Марин Монтгомери – Тайное становится явным (страница 7)
– Спасибо, – отрешенно произносит Шарлотта. Может быть, я сказала лишнего? Я срочно пытаюсь придумать, как мне разрядить возникшее напряжение. Что вообще любят люди в пригородах? Сказать что-нибудь хорошее про семью и детей? Я смотрю на ее безымянный палец и замечаю тонкое бриллиантовое кольцо. Ну что ж, неплохая возможность.
– Красивый мужчина. Как его зовут? – меняю я тему и киваю на один из снимков, где Шарлотта рядом с каким-то брюнетом. Они крепко обнимают друг друга, глаза у них сверкают – ну или, может, просто чуть стеклянные, потому что они выпили… А вот фото рядом явно очень старое. Они стоят на каком-то стадионе, наверное, еще в колледже, одеты в одинаковые футбольные майки и широко улыбаются в объектив камеры. Мужчина выглядит совсем не так, как я себе представляла. Интересно, тот ли это парень, из-за которого все пошло наперекосяк?
– Ной, – отвечает она, и ее голос смягчается. – Это мой Ной.
– Вы отличная пара, – отмечаю я и принимаюсь растирать шею полотенцем.
– Я его очень люблю.
Теперь, когда речь зашла об этом Ное, Шарлотта словно засветилась изнутри. На ее лице расцвела широкая улыбка.
Ну что ж, теперь я хоть вижу ее преимущество. По крайней мере, у нее идеальные зубы. С улыбкой на губах она даже похожа на достойного человека, а не на угрюмую ведьму.
Вот только она кто угодно, но не достойный человек.
Шарлотта подходит к окну и отодвигает штору, чтобы выглянуть в окно. Я смотрю туда же – дождь потихоньку начинает утихать. Она переводит взгляд на меня, и лицо у нее такое, будто она принимает тяжелое жизненное решение.
– Пока мы тут ждем… Я печенье испекла. Хочешь попробовать?
– С удовольствием.
– А что-нибудь попить? Молоко пойдет? – кричит она из кухни.
– Да, спасибо, – отвечаю я и слышу, как с грохотом открывается и закрывается посудный шкафчик. Позвякивает стекло, а затем Шарлотта возникает из ниоткуда с тарелкой – прямо заправская степфордская жена. Я робко принимаю из ее рук стакан молока и одну-единственную печеньку, хотя сейчас съела бы таких целую тарелку.
– Выглядит просто восхитительно. Они из чего?
– Домашний рецепт, – улыбается Шарлотта. – Сникердудль. Мамин любимый.
Я удивленно наклоняю голову набок. Понятия не имею, что это. Название вообще похоже не на еду, а на какую-нибудь новомодную породу собак, скрещенную с пуделем. Я часто вижу, как такие носятся по нашим улицам, словно маленькие пушистые пони.
– Сахарное печенье с корицей, – объясняет Шарлотта.
– Так вот чем так вкусно пахло.
Я решаю, что это лучшее печенье в моей жизни, когда торопливо прожевываю первый кусок. Хватаю с тарелки еще одно, едва закончив с первым – то есть очень, очень быстро. Второе жую уже медленнее, не забывая запивать молоком. Между мной и Шарлоттой на какое-то время повисает тишина, нарушаемая только бормочущим телевизором.
– Кажется, тебе понравился рецепт моей мамы?
– Просто объедение, – заверяю я. Мой живот вдруг издает урчание, и мы обе смеемся. – Думаю, мой желудок согласен.
– А в какой части города ты живешь?
– Минутах в пятнадцати отсюда.
Я слизываю с губ остатки корицы и сахара, уставившись в пламя камина.
Шарлотта хлопает себя ладонями по коленям, словно сейчас собирается встать и сказать, что я уже засиделась и мне пора идти.
– Тебя подбросить до автобусной остановки?
– Да я дойду без проблем, просто хочу подождать, пока дождь утихнет.
Она бормочет что-то в ответ, но ее слова заглушает громкий рев сирен. На секунду я замираю, опасаясь, что это снова патрульная машина. Затем вспоминаю, что сейчас даже не в своем районе, так что беспокоиться не о чем.
И без того крайне серьезный голос диктора, вещающего что-то с экрана телевизора, приобретает даже тревожный оттенок. Он советует всем зрителям немедленно найти укрытие – так что нам с Шарлоттой еще придется побыть вместе. Внизу экрана мигает красная точка экстренного предупреждения – неподалеку замечено торнадо, будьте осторожны.
Шарлотту начинает трясти, и я кидаю на нее обеспокоенный взгляд. Судя по всему, у нас есть шанс увидеть волшебника страны Оз собственными глазами. Но я понятия не имею, чего Шарлотта так беспокоится-то. Это я тут застряла со злобной ведьмой. Честно говоря, не знаю, что меня больше пугает – перспектива застрять в подвале с этой чокнутой или то, что дом может рухнуть прямо мне на голову.
– Вы в порядке? – спрашиваю я.
– Мне не по душе подвалы.
Да мне они тоже не особо нравятся.
– Все будет хорошо, это просто меры предосторожности, – уверенно произношу я и ставлю тарелку с крошками, оставшимися от печенья, на столик. – Я думаю, ничего страшного не случится. Мы даже заметить не успеем, как все закончится.
– Я пойду поищу фонарик.
Она устремляется на кухню, и я глубоко вздыхаю. Что же хуже – оказаться с Шарлоттой в подвале или получить на свою голову торнадо? Оба варианта могут обернуться катастрофой.
Шарлотта довольно быстро вновь появляется в моем поле зрения – теперь с чемоданчиком для инструментов и пластиковым фонариком. Она принимается возиться с металлическим замком на двери – надо полагать, эта дверь и ведет в подвал. Затем она оборачивается на меня, явно недоумевая, почему я застыла на месте как вкопанная. Я открываю рот.
– Почему дверь заперта? – произношу я, не успев вовремя прикусить язык. Хорошо еще, что я не развила свою мысль, не спросила, почему дверь заперта на огромный навесной замок.
– Дверь? – переспрашивает Шарлотта. – Это странно? Ну, наверное, немного странно… Просто там… Много вещей, которые могут навредить.
Ее руки трясутся так, будто к ним привязан моторчик. Я пытаюсь не чокнуться окончательно и тщательно рассмотреть отрицательные (буквально все) и положительные (буквально ни одной) перспективы спуска в подвал вместе с Шарлоттой. Сирена звучит все громче и громче, вызывая головную боль. Я с силой растираю лицо ладонью. Нет, черта с два я с ней туда пойду. Мой взгляд мечется от Шарлотты к входной двери, и паника пульсирует в такт с ударами сердца.
Мне надо бежать.
Глава 4
Я открываю дверь, щелкаю выключателем и делаю глубокий вдох. Лампочка начинает мигать, как только я делаю первые шаги вниз по лестнице, а затем и вовсе выключается. Я остаюсь одна, в темноте, посредине лестницы, и меня окружают силуэты мебели, накрытой чехлами от пыли, и картонные коробки. Словно призраки.
Мое прошлое надвигается на меня всепоглощающе, словно волна, и я вздрагиваю. Я не могу здесь оставаться и совершенно точно не могу привести сюда девочку. Мне остается только со стоном развернуться и направиться вверх по лестнице. С грохотом захлопываю за собой дверь и с удивлением обнаруживаю, что Элли не сдвинулась ни на шаг.
– Без света внизу небезопасно. Не хочу, чтобы ты споткнулась и упала.
Она стоит пугающе неподвижно. Все ее тело словно светится в слабом сиянии тлеющих свечей. Она похожа на восковую фигуру.
– Вы не в-возражаете, – заикается она, – если я просто спрячусь в ванной? Там вроде бы нет окон.
– Конечно. Это самое безопасное место на первом этаже. В остальных помещениях окна, даже в прачечной.
Мы кое-как добираемся до маленькой ванной комнаты. Электричества нет, но мне удается примостить фонарик на тумбе рядом с раковиной. Я располагаюсь у двери, привалившись к ней спиной, а Элли забивается в угол неподалеку от унитаза.
Ветер завывает все громче, ветви деревьев скребут по стенам дома, вдалеке завывает сирена. Тут не поговоришь, даже если захочется, поэтому мы молчим.
Мои нервы натянуты до предела, как бы я ни пыталась сосредоточиться и взять себя в руки. Я боюсь, что у меня случится паника (а вместе с ней и гипервентиляция) в таком маленьком помещении – пусть даже это и комната моего собственного дома. Плитка под моими ладонями успокаивающе холодная, и я пальцем рисую на ней кружок, чтобы вернуть себе чувство реальности. Другой рукой нашариваю стену – шершавая поверхность обоев резко контрастирует с гладким полом. Еще одно упражнение, которому меня научила психотерапевт. Чтобы вернуть себе контроль над ситуацией.
Но у меня все под контролем, доктор! У меня все под контролем!
Еще неплохо помогает необходимость сосредоточиться на окружающих. В данном случае – на незнакомке, сидящей напротив меня. Я принимаюсь рассматривать Элли, она сосредоточенно грызет ногти.
– Нервы шалят?
– Просто привычка, – сразу отвечает она, пожимает плечами и с озадаченным видом сует руки в карманы толстовки. – Я даже не заметила, пока вы не сказали.
– Я раньше сосала палец, признаюсь я и нервно притоптываю ногой по полу.
– В смысле, в детстве? Да все дети так делают.
Элли шарит рукой в кармане джинсов и в конце концов выуживает из него телефон.
– Я, наверное, попрошу, чтобы меня забрали на машине.
– Не стоит, это опасно. Видела, что на улице творится?
Элли клацает по экрану, и вспышка на ее телефоне загорается на манер фонарика. Ванную заливает яркий свет.
– А вы не переживаете о своем муже? – спрашивает она, глядя на меня в упор.
– Ной сейчас в Техасе, – произношу я и тут же хлопаю себя ладонью по лбу. Вот же идиотка! И прижимаюсь к стене плотнее.
Нельзя было ничего говорить этой девочке. Она может меня ограбить или даже просто рассказать своим друзьям, что я тут совсем одна, и они меня ограбят. Я недавно по НБС видела сюжет про такое.