вслед, но промолчал: Кирилл был его единственной надёжной опорой кроме Евгении, не следовало его сердить.

       - Мы потом поговорим с тобой, - Кирилл усадил Лену на кровать. - Мне нужно отвести девчонку к остальным. Я скоро вернусь.

       Он вышел и запер дверь на ключ. Зашёл в комнату Катерины. Там из уголка на него смотрели два перепуганных голубых глаза. Мила сидела прямо на полу и прижимала к себе цветочный горшок.

       - Пошли, если хочешь к своим, - предложил Кирилл. Ему не хотелось натыкаться на девчонку в доме. Пусть уж лучше будет с Катькой. - Одеяло возьми, пригодится.

       Она послушно вскочила и сгребла с кровати одеяло. Свой цветок не выпустила. 'Дался он ей!' - раздражённо подумал Кирилл, но отбирать не стал, только взял у неё одеяло - не хотел задерживаться. У подвала его поджидал Сергеич, держа под прицелом пленников.

       - Ты Ленку запер хоть?

       - Не переживай, - Кирилл продемонстрировал ключ и подтолкнул Милу к двери. - Иди вниз, там твои.

       Девочка шагнула на лестницу навстречу поднимающемуся из подвала Гришке. Увидев её, тот еле слышно вздохнул. Мила сбежала по ступенькам вниз и прижалась к Петру. Он что-то зашептал ей. Димка тихо всхлипывал у него за спиной. Рядом лежал на мешках Сан Саныч, а над ним склонилась Катерина. Она пыталась сделать старику давящую повязку из мешковины, но у неё плохо получалось.

       - Дайте хотя бы бинты, - закричала она, повернув заплаканное лицо к двери. - Он же истечёт кровью!

       - Тише Катя, - прошептал Пётр. - Им же того и надо, неужели ты не понимаешь? Мы теперь лишь обуза для них. Они знают, что мы не будем мириться с такими подонками, им проще убить нас или позволить умереть самим.

       - Хорошо, что ты это понимаешь, Петя, - ухмыльнулся сверху Сергеич. - Ты мне никогда не нравился, и всё же мне жаль, что так вышло. Советую тебе поговорить с Катериной и Димой. У них есть шанс. Но они должны будут смириться. Если нет, - Сергеич мотнул головой в сторону Милы. - Мы сможем убедить их.

       - Подонок! - выкрикнула Катя. - Никогда! Слышишь, ты? Никогда!

       - Значит, вы все здесь умрёте, - Сергеич захлопнул дверь в подвал, оставив пленников в холодной полутьме.

       Когда они ушли, Катерина скинула с себя свитер, стянула нейлоновую комбинацию и, разодрав её на две продольные половины, одной перетянула плечо Петру, а другой - грудь Санычу. Ткани едва хватило. Саныч смотрел на нее невидящими глазами, но как будто стал хрипеть потише. Катерина подумала, что, наверное, у него уже агония. Она почувствовала, что успела продрогнуть, отвернулась от умирающего старика, надела свитер. Вздохнула. Позади стояла Мила с шерстяным одеялом в руках. Оно было не очень толстое, но всё же лучше, чем ничего. Катерина усадила девочку между Санычем и Петром и прикрыла всех троих одеялом. Хватило, чтобы накинуть уголок и на Димку. Потом подошла к Фёдоровне. Старая женщина была без сознания и Катерина ничем не могла ей помочь, она лишь накрыла её ещё несколькими мешками сверху и отошла обратно к Петру.

       - Почему ты не проверила Витька? - спросил он.

       - Не хочу, - Катя даже не стала придумывать отговорок. - Он мне отвратителен.

       - Потому, что воняет?

       - Он насильник и променял людей на крыс.

       - Может быть, крысы были добрее к нему?

       - Какая разница? - Катерина присела рядом и устало прислонилась к его здоровому плечу. - Мы тут из-за него. А ведь всё так хорошо шло. Уже завтра мы должны были освободиться. Надеюсь, Кирилл придушил его достаточно сильно и он не очнётся больше.

       - Катя, как ты можешь...

