Марика Полански – Запретная любовь некроманта (страница 5)
– Во имя всех Богов, Люсьен! Мы же не честь идём продавать, а гадать на свою судьбу. В самом деле тебе нужно чаще выбираться из Нортдейла.
– Матушка будет в ярости, когда узнает, где мы были.
– Точнее, ЕСЛИ узнает! Ты же не собираешься рассказывать леди Матильде, чем мы занимались, когда ты приехала погостить у нас. Верно? – Азалия подхватила пышные юбки и взялась за ручку калитки. – Мадмуазель Георгина сильная видящая. Разве тебе не интересно, кто станет твоим мужем?
Обречённо вздохнув, Люсьен последовала за своей кузиной. Но страх быть застигнутой возле дома женщины с сомнительной репутацией не покидал, и она то и дело оглядывалась на пустынную улицу.
Когда на балу у графини Холлуэй Азалия предложила погостить в замке Эрвендейл, Люсьен обрадовалась. Она несколько лет не виделась с кузиной, а все их общение заключалось лишь в переписке. Леди Матильда восприняла приглашение с выражением недовольства на лице. Но нежелание портить отношения с троюродным братом мужа и уговоры дочери сделали своё дело, и через две недели Люсьен приехала в Эрвендейл. Однако сейчас она, выросшая в порядочной и благовоспитанной семье, всерьёз испугалась за репутацию и теперь искренне сожалела о приезде.
Дорожка из алебастрового кирпича вилась между пушистыми кустами белой и розовой таволги, скрывая посетительниц от любопытных взглядов случайных прохожих. Дом видящей был добротным, из светлого кирпича, увитый плющом и сиреневым клематисом, с большими окнами и такой же красной крышей, как у соседских домов.
Девушки в нерешительности замерли перед небольшой дверью из красного дерева. Переглянувшись с Люсьен, Азалия глубоко вздохнула. Как только она взялась за молоточек, дверь распахнулась.
На пороге стояла невысокого роста молодая темноволосая женщина. В изумрудных глазах мелькнул лукавый огонёк, а на красиво очерченных и слегка подкрашенных коралловой помадой губах показалось нечто вроде улыбки. Окинув чуть насмешливым взглядом притихших девушек, Георгина подмигнула им и отошла от двери.
– Прошу, – мягко проговорила она, пропуская гостей в дом. – Вы сегодня чуть раньше, чем я ожидала.
– Правда? – спросила Азалия. Она была настолько изумлена, что даже забыла поздороваться. – Честно говоря…
– …не похоже, что я вас ждала раньше, верно? – Георгина звонко рассмеялась и плотно притворила дверь. – Не стесняйтесь. Проходите в гостиную. У Аны сегодня выходной, так что прошу простить, но служанки у меня нет.
Внутри обстановка ничем не отличалась от меблировки других домов. Аккуратный сдержанный интерьер в пастельных тонах понравился Азалии. Ароматы срезанных садовых цветов витали в воздухе. На стенах висели картины, такие же, какие продавались и в Художественном переулке Эрвендейла, а мебель, хоть и не была такой же роскошной как в замке, но выглядела очень приличной. Обстановка казалась уютной.
Азалия и Люсьен не сговариваясь сели на невысокий диванчик, обитый светло-коричневой парчой. Георгина вынесла серебряный поднос с тремя чашками чая и пирожными, поставила на кофейный столик и села в мягкое кресло рядом с диваном.
Азалию царапнуло чувство, что Георгина знает ответ, но предпочитает услышать его из их уст. Она совершенно не производила впечатления публичной женщины. Наоборот, скромное белое платье с аккуратными пуговками и жемчужной камеей на шее делали её похожей на строгую учительницу или гувернантку. Кроме того, она оказалась настолько милой в общении, что не прошло и пяти минут, как все трое, уплетая пирожные, болтали так, словно были старыми подругами, которые давно не встречались.
– Итак, юные леди, что привело вас ко мне? – поставив чашку на блюдце, спросила видящая со сдержанной улыбкой.
– Мы бы хотели погадать, – почти шёпотом проговорила Люсьен, будто созналась в страшном грехе. Скромная внешность Георгины и лёгкость в общении немного успокоила девушку.
– На судьбу, – добавила Азалия.
– На судьбу или на
– На женихов, – уточнила Азалия, не обращая внимания на шиканье кузины, и, немного подумав, добавила: – И на судьбу. Вы можете рассказать нам, что ждёт впереди?
Георгина кивнула и поднесла к губам чашку. Сделав маленький глоточек, она так пронзительно посмотрела на Азалию, что девушка невольно заёрзала на месте.
– А что, если судьба будет не такой, какой бы вам хотелось видеть? Что вы тогда будете делать? – спросила видящая и поставила чашку на поднос.
Азалия нахмурилась. Она не задумывалась об этом, но образ странного мужчины, который спас её от падения с лошади в роще, преследовал, подпитывая мечты о новой встрече с ним. Вспоминались успокаивающие объятия и короткая, ничего не значащая беседа. Он даже не счел нужным представиться, и эта незавершенность не давала покоя.
Где-то в глубине души Азалия лелеяла надежду снова с ним встретиться.
– Ты вскоре его увидишь, – голос Георгины прервал размышления девушки. Та встрепенулась, и на бледном лице отразилось удивление. Видящая ласково улыбнулась, и изумрудные глаза наполнились материнским теплом.
– Ты тоже не выходишь у него из головы. Вы встретитесь снова и не один раз. Но вашего совместного будущего я не вижу, – добавила она после паузы.
– То есть совсем-совсем нет надежды? – понуро произнесла Азалия. Отчего-то стало горько и обидно. Хотя всё правильно: он некромант, а она дочь хозяина Драконьего Чертога. С чего им быть вместе?
– Надежда есть всегда. Но нужна ли она тебе? Тебя ждёт великолепное замужество с герцогом, который баснословно богат. Так что же тебе ещё надо?
– Любви. Я хочу, чтобы любили меня, а не мой титул.
Георгина усмехнулась, ничего не ответила. Однако Азалия увидела, как в глубине зелёных глаз проплыла тень, но что это было, не смогла разобрать.
– А что ждёт меня? – оживилась Люсьен. Девушка нетерпеливо перебирала оборки на платье. Светлые глаза горели любопытством. – Я тоже выйду замуж за богатого герцога?
Видящая перевела на неё взгляд и вдруг испуганно затараторила:
– О пресвятые предки! Сюда едет один господин… Девушки, если не хотите оскандалиться, поторопитесь. Иначе о визите узна́ют ваши родители, и тогда вам точно несдобровать. Особенно вам, леди. – Она указала пальцем на Люсьен. – Ваша матушка будет в такой ярости, что все последующие сезоны вы проведёте в заточении дома. Скорее!
Перепуганные и ничего не понимающие девушки побросали пирожные и поспешили за хозяйкой. Уже возле калитки, Георгина внезапно ухватила Азалию за локоть и быстро прошептала ей:
– Что бы ни случилось, милая, помните: судьбу всегда можно переломить. Только слабый человек захочет узнать свою участь. Сильный творит её сам.
– Честное слово, Азалия, эта мадмуазель Георгина – очень странная особа! – недовольно воскликнула Люсьен, едва экипаж покинул Заречную улицу. – Ничего толком не сказала. Напустила тумана, а потом выгнала взашей, как будто мы прислуга какая-то! Неприятная дама. Очень.
Азалия оторвалась от разглядывания домиков и смерила кузину осуждающим взглядом. За те годы, что они не виделись, Люсьен превратилась в настоящую красавицу: длинные белокурые волосы, большие глаза, хорошенький носик и пухлые губки, словно созданные для поцелуев. Неудивительно, что она стала самой популярной дебютанткой весеннего сезона. Леди Матильда души не чаяла в младшей дочери, а потому ей доставалось всё самое лучшее: игрушки, платья, учителя и гувернантки. Но вместе с красотой у Люсьен появились спесь и высокомерие. Девушка стала считать, что ей все всё должны. Азалию вдруг ковырнуло чувство, что кузина уговорила мать приехать в замок не столько из-за желания повидаться, сколько из-за того, что так легче найти выгодного жениха.
– Никогда не замечала за тобой такой чванливости, Люсьен. Просто тебе не понравилось, что мадмуазель Георгина ничего тебе не сказала про богатого жениха. К тому же она позаботилась, чтобы родители не догадались, где мы были. Или хочешь, чтобы леди Матильда узнала, что ты ходила к публичной женщине погадать?
Люсьен открыла рот. В её взгляде сквозило возмущение. Азалия подумала, что кузина вот-вот разразится гневной тирадой, но та лишь обиженно фыркнула и отвернулась к окну. Что ж, тем лучше. Чужие стенания забирали слишком много сил и отвлекали от более приятных мыслей.
Значит, её таинственный спаситель тоже думает о ней. Азалия не сомневалась: если родители узнают о том, что ей понравился некромант, то отец запрёт её в комнате. Ведь всем же известно, что некроманты не умеют любить. Их даже сложно людьми назвать в полном смысле этого слова. Ими становятся те, кто был смертельно ранен, но Смерть отказалась забирать с собой. Обречённые быть проводниками между мирами живых и мёртвых, они лишены каких-либо эмоций. Чувства – удел живых, а не тех, кто отравлен губительным дыханием Смерти.
И всё же он не был похож на некроманта. Интересно, что заставило его драться на дуэли? Вряд ли какая-то пустячная ссора. Азалия вспомнила, как Холлард силился зацепить противника, но тот холодно отбил все попытки Адама. Слишком уж сдержано некромант вёл себя. С достоинством. Такие люди никогда не опустятся драться из-за какой-нибудь нелепости или от скуки. Другое дело – задетая честь. А что, если некромант дрался из-за женщины? Пусть он и принадлежит наполовину Смерти, но другая половина вполне человеческая, мужская. У него же может быть какая-нибудь женщина, ведь так?