Марика Макей – Призрачный зов (страница 9)
– Ее я видел во сне, – прошептал Глеб. – Это точно была она.
Мы подходили все ближе и ближе. В горле пересохло, а язык будто прирос к небу. Сколько я ни встречал мертвецов в этой деревне, страх мой с каждым разом не уменьшался. При виде их душа выворачивалась наизнанку. Хотелось бежать со всех ног, спрятаться под одеяло и больше никогда не высовываться. Потому что нас с детства учат, что смерть – это конец. Но в Вороньем Гнезде смерть – это начало новой пугающей жизни. Или, если сказать точнее, существования.
Я наступил на ветку, и она хрустнула. Треск, мне показалось, гулким эхом разлетелся по всей округе. Женщина вмиг затихла. Мы замерли. В утренней туманной тишине силуэт мертвячки выглядел настолько пугающе, что тряслись колени. Я не смел даже дышать, не то что предпринять что-либо.
Женщина вдруг встрепенулась, отчего мы все дружно вздрогнули, и снова запела. Я выдохнул с облегчением, но получил нагоняй от Глеба в виде хмурого взгляда.
Мы уже даже не перешептывались, боялись. Общались друг с другом жестами и все же маленькими шажочками подходили к отпечатку памяти. Когда Рыжий прижал к себе пластиковую бутылку со святой водой и бесшумно открутил крышку, внутри у меня все сжалось от волнения. А когда друг нацелился на мертвячку, я и вовсе беззвучно запротестовал, но было поздно. Рыжий окатил отпечаток памяти приличной струей святой воды и замер с бутылкой наперевес. Я чуть не заскулил от ужаса.
– Какого?.. – только и вырвалось у меня.
Время словно замерло. Женщина снова прекратила петь, и я решил, что в этот раз продолжения уже не будет.
Мертвячка стала медленно разворачиваться к нам лицом, и мое сердце глухо бухнуло. Волосы на руках вздыбились, а глаза защипало от боли – я силился не моргать. Сжал фонарик так же крепко, как Кики держал биту, и приготовился ко всему, что нас могло ожидать. Но то, что мы услышали, всех повергло в шок.
– Мой ребенок, – замогильным голосом произнесла женщина.
Ее помутневшие глаза, словно затянутые утренним туманом, смотрели на нас печально, но с надеждой. Посиневшие и растрескавшиеся губы дрожали.
– Я не могу найти своего ребенка, – снова произнесла она. – Помогите мне.
– И… что будем делать?
Я осмелился подать голос, потому что уже минут пятнадцать ничего не происходило. Мертвячка сказала пару слов о ребенке и снова запела, словно нас здесь и не было.
– Может, поговорить с ней? – предложил Кики. – Она вроде не злая.
– Скорее печальная и потерянная, – кивнула Зоя.
Все взглянули на Глеба. Он нахмурился, собираясь с мыслями, затем кашлянул и подступил к отпечатку памяти еще на шаг, но расстояние между ними все же оставалось приличным.
– Мы… э-э-э… можем вам чем-то помочь? Что случилось с вашим ребенком?
Никакой реакции не последовало, но внутри у меня все равно все зашевелилось от страха. Только Катюху и Федора Ильича я боялся чуть меньше других отпечатков, потому что знал их. И то осторожничал с обоими. Остальные неупокоенные души в Вороньем Гнезде казались мне воплощением зла. Даже дедушка Аглаи Васильевны в какой-то момент стал агрессивным. Кто знает, на что способен мертвец?
– Послушайте, – снова начал Глеб, но осекся, потому что мертвячка завыла, словно ей вонзили нож в сердце.
Этот вой был соткан из боли и отчаяния, и, возможно, стоило ей посочувствовать, но меня охватил ужас. Женщина уронила пустой сверток, который до этого так бережно баюкала, и вцепилась себе в волосы. Она стала вырывать прядь за прядью, каждый раз вскрикивая и содрогаясь от боли, но никто из нас не знал, как ей помочь.
Я почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Всеми силами я сдерживал порыв подбежать к женщине и остановить ее. Это ведь так по-человечески – помогать… Но женщина была мертвой. А мертвое, но живое пугает до тремора в руках. Поэтому я стоял и смотрел. Мы все смотрели и не могли отвести взгляд.
Спустя минуту самоистязания мертвячка вдруг замерла. Ослабевшие руки повисли вдоль тела; пальцы, запачканные собственной кровью, дрожали. Она все так же стояла к нам спиной и смотрела в колодец, но я отчетливо представлял ее лицо. Исцарапанное и заплаканное…
Я знал, нужно что-то предпринять, что-то сказать, но ничего не мог придумать. Как утешить мать, потерявшую ребенка? Это невозможно. Нет таких слов.
– Но ведь нужно что-то делать, – возразил я себе почти беззвучно. – Хотя бы попытаюсь…
Собравшись с духом, я протянул руку к отпечатку памяти, но женщина вдруг снова встрепенулась. Глеб махнул мне, чтобы не шевелился, и я подчинился. Мертвячка качнулась сначала в одну сторону, затем – в другую и в следующий момент резко наклонилась вперед. Мы хором ахнули, когда она полетела на дно колодца Мещанова ключа, но было поздно.
Глеб первый подбежал к колодцу и заглянул в него, мы – за ним. Родник давно пересох, дно покрылось толстым слоем мха и зеленой слизью, и там никого не было. Как и прежде, когда я приходил сюда один. Только чуть в стороне, за границей шлакоблочного круга, бил озорной ключик и утекал ручейком в дебри ивняка. Приходящие на водопой коровы губами почти касались почвы, когда пили. Поэтому люди не могли брать отсюда воду.
– Куда она делась? – испуганно прошептала Зоя.
– Видимо, исчезла, – также шепотом сказал Глеб.
Я выдохнул, пытаясь собраться с силами, и в следующую минуту сказал вслух то, о чем, наверное, думал каждый из нас:
– Может, эта женщина именно так ушла из жизни?
– Скорее всего, – ответил Глеб.
– И что теперь делать?
Рыжий смотрел то на меня, то на Глеба. Кики кивнул, как бы соглашаясь с его вопросом.
– Вернемся сюда завтра? – пожал плечами я. – Мне кажется, она появляется здесь каждое утро. Как дедушка Аглаи Васильевны.
– Наверное, чтобы упокоить ее, мы должны найти ребенка бедняжки, – предположила Зоя.
Я был согласен с ней. Но где же нам искать ребенка давно умершей женщины?
Глава 11
Сердце матери
– Ба, ну неужели никто о такой трагедии не знает?
– Славушка, ну что ты заладил? – взмахнула руками бабушка. – Ну какая женщина у колодца? Какой ребенок?
– Она потеряла ребенка и от горя в колодце утопилась. Ну, мне так рассказали…
– Кто ж этот сказочник? Небось собираешь страшилки для городской молодежи, вот люди и сочиняют направо и налево. Чтобы, как это говорится, поприкалываться.
«Если бы это был прикол!» – воскликнул я про себя, а вслух сказал другое:
– За всю историю Мещанова ключа там точно не случалось ничего такого?
– А ты знаешь всю историю ключа? – Бабушка не дождалась ответа и продолжила: – Вот и я не знаю. Думаешь, Мещановы – первые, кто его обнаружил? Моя бабуля говорила, что они его откопали и реконструировали. Одному Богу известно, кто на самом деле его первым нашел.
От неожиданности я резко умолк. Мне даже в голову не приходило, что трагедия с женщиной могла случиться задолго до тридцатых годов, когда семья Мещановых официально открыла родник. А следующая догадка вообще повергла в шок и ужас. Возможно, родник закопали именно из-за того, что женщина утопилась в колодце, и все его следы уничтожили. А через несколько десятков лет Мещановы отыскали его снова, и благодаря им вся деревня пила воду, в которой когда-то утонул человек…
– Какой кошмар, – одними губами проговорил я.
– Кошмар, да и только, – кивнула бабушка. – Ты небось дурнем на всю деревню уже прослыл, вот зачем тебе сдались эти страшилки? Люди и морочат голову, раз ты сам напрашиваешься.
– Да ничего такого, ба, все в норме.
– В норме у него все, – проворчала она. – Из крайности в крайность ударяешься, Славушка. То дома безвылазно сидишь, то ночевать не приходишь и околесицу несешь… Неужто у молодежи всегда так? – Бабушка открыла крышку кастрюли и помешала наваристые щи. На кухне пахло так вкусно, что аж в животе урчало. – Аль я давно молодой была, что это мне дурным кажется? Все пытаюсь понять и не злиться, чтобы и ты от меня, как Артем, не сбежал.
Я почувствовал, как защипало в носу от слез. Бабушка сказала про отца настолько буднично, что другой даже не обратил бы внимания, но у меня все внутри перевернулось от нахлынувших чувств. Я злился на отца за то, что он бросил свою мать, но винить стоило проклятую деревню. Мне понадобилось немало времени, чтобы сложить два и два. Моя мама, любящая все контролировать, и папа, суровый, но справедливый, по своей воле ни за что на свете не пренебрегли бы мной. Это все было из-за Вороньего Гнезда. Так же и отец не наплевал на бабушку. Мои родители, как и многие другие, находились под влиянием проклятия. Но как? Это я еще не выяснил.
Хотелось бы утешить бабушку, сказать, что отец не сбежал, так просто легли карты. Но я сам толком не знал, как ему удалось покинуть деревню, почему он не попытался вернуться. Поэтому решил переключить бабушку на себя:
– Ты настолько крутая, что я собираюсь приезжать каждое лето! Устать еще от меня успеешь.
Сказал это, а у самого мурашки побежали по спине. Каждое лето в Вороньем Гнезде – словно приговор для осужденного на пожизненное. Но мне очень хотелось взбодрить и заодно задобрить бабушку.
– Да бог с тобой, Славушка, как я могу устать от такого прекрасного внука? – Бабушка всплеснула руками, в уголках ее глаз блеснули слезинки. – Я с тобой словно помолодела!