       - Хватит, Пётр, твои нотации и мне уже надоели! Если бы не этот крысий царь, мы завтра убрались бы из этого гадюшника, а так - Саныч при смерти, что с Фёдоровной - неизвестно, тебя они пристрелят, если сам не умрёшь, а мы с Милой, Леной и Димкой будем их рабами!

       - О чём вы там говорите? - Димка перестал всхлипывать и обернулся к взрослым. - Что значит 'убрались бы завтра из гадюшника'? Вы что, знали всё, что ли?

       - Да, Дима, недавно узнали, - произнёс Пётр. - Да долго с побегом тянули, хотели получше подготовиться. Сегодня закончили как раз, а тут Витёк...

       - А почему же мне ничего не сказали?! - в голосе подростка звучали слёзы. - Позволяли мне якшаться с этим... этим... - он заревел. - Он же мне так всё расписывал! Говорил, что будем с ним вместе скот разводить, разбогатеем. Не так как раньше - не золотом и бумажками, а молоком и мясом. Сможем с людьми делиться. Я думал, он помогать им хочет! А он, значит, врал мне всё?! Ненавижу!!!

       - Тише Дима, - вздохнул Пётр. - Тебе ещё придётся с ним и дальше якшаться. Так, что помогать людям ты сможешь.

       - Как это?

       - Очень просто, - ответила за Петра Катерина. - Ты же не хочешь умереть? Вот и придётся тебе присягнуть им на верность. Будешь как Саныч раньше - подневольным работником.

       - Да никогда! - закричал Димка. - Лучше пусть меня застрелят.

       - Не говори глупостей, - осадил его Пётр. - Если ты не согласишься, то что будет с Милой, с Ленной, с Катей? Ты подумал? Они одни останутся среди бандитов.

       - Тогда и ты соглашайся, - предложил Димка. - А потом придумаем, как нам убежать.

       - Нет, Дима, меня они желают видеть только мёртвым. Но ты еще ребёнок, тебя они могут и пощадить. Тогда ты должен будешь быть рядом с нашими женщинами, чтобы помогать им, защищать по возможности.

       В ответ Димка только чаще стал всхлипывать. Разговор прекратился. Время шло, всё больше темнело. Вскоре в подвале не стало видно ни зги. Пётр, измученный болью и ослабленный потерей крови, отрубился. Заснула и Мила, по-прежнему сжимающая в объятьях свой цветок, за спиной у Петра засопел Димка. Катерина, прислушивавшаяся к хрипу и бульканью в лёгких Сан Саныча, почувствовала, что тоже проваливается в сон. Фёдоровна, как и прежде, не подавала признаков жизни, а вот Витёк задышал чаще, завозился, завозился, а потом сел.

       Он долго не мог сообразить, где находится. Ужасно болело горло и руки, по-прежнему связанные ремнём за спиной. 'Вот бы сюда Крыса, - подумалось Витьку. - Он быстро бы разобрался с этими ремнями!'. Только-то подумал, как ощутил его ментальное присутствие. Крыс действительно было неподалёку. Он пытался прогрызть стальную сетку, которой затянул отверстие душника в подвал Гришка. Проволочки, из которых была сплетена сетка, плохо поддавались зубам Крыса, но он проявлял терпение и смог таки сделать дыру, достаточную, чтобы протиснуться в душник. Дальше было всё просто. По запаху он нашёл своего друга и, уловив его отчаянное желание освободиться, быстро перегрыз путы на его запястьях.

       Витёк сел, потирая онемевшие кисти рук. Вскоре к ним стала возвращаться чувствительность и принесла с собою боль. Витёк тёр и тёр запястья, чтобы поскорее избавиться от ужасного жжения и покалывания в руках. Когда боль отступила, он уже сообразил, где находится: Крыс притащил ему картофелину. Значит, он в подвале на базе. Где-то в глубине помещения слышалось чьё-то дыхание. Кроме того, еще кто-то ужасно хрипел. Догадаться, что произошло, было несложно даже Витьку с его атрофировавшимися мозгами: в подвал вместе с ним бросили новеньких, и кто-то из них тяжело ранен. Вопрос вот в чём: связаны ли они, или смогут расправиться с ним в отместку за своё пленение? Вдруг хрипение стало громче. Следом послышалось какое-то движение и тихий Катин голос спросил: 'Саныч, миленький, тебе хуже?'.