Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 70)
Впрочем, разве я вела себя не так же? Но у меня хотя бы была причина здесь появиться, и меня пригласили в дом. Я не заявлялась в него сама. Эта дама просто нечто. Наконец, она меня замечает и густо краснеет.
– Наверное, ты не слышала – я сказала, что зайду внутрь.
– Не слышала, – я подхожу к ней и вручаю пакеты. – Держите парочку, вдруг Оззи не хватит одного.
Она прижимает пакеты к груди.
– Спасибо. Ты меня просто спасаешь. Не хочу, чтобы мне запретили выгуливать Оззи в нашем районе.
– А, так вы тоже тут живете, – говорю я. – Озеро довольно популярно, но я редко встречаю соседей.
– Ага, еще бы, – соглашается она. – Вообще это глупо, я ведь живу всего в нескольких улицах. Просто не хотела возвращаться домой за пакетами и решила попросить помощи.
– На здоровье, – я подталкиваю ее к двери, обеспокоенная и ее вторжением, и странным поведением. – На какой улице вы живете?
Она широко улыбается, обнажая мелкие белые зубы. Очень белые – явно работа стоматолога. И вот она улыбается, но ничего не отвечает.
– Погодите, – я щелкаю пальцами и тут же выдумываю две улицы, которые наверняка где-то существуют – только вот не в этом районе. – Живете на Коллинз или на Уилшере?
– Коллинз, – она позволяет улыбке слегка угаснуть и теперь, по крайней мере, это выглядит естественно.
– Обожаю эту улицу! – заявляю я. – Сначала мы думали купить дом там.
– Да, это хорошее место. И пространства много, не чувствуешь, что живешь на головах у соседей… Ну, ты понимаешь.
– Конечно, – говорю я, ухмыляясь, – зато на Уилшере парковки больше.
В принципе, учитывая, что этих улиц не существует, достоинства и недостатки у них могут быть любыми. Я множество раз ходила в этом районе и знаю эту часть города вдоль и поперек. Включая названия улиц.
Я распахиваю дверь.
– Так можно мне познакомиться с Оззи?
Женщина раздраженно закатывает глаза – видимо, надеялась, что я забуду про вымышленную собаку.
– Конечно, пойдем, – она машет мне рукой. – Он тут, за углом.
Она все еще не двигается с места. Заглядывает мне за спину, словно ищет что-то… Или кого-то. Ее взгляд снова возвращается к фотографиям. Она беспечно указывает на фото в рамке.
– Это твой папа?
Я направляюсь к двери, надеясь, что она уловит намек.
– А? Нет, – говорю я.
– Ой, прости. Отчим?
– Не-а, – я неприятно улыбаюсь и понижаю голос до шепота. – Мой настоящий папа все равно что мертв.
Она снова указывает на фото.
– А это случаем не Шарлотта Притчард?
Я никогда не слышала этой фамилии.
– Ну, у нее сейчас другая фамилия. Она замужем, – объясняю я. Понятия не имею, что можно рассказывать этой странной женщине, так что перехожу в нападение. – А вы ее знаете?
– Ага, знаю, – со смешком отвечает она. – Раньше мы ходили вместе в один колледж.
– Вы учились вместе с ней?
– Ага. Но я даже не знала, чей это дом, пока не взглянула на фото. Забавное совпадение.
От этой женщины у меня мурашки по коже, какой бы милой и невинной она ни была. Я слышала, что люди, которые связаны с наукой, обычно более замкнуты в себе, но эта женщина полностью опровергает такое утверждение. Она явно напористая и бесцеремонная.
– Ой, а я еще вот это нашла на дороге около дома, – говорит она, очевидно заметив, какое у меня напряженное лицо. Она раскрывает ладонь. – Наверное, ты обронила?
Это крестик Шарлотты. На цепочке висит маленький ключик.
– Где вы это нашли? – ошеломленно спрашиваю я. Она указывает на подъездную дорожку.
– Лежала вон там, прямо на асфальте.
