Марика Становой – Смерть экзекутора (СИ) (страница 44)
Крошка потянулась поцеловать сплетение вен, провести языком…
Сергей вздрогнул и вскочил, выдернув руку.
— Прекращай! Что за рабские привычки!
— Почему рабские? В Империи нет рабов, тут все свободны. И это же приятно. Я могу сделать и тебе приятно.
— Тьфу же, — Сергей опять думал о врагах, уничтожении и о мальчиках в постели. — Опять врёшь.
— У нас никто не врет. Ажлисс не врут, потому что умеют читать мысли. А люди не врут, потому что дознаватели всё равно найдут правду, — Крошка села, придерживая тряпку на груди: Сергею не нравится, когда она голая. — Я с Земли. Ты с Земли. Ты мог бы быть моим братом.
— Нет уж. У меня есть родная сестра.
— Спасибо, что остался со мной. Мне проще регенерировать, если я могу спрятаться в чьих-нибудь мыслях.
— И подслушивать.
— Нет. Я не слушаю, что ты думаешь, я просто впитываю… Пропускаю через себя твои эмоции. Это помогает мне не слышать раны. Я же никому потом не рассказываю.
— Шла бы в инкубатор, раз-два — и здоровая.
— Не хочу. Ты не понимаешь. Пока я восстанавливаюсь, меня никто никуда не пошлёт. Это время только моё. Это здорово, иметь своё время.
— Будешь высасывать кровь?
— Нет, мне не нужно. Тело Кайлы большое, мне хватило энергии.
— Опять будешь Стивом?
— Нет, — Крошка отвела взгляд. — Называй меня Елиз… Буду Элиз. Елиза-вета… Меня так звали. Давно. Смешно! Вторая часть имени звучит как запрет: «вето». Я и не помнила. А ты в меня выстрелил на озере, и оно пришло. Всё равно дурацкое имя.
— Кайла нравится больше?
— Нет, она мне вообще не нравится. В ней неудобно, а сегодня еще и игрок попался: то по пустому проходу еле ползет, то на ящера грудью. Неопытный, ну я и поддалась немного.
— Елизавета, — Сергей желал уйти.
— Мы все люди, даже ажлисс, — заторопилась Крошка. — А ты всё размышляешь, как построить военную машину. Перестань!
— Да уже! — Сергей вылетел из гигиенического угла, кинув через плечо: — Я не робот, в отличие от вас.
— Там еда на столе, — Элиз крикнула вслед. — Подожди немного, я хочу тебе расска…
Элиз вытерлась. Так и хочется взять этого Сергея и треснуть об стенку! И что всё время не так? Всё равно он никуда не уйдет, пока она его не отпустит. И дверь не откроется.
Посмотрела на себя: она уже почти нормальная девушка. Конечности еще великоваты и суставы слишком толстые, но еще полчаса — а торопиться ей некуда — и будет вылитая Хакисс. Хотя она не Хакисс. И больше она не будет меняться. Всё, она это она. Не будет больше притворяться и прятаться. Только если для работы. Только если захочет Джи.
Нашла в шкафчике платье в пол и поверх него надела свободную рубаху Стива. Платье было без рукавов, а маячить голыми частями тела перед Сергеем не хотелось.
— Ненавижу длинные волосы! — вышла, завязывая волосы в хвост. — Могла бы, ходила бы вообще лысая. Да сиди!
— Ну и ходи лысая, раз ты свободный человек, — при виде Крошки, Сергей сделал попытку встать. На столе были нетронуты оба подноса с едой.
— Спасибо, что подождал, — Элиз взяла ближайший обед и села спиной к двери. — Я люблю сидеть на полу. Но экзекутор должен иметь такую длину волос, чтобы можно было заплести уставную косичку…
— Подождал! — Сергей усмехнулся. — Ты меня тут закрыла. А волосы тебе отрастить — пять минут. Но ноешь, вместо того, чтобы делать.
— Я тебя сейчас отпущу… Но сначала быстро объясню, почему не надо мстить.
Сергей пожал плечами и открыл поднос.
Будет неприятно вспоминать… Вряд ли Сергей встретится с регентом Территорий Крисом, но нехорошо рассказывать то, что может знать только дознаватель и экзекутор. Поэтому имя она изменит.
Элиз начала рассказ.
…На планете Жилайсу есть дозен, один из многих. Горсточка островов в стороне от морских и воздушных путей. За порядком смотрел дознаватель Линбаон, но его имя сейчас стерто из архивов. Люди на архипелаге традиционно придерживались культа бога-смерти Аода и его жены и отражения богини плодородия Дао.
Дочери и матери работали на полях в разбросанных по островам женских посёлках, а сыновья, достигнув годовалого возраста, отправлялись в крепость: мужскую коммуну и охотничий городок.
Мать Кирста смогла родить только его и не захотела расставаться с единственным ребёнком. Одевала, как девочку и прятала сына десять лет. Конечно, все раскрылось, Кирста забрали, а его мать сделали тренировочной добычей для охотников. Пока ее убивали, Линбаон, у которого были зачатки экзекуторских способностей, внушал маленькому Кирсту основы истинной мужской любви.
Мальчик вырос, но не захотел жить традиционным укладом. А так как люди в Империи свободны, то попросился на корабль, который привёз необходимые вещи островитянам и собирался отплыть, забрав местные товары. На материке Кирст стал работать спасателем и, не жалея себя, бросался в самые опасные места. При наводнении в окрестностях Араока очень разумно организовал население и никто не погиб. Да и вообще, много делал хорошего. Но не смог организовать семью, потому что время от времени его накрывало приступами ненависти, и тогда он становился невменяемым. Ему нужно было что-нибудь или кого-нибудь ломать. Но в основном он справлялся с этим сам. Он не хотел никому рассказывать.
— Ну да. А дознавателей на вашем материке не было, — поморщился Сергей.
— Дознаватели не ловят людей по улицам. Они следят за своим дозеном и за проблемными. А взрослого человека, хорошего работника просто так ни один дознаватель допрашивать не будет. Да и не имеет права.
Пришло время для Благословения Жилайсу. Кирста, как одного из лучших спасателей, выбрали в почетный караул Императора. Кирст там стоял и мучался, неумело пытаясь закрыться от Лучей Добра и Любви. Люди, как правило, счастливы получать радость, но вот он вроде тебя — противился изо всех сил. Потому что искусственное счастье слишком уж напоминало ему дознавателя Линбаона.
Император заметил человека, который противился Благословению, и поговорил с ним. Императору не нужен телесный контакт для сканирования, поэтому он все понял и послал комиссию дознавателей на архипелаг. Комиссия проверила Линбаона и приговорила его за нарушение общечеловеческого блага к смерти. И теперь все ажлисс время от времени проходят исповедь у комиссии случайно подобранных дознователей, чтобы не случилось подобного самоуправства…
Но у Кирста остались порченные мозги. Даже став ажлисс, не любит ни мысленное общение, ни Благословение. А для сохранения психического равновесия ему надо время от времени «выбивать злость», для чего у него есть андроид.
— Какое мне дело до ваших буржуйских игр? — Сергей опять был раздражен.
— Подожди. Один раз вместо андроида Кирсту дали меня. Подарком. И я чуть было не сошла с ума, — голос у Крошки дрогнул: Генри привез ее от Криса изуродованную и почти мертвую, как после Гайдеры. У нее даже не осталось сил на регенерацию. А после инкубатора ей еще долго было плохо. Ужасно плохо. — Но это моя работа, и я не держу на него зла.
— Ублюдская система. Почему ты не убила его, раз ты палач?
— Он хороший работник, а быть подарком — моя работа.
— Ты безмозглая трусливая тряпка…
— Нет, — перебила Элиз. — Я не трусливая. Я спасла тебя.
— И думаешь, я буду тебе руки лизать? Вы высасываете людей, как скот.
— Нет же! Не нужно никому лизать руки. Каждый должен делать то, для чего он лучше всего годится. Не надо рвать все только для себя, потому что так и получаются войны и краткоживущие людские государства. Те, кто хотели власти, сделали революцию, всех активных убили, дома и имущество посжигали, а потом и сами умерли. А выжившим все строить с начала и опять убивать? Ажлисс остановили это!
— Да конечно! Я посмотрел как вы живете: на всем готовом. Пошел на склад, взял что хочешь. Но вот какие-нибудь кочевники или еретики живут как пещерные люди.
— Избыточное имущество запрещено. Жизнь одного человека очень коротка, и если он направит свои силы на то, чтобы у него было пятьдесят кроватей, он все равно не сможет на них спать. Имущество будет неразумно простаивать. Никто не может спать на пятидесяти кроватях одновременно. А кочевники выбрали такую жизнь сами! Каждый ребенок дожен познакомится с естественной жизнью в природе и каждый ребенок уезжает дети на год к рыбакам, кочевникам, лесорубам. Год жизни в простых, естественных условиях. И многим это нравится. Это нужно, иначе общество перестанет развиваться.
— Кому нужно? Они же там дровами печки топят! А я вон взял энергокуб, он месяц может целый дом обогревать. У тебя я что-то печки с дровами не вижу. А люди вручную урожай собирают. Я видел.
— Если люди не будут работать, то вымрут!
— Да сдохни сама! — Сергей вдруг схватил кресло и грохнул им в окно. С треском отломился подлокотник, кресло бухнулось на пол. — Мне похрен, девка ты или лысый парень. Что ты ко мне-то приклеилась? И тебя, и твоего Кирста в нормальной стране давно бы упекли в психушку.
— Все ажлисс дали присягу и работают на благо людей! За этим следит совет дознавателей! И Император, — Элиз тоже встала.
— Да на хрен кто следит! Ты убила мою мать. Твой Император уничтожил мою родину, вы уничтожили мою жизнь.
— Я спасла тебя, и ты будешь жить, — прошептала Элиз, отступая в спальню. — Родина у тебя осталась там же, где и была. На Земле достроят систему, и потом сможешь туда съездить. Даже сможешь обратно переселиться. И вместе с сестрой, — открыла дверь, но торопилась сказать важное: — Мастер сказал, что ты уже разобрался со всем, чем надо. Можешь идти к себе. Вечером я волью тебе знания, которые ты просил, а завтра с утра отпущу в Лакстор. Ньёс договорился о работе. Адрес жилья и работы будет в твоём комме. Но тебе не надо привлекать к себе внимание, не надо провоцировать ажлисс мыслями о мести. Объясни мне, чем я тебя обидела сейчас.