Марика Полански – Хозяйка скандального салона "Огонек" 3 (страница 16)

— Как вы передадите это? — спросила Лили, вытянув шею, словно пыталась разглядеть со своего места то, что я написала.

Запечатав письмо, я хитро улыбнулась.

— У меня есть надёжный человек для таких посланий. А теперь самое важное. Когда придёте на бал, держитесь поближе к его организаторам с ними весь вечер. И когда появится Николас, ни в коем случае не бегите к нему. Пусть он сам подойдёт к вам.

Лили заметно занервничала. Тонкие пальцы скомкали многострадальный платок, который она то и дело подносила к уголкам глаз.

— А если брат устроит сцену? Он вполне способен выставить Николаса прямо при гостях.

— Не выставит. Не на благотворительном балу в честь приюта для малюток, которые остались без родителей. Иначе это будет оскорблением как для градоначальника, так и самой богини милосердия. — Я снова улыбнулась. — Ваш брат многое себе позволяет. Но он не станет портить свою репутацию семейным скандалом на глазах у всех.

За окном раздался далёкий перезвон колоколов — городские часы отбивали полдень. Вздрогнув, Лили торопливо подскочила со своего места.

— Мне пора. — Вздрогнув, Лили торопливо подскочила со своего места. — Если я задержусь дольше, слуги доложат Рэйвену.

Я медленно кивнула и, доковыляв до двери, взялась за ручку.

— Идите. Но сначала скажите: вы уверены в Николасе?

Она подняла на меня глаза. В них я увидела такую глубину нежности, тепла и надежды, что на миг перехватило дыхание.

— Я ждала его три года, леди Миррен. Три года я отказывала женихам, которые могли дать мне всё: богатство, положение, власть. Но без Николаса моя жизнь не имеет значения. — В её голосе задрожали едва сдерживаемые слёзы — Он — моё всё. Единственный, кто имеет в моей жизни настоящий смысл.

По комнате растёкся мелодичный звон, будто жемчужина упала в хрустальный бокал. Вот оно — истинное желание, которое стоило многих тех, что мне приходилось слышать в стенах этого дома.

— Тогда идите и ждите вестей, — сказала я. — И помните: что бы ни случилось на балу, не теряйте самообладания. Доверьтесь мне.

Уже на пороге дома Лили порывисто обняла меня, и я почувствовала, как дрожат её плечи.

— Благодарю, — прошептала она. — Благодарю вас.

Когда за ней закрылась дверь, я ещё долго стояла у окна, глядя, как её фигура в белоснежной пелерине исчезает в снежной круговерти.

До благотворительного бала оставалось около двух недель, а мне предстояло совершить невозможное: убедить ван Кастера, что он неправ.

Но сначала — обед. На голодный желудок и заговоры не плетутся, и драконы не покоряются.

Глава 3.5

Обед прошёл в относительном молчании, если это слово вообще уместно для Дома. В гостиной рояль наигрывал нечто среднее между похоронным маршем и печальной сонатиной, отчего невольно сложилось впечатление: зимняя хандра добралась и до музыкального инструмента. Портреты негромко переговаривались, предавшись воспоминаниям о тех временах, когда были живыми и проводили вечера на зимних балах. Чайник тихонько попыхивал ароматным паром мятного чая. А огонь в камине, осознав, что в Доме нет посторонних, хрустел вишнёвыми поленьями, как пещерный тролль-людоед — костями, то и дело сытно рыгая. Не выдержав подобной невоспитанности, Минди возмущённо пригрозила, что зальёт камин водой, если тот не прекратит издавать свои «свинячьи звуки». В ответ огонь затих на несколько секунд, словно обдумывая слова горничной, а потом выдал такую утробную и многозвучную руладу, что дремавший Негодяй с громким карканьем свалился с карниза. Обматерив на птичьем языке огонь, ворон вернулся на прежнее место, нахохлился и, засунув голову под крыло, продолжил спать.

— Если вы будете так плохо есть, — проворчала Минди, убирая тарелки с остатками жаркого, — то вас снова разобьёт слабость, и вы будете лежать в кровати. То-то лекарь Комб обрадуется, когда увидит, как все его старания пошли насмарку.

— Прости. — Я тряхнула головой, стараясь выбросить мысли о визите Лили из головы. — Голова забита всякой ерундой.

— Вы про сестрицу милорда ван Кастера?

Я кивнула. Отчего-то история девушки прочно засела в моей голове. Возможно, потому, что видела в ней себя — безрассудно влюблённую и готовую отказаться от всего ради призрачной надежды на единение с любимым человеком.

— Милорд ван Кастер очень любит свою сестру, — заметила горничная, подхватывая поднос с тарелками. — Но он своей любовью душит её, как плющ душит дерево. Но что поделать? Это обратная сторона той ответственности, что на него возложена.

Прищурившись, я уставилась на неё.

— Откуда ты знаешь, о чём мы говорили?

Однако в ответ Минди лишь торопливо покинула столовую.

Вот же сплетники! Не успел визитёр покинуть пределы двора, а по Дому уже понеслись разговоры, кто приходил и зачем. С одной стороны, оно и понятно. Просиди столько лет без возможности общения с миром, и будешь рад муравью, который тащит ветку вместо привычного листа. А тут аж целых два клиента, да ещё и такие, что грех не обсудить.

С другой стороны, это не могло не напрягать. Хоть я и была уверена в своих слугах, но мало ли кто взболтнёт лишнего. Сплетни неискоренимы как неискоренимы блуд и жажда наживы: их все ругают, но нет-нет, да и поддаются им.

Пока я допивала чай, размышляя о превратностях судьбы и человеческих пороках, в столовую вошёл Карл.

— Миледи, можно у вас попросить свободный вечер на сегодня?

Я удивлённо воззрилась на возницу и опустила чашку на блюдце.

— Сегодня? А что случилось?

— У меня дела, — быстро выпалил он. Руки привычным движением спрятались за его спину, как бывало в те моменты, когда Карл не хотел вдаваться в подробности.

— Надеюсь, твои дела незамужние? — хмыкнула я. — Не хотелось бы потом объясняться с разгневанным рогоносцем, который хочет разобрать моего возницу на запчасти.

На миг Карл растерялся, будто его поймали на мелком жульничестве. Но всё же взял в себя в руки и изумлённо спросил:

— Как вы догадались?

Тяжело вздохнув, я оперлась на трость и поднялась из-за стола.

— Ты практически год просидел в доме, не высовывая нос на улицу. Для молодого мужчины это ненормально. Честно говоря, я уже начала беспокоиться: вдруг ты заболел? А то, знаешь ли, потеря интереса к женщинам в таком возрасте чревато серьёзными последствиями, — не обращая внимание на его замешательство, я вышла из столовой. — Прежде чем идти, доставь-ка одно письмецо и проследи, чтобы человек, которому оно адресовано, обязательно его прочитал.

Возница последовал за мной.

— Грета. Её зовут Грета, — неожиданно сказал он. — Она цветочница из лавки на Летнем Проспекте.

— Прекрасно, — отозвалась я и ухватилась за перила лестницы. Прокля́тая нога отдавала болью в поясницу так, что я невольно задерживала дыхание на каждом вздохе. — Правила помнишь? Увижу на кухне или где-то в укромном уголке дома — заставлю жениться на ней.

— То есть вы не против?

Нога зависла над ступенькой. Я круто развернулась к вознице, глядя на него округлившимися глазами:

— То есть ты жениться собрался?

Карл быстро замотал головой, будто услышал невероятную ерунду.

— Побойтесь богов, миледи! Нет, я про то, что вы против моего отсутствия сегодня.

— А-а-а! — Я облегчённо выдохнула. — Разумеется, я не против.

«Да и хвала богам! — подумала я про себя, невольно вспомнив подслушанный между Карлом и Рэйвеном разговор. — Быстрее разгуляется, легче мне будет». Мне очень не хотелось, чтобы возница терзался чувствами, на которые я никогда бы не смогла ответить. Быстрее найдёт себе подружку, быстрее забудет о глупой влюблённости.

Добравшись до своего кабинета, я взяла со столешницы запечатанное письмо и протянула его вознице.

— Отнеси его полковнику Мэридану и проследи, чтобы он его прочитал. Дождись, когда он напишет ответ, и принеси его мне. После можешь быть свободен, как сверчок в полёте.

— И где мне искать этого полковника? — Карл спрятал письмо в карман жилетки.

— Он частенько бывает в клубе «Серебряный Грифон». Полагаю, что он и сегодня там тоже будет. Во всяком случае, мне так подсказывает интуиция.

Кивнув, возница ретировался из кабинета.

Жизнь продолжается, подумалось мне. Какие бы любовные перипетии ни происходили, жизнь всё равно будет продолжаться, а значит, надо двигаться вперёд. «Дам себе ещё годик перестрадать, — хмыкнула я про себя. — А дальше ударюсь во все тяжкие. Жаль такую красоту прятать за стенами одного дома. Стану весёлой ведьмой. В конце концов, полным-полно молодых и симпатичных мужчин. Среди них определённо есть и свободные».

Лента холода мазнула по спине, заставив невольно вздрогнуть.

— Тебя бы на недельку в Великое Горнище за твои выходки. — Я возвела глаза к потолку, а потом медленно обернулась. — И то, что ты спокойно шастаешь по дому, не означает, что я тебя простила. Скорее, это моя недоработка.

Вывернув голову неестественным образом, Ха-Арус осклабился. Но без привычной дурашливости, свойственной его сволочной натуре.

— Пойдёмте, миледи, я вам кое-что покажу, — прошелестел он и плавно скользнул к двери.

Сознание тотчас подкинуло мне воспоминание нашей последней встречи, и то, чем она закончилась. Словно почувствовав моё нежелание, демон обернулся, и его жутковатая улыбка стала ещё шире.

— Так уж и быть, обещаю не пакостничать. — Чёрные радужки схлопнулись в тонкие щёлочки. — Просто я слышал ваш разговор с леди ван Кастер. И это навело меня на мысли, что я обязан вам кое-что показать.