– Ладно. Ого. Хорошо, спасибо, – произношу я и кладу цепочку с крестиком в вазочку, стоящую на полке в гостиной. Может, полицейские вернули Шарлотте ее крестик вместе с телефоном?
В любом случае, с меня довольно этой женщины, расхаживающей по дому Шарлотты. Это начинает раздражать. Я оттесняю ее к двери. Мне приходится практически выталкивать ее на крыльцо, чтобы захлопнуть за нами дверь.
Интересно, заметит ли Шарлотта, что дверь не закрыта? Она же мне выволочку устроит.
Шарлотта Притчард. Никогда не слышала этой фамилии. Что ж, спрошу об этом у своего отца, когда поеду к нему в следующий раз.
Если он согласится со мной встретиться.
Глава 42
Я лежу, глядя на потолок и прижимая к груди подушку. Теперь в своем собственном доме я чувствую себя заложницей, а идея о том, чтобы Элли жила у нас с Ноем, кажется мне абсолютно сумасбродной. Если Элли и ее парень были причастны к той сомнительной ситуации, на что еще они способны? На меня накатывает тошнота, и я прижимаю ко рту ладонь.
Неужели Элли действительно организовала ограбление, зная, что я беременна, что мой муж уехал, зная, через что я прошла… Это отвратительно. А я пыталась сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ей и вытащить из ужасных условий, в которых она находилась.
Тошнота становится невыносимой. Меня рвет долго, до тех пор, пока рвать становится нечем. Желудочный сок жжет слизистую.
Я не хочу тратить свои и так весьма скудные силы, так что закрываю глаза и включаю подкаст, надеясь отвлечься от навязчивых мыслей. Он шумит фоном, а я снова возвращаюсь к старым воспоминаниям. О нашей катастрофической встрече с Лорен в школе, о том, как после нескольких месяцев сущего ада я перевелась в другой колледж и потеряла всякую связь с Ноем. Потом еще несколько лет после окончания колледжа я жила с моей матерью. Мы с Джонатаном встречались всего несколько месяцев. Тогда была пятница, и я ужасно боялась предстоящих выходных, поскольку к тому времени уже выяснилось – Джонатан не милый молодой человек, каким я его считала, а самый настоящий тиран.
И вот в ту пятницу подхожу к дому своей матери, она уже ждет меня. Дверь распахивается прежде, чем я успеваю вставить ключ в замочную скважину.
– Чья это машина у дома?
– Здесь Ной, он хочет с тобой поговорить.
– Н-ной, – заикаюсь я и машинально принимаюсь приглаживать волосы. – В смысле, Ной?
– Он приехал из Канзас-сити.
Я чувствую внезапную слабость.
– Дай мне минутку собраться с мыслями.
Мы обе знаем, что это кодовая фраза, которая означает: вернуться к машине, выкурить сигарету, поправить прическу, освежиться и побрызгаться духами.
– Хорошо, только поторопись, – отвечает она и подмигивает мне.
Когда я вхожу внутрь, они уже мило болтают, как старые друзья. Я с меланхолией вспоминаю наши первые курсы в колледже. Ной иногда приезжал со мной домой и оставался на выходные.
– А просто позвонить ты не мог? – шучу я. Глаза Ноя загораются, когда он видит меня. Он тут же встает, чтобы приветственно поцеловать меня в щеку. Его объятия длятся чуть дольше, чем должны длиться дружеские объятия.
– Ты ни капли не постарела.
– Ной, ты ведешь себя так, словно мы не видели друг друга десятилетия. Мне двадцать четыре, – я закатываю глаза. – Я слишком молода, чтобы выглядеть старой и сморщившейся.
– А красоту она унаследовала от меня, – вставляет мама. – Ной как раз рассказывал, что обручился, но потом помолвку решили отменить.
– Правда, что ли? – я снимаю с шеи шарф. – И кто эта бедная девушка? Я пошлю ей поздравительную открытку – она буквально увернулась от пули.
– Именно так.
– И ты решил объявиться на моем пороге после всех этих лет? Должно быть, тебе одиноко.