Марика Крамор – Научи любить. После развода (страница 50)
— Ты не отвлекайся там, — предостерегает Миша, сжимающий в руках ручку и стопку бумаг. — Подписывай!
— Я же говорил, — весело подмечает гость и берется за ручку. Миша коротко объясняет, что это за документы, а Воля внимательно изучает содержимое.
— Когда это все с меня снимут?
— Немного потерпеть придется.
— Знаю я тебя… — расписывается Воля.
— Спасибо, — Миша ловко выдергивает у брата из рук документы и вставляет их в файл. — Мы ужинать собираемся, останешься?
— Не-не! Меня же ждут!
— Куда намылился?
— Много будешь знать — плохо будешь спать, — уже строже отзывается Всеволод.
— Так ты перекуси и езжай, кто ж тебя держит.
— Да я не один, меня в машине ждут.
— Вместе бы поднялись.
— В другой раз, — морщится Воля. — Кстати, я тут у тебя во дворе площадку заметил! Каток залили! Может, позвоним пацанам? Сыгранем три на три! Как тебе идея?
Миша меняется в лице и глазами сверлит брата. Хмурит лоб и едва заметно качает головой.
— Чего, я не понял?.. — переспрашивает Воля. — Нога болит? Нет? А что тогда? Ну мы реально уже сто лет не играли. А тут лед хороший, я посмотрел: обновляют, видать, часто.
Миша хлопает брата по плечу:
— В другой раз! — возвращает Воле его же фразу и уводит из гостиной. — Ты вроде как торопился!
— Это да… — подтверждает Воля.
— Не смеем тебя больше задерживать!
А до меня вдруг доходит.
— Воль! — следуя за братьями, зову я мужчину и заставляю его обернуться.
— Да говорит же, торопится он! — Миша чуть ли не в шею выталкивает родственника.
— А во что играть-то собираетесь? — не сдаюсь я.
Миша странно размахивает руками, а как только подмечает мой взгляд, засовывает ладони с карманы и строго глядит на брата.
— Так в хоккей, конечно!
Миша тяжело выдыхает и закатывает глаза в потолок.
— Ааа… так, значит, Миша у нас еще и хоккеист… — намеренно растягиваю слова, не сводя глаз с хозяина квартиры. Тот снова вздыхает.
— Угу-угу! — поддакивает Воля, натягивая кроссовки. — А ты не знала? Он же пару лет в команде откатал! За город играл! — Воля с гордостью перечисляет достижения брата.
— Братишка, спасибо, что заехал, ты давай не задерживайся, а то тебя же ждут…
— Да погоди ты! — отмахивается Воля. — У него ж даже медали есть! Ну покажи! — тычет Мишу в бок локтем. — Не будь таким скромным.
— Да тебе бы тоже не помешало! — чеканит Михаил, прибивая брата сердитым взором.
Я улыбаюсь:
— Я обязательно попрошу медалями похвастаться. Значит… Миша на коньках хорошо катается…
— Да ясен пень! Я за ним даже не успеваю! — возмущается Воля, не замечая взбешенного взгляда брата. — А-а… а что? Ты думала… н-не умеет?
Гость только сейчас понимает, что что-то не так.
Мы с Мишей переглядываемся, тот отмахивается:
— Да я на катке пошутил просто…
— Ааа, — ухмыляется Воля, застегивая молнию. Окончательно все понял. — Хороший ход, — цедит улыбку. — Надо бы запомнить! И как, сработало?
— Сработало! — признаюсь я. — Очень даже сработало.
— Ну хватит! — возмущается Миша. — А ты вон! Забирай подругу, и поднимайтесь к нам на ужин! Я тоже про тебя много чего интересного расскажу!
— Ооо, нет! Это без меня! У нас еще много дел. Счастливо! — подмигивает мне гость. — Рад был знакомству!
Дверь за его спиной закрывается…
Ключ проворачивается в замке. Миша медленно оглядывается:
— Что? Превосходно же покатались!
— А свои-то почему не взял? — имею в виду коньки. Помню-помню я, как он придирчиво изучал лезвия.
— Это бы противоречило моей легенде…
— