Марика Макей – Призрачный зов (страница 10)
– Особенно после пожара на диване? Или припадка в бане?
– Ну, – усмехнулась она, – с детьми всегда непросто. Но без вас в миллион раз хуже. – Бабушка лучезарно улыбнулась. – Скучно уж точно.
Я тоже заулыбался. В который раз убеждаюсь, бабушка у меня и правда крутая.
Мы не придумали ничего лучше, чем завернуть в пеленку куклу и попробовать всучить ее призраку Мещанова ключа вместо потерянного ребенка. Идея так себе, но адекватнее не нашлось. И конечно же, она принадлежала мне.
– Четыре утра. В прошлый раз отпечаток появился примерно в это время. Приготовьтесь.
Глеб был собран, как и все остальные. Он держал в руках куклу, чтобы обмануть призрака. Я столько раз восхищался его смекалкой, но сейчас был в ужасе оттого, что друг не отмахнулся от моего предложения. Оно изначально казалось бредовым, а когда мы начали воплощать его в реальность – и подавно.
Во рту у меня пересохло, то и дело накатывала тошнота. Но мы не могли отступить. Что, если именно этот отпечаток памяти наслал барьер на Воронье Гнездо?
Ожидание давило, как реальный вес. Словно из ниоткуда снова упал плотный туман, воздух вмиг стал влажным, отчего челка прилипла ко лбу. Я задышал отрывисто, хотя, моя бы воля, и вовсе перестал бы дышать. Мы пытались не издавать ни звука.
Она появилась внезапно. Но не резко, а плавно, как будто собралась из туманной пелены. Высокая и тонкая, длинные волосы ниспадали до поясницы, белая хлопчатобумажная ночнушка касалась травы. Все как вчера: сверток из пеленок в ее руках, колыбельная песня и слезы…
Я взглянул на Глеба. Друг прижимал к груди взятого у соседских детей пупса, словно тот действительно превратился в ребенка. Взглянув в его пластиковые глаза, я поежился, вспомнив куклу в доме Катюхи. Она наверняка все еще сидела там на диване. Я не решался заходить в дом, когда навещал могилу подруги.
– Извините, – громко сказал Глеб. Голос его сорвался, видимо, от избытка чувств. Он откашлялся и снова обратился к мертвячке: – Простите! Мы нашли вашего ребенка. Возьмите его.
Женщина вдруг умолкла. Из-за резко опустившейся на нас тишины в ушах зазвенело. Затем послышался слабый шелест травы – отпечаток памяти начал медленно поворачиваться к нам.
Боль на лице женщины отразилась так явственно, что у меня заныло сердце. Ее мутные глаза уставились на Глеба с надеждой. Друг сделал несколько несмелых шагов в сторону мертвячки и протянул ей пупса.
Я с трудом сглотнул, наблюдая за происходящим. Тонкие исцарапанные пальцы разжались, и женщина выронила сверток, который убаюкивала вместо потерянного младенца. Я вздрогнул всем телом, а когда она протянула руки к Глебу и медленно забрала подготовленную нами куклу, и вовсе забыл, как дышать.
Мертвячка прильнула губами к пластиковому лбу пупса, прижалась щекой к его щеке и громко вдохнула аромат игрушки. Я уже решил, что мы справились, почти выдохнул с облегчением, но рано обрадовался.
Блаженная улыбка на лице отпечатка памяти вдруг превратилась в гримасу злости, боли и отчаяния. Женщина взвыла, да так громко, что заложило уши. Она перехватила голову пупса двумя руками и надавила большими пальцами на его глаза. Пластик лопнул со звонким хрустом.
Зоя взвизгнула, мертвячка тут же отреагировала – в считаные секунды оказалась прямо перед ней. Зоя замерла в оцепенении, вытаращив глаза. Отпечаток памяти прожигал ее взглядом, даже не касаясь. Только когда подруга начала синеть и задыхаться, мы поняли: что-то не так.
– Оставь ее! – зарычал Глеб, кидаясь к отпечатку.
Гневный взгляд призрака метнулся в сторону нашего лидера. Глеб резко затормозил, а затем захрипел так же, как Зоя. Руки друга схватились за шею, словно ее обвили невидимые веревки. Но как он ни пытался освободиться от пут, ничего не выходило. А потом вдруг у Зои и Глеба потекла изо рта вода…
Прежде чем я успел подумать хоть о чем-то, Кики и Рыжий ринулись на помощь ребятам. Я замешкался, остолбенев от ужаса, а они действовали решительно. Но это стало фатальной ошибкой. Секунду спустя уже всем четверым не хватало воздуха. Зоя и вовсе закатила глаза, захлебываясь. Я понял, что это конец…
Моим друзьям угрожала смертельная опасность, а я боялся пошевелиться. В голове хаотично метались мысли, но одна всплывала вновь и вновь, не давая принять решение: «Это твой дурацкий план, Слав. Их смерть будет на твоей совести!»
– М-мама… – одними губами прошептал я. Потом зажмурился и закричал, срывая связки: – Мамочка!
Я дышал тяжело и прерывисто и до дрожи в коленках боялся разлепить веки. Что, если мертвячка и меня погрузит в призрачное оцепенение, отчего я начну захлебываться так же, как друзья? Что, если ребята уже задохнулись и, кроме меня, у Мещанова ключа больше нет живых? Что, если…
– Сыночек?
Замогильный голос словно укутал меня в леденящие душу объятия. Я понял, что отпечаток памяти стоит прямо передо мной, и от этого задрожал еще сильнее, но все же нашел в себе силы открыть глаза.
Глеб сидел возле бесчувственной Зои, прижимал ее к себе и пытался откашляться. Кики и Рыжий тоже отошли от оцепенения. Исподлобья смотрели на призрака и терли шеи. Я хотел было метнуться к Зое, начать трясти ее, но Глеб остановил, покачав головой. Мой взгляд снова вернулся к мертвой.
Отпечаток памяти пристально смотрел на меня. Ее синие губы дрожали, в глазах стояли слезы.
– Ма-ма, – выдавил я из себя. – Н-наконец-то я тебя нашел.
Женщина застонала, я машинально отступил от нее на шаг, но вовремя одумался и замер.
– Сыночек, – прошептала она.
Мертвячка медленно подошла почти вплотную ко мне. Руки ее потянулись к моему лицу, холодные пальцы коснулись кожи. Я почувствовал, как страх сковывает внутренности, но вопреки ему улыбнулся.
Пока она нежно водила пальцами по моему лицу, я пытался вспомнить хоть одну молитву… Никогда не верил в Бога, но, возможно, раз с нами такое происходило, пора было уверовать. Бог, Вселенная, высшая сила. Я, как ярый атеист, считал любую веру ребячеством, выдумкой слабых. А сейчас хоть это все и казалось безумной фантазией, но вполне могло быть реальным. Только теперь я понял, что вера в высшую силу может стать опорой и поддержкой.
Губы мертвой женщины коснулись моего лба, холодя кожу. По ее щекам потекли слезы, по моим – тоже. Я потерял счет времени, когда она заключила меня в объятия. Обнял ее в ответ и плакал, не стесняясь своих чувств.
Пришел в себя от тяжелой руки Глеба на своем плече. У Мещанова ключа остались только живые.
Глава 12
Стычка на стычке
Я так сильно искал встречи с паранормальным, чтобы продвинуться в расследовании тайны Вороньего Гнезда, но после того, как мы упокоили призрак Мещанова ключа, понял, что необходима пауза. Меня бросало в дрожь от одной мысли о встрече с отпечатками памяти. И эти метания между желанием докопаться до истины и страхом встречи с чертовщиной изводили слишком сильно.
Вернувшись домой под утро, я рухнул в кровать и проспал до обеда. И еще спал бы, если бы бабушка не разбудила. От усталости ломило кости, в глаза будто насыпали песка. Я с большим трудом справлялся с зевотой, глотая свежезаваренный чай. Бабушка вопросов уже не задавала, наверное, смирилась с моими поздними возвращениями. Хоть это радовало.
Я позавтракал, полил огород, умылся в летнем душе и поплелся к Зое. Идти не хотелось от слова совсем, но ребята вряд ли поняли бы мое желание отгородиться. Настроение упало, едва я разлепил глаза, а за обсуждением насущных проблем грозило опуститься ниже плинтуса.
– Я ничего больше не хочу, – уткнувшись взглядом в кружку с компотом, тихо сказала Зоя. – Мне уже плевать, смогу я сбежать из Гнезда или нет, я просто хочу выжить.
Наша компания сидела за столом на кухне, каждый на своем месте. Глеб – у окна на старом металлическом сундуке, накрытом связанными из лоскутов ковриками. Рыжий и Кики – на лавочке у стены. Мы с Зоей – друг против друга на стульях. Сколько раз мы так уже собирались, не сосчитать. Но сегодня все было иначе – мы чувствовали, что опустошены и уязвимы.
– Нам с парнями вообще никуда сбегать не надо, так пусть оно все лесом идет, – буркнул Рыжий. Он посмотрел на меня и Зою и добавил: – Ой, я просто…
– Да забей, – махнул рукой я.
– Я только вчера понял, что кто-то из нас может погибнуть, – прошептал Кики себе под нос, но мы услышали в тишине. – Они могут убивать. Это же все меняет?
– Мы и так знали, что они могут убивать, – возразил я. – Вспомни Карасева.
– Карась умер от страха перед чертовщиной, – сказал Рыжий. – По крайней мере, мы так думали. А может, так и было. А вчерашняя девка нас почти утопила, в этом-то мы лично убедились.
Меня словно ударили под дых. Я не хотел больше связываться с чертовщиной, но умом понимал, что должен, если хочу покинуть Воронье Гнездо. А без ребят сделать это невозможно.
– Да уж, это меняет все, – задумчиво проговорил Глеб минутой позже. Он немного помолчал. – Знаете, что я сделал, когда пришел домой после Мещанова ключа?
Мы, не сговариваясь, отрицательно покачали головами.
– Разрыдался, как младенец. – Глеб горько усмехнулся и отвернулся к окну. – Плакал до заикания, пока не охрип. И когда проснулся, первым делом тоже взвыл… За что нам все это? Этот кошмар, который никак не закончится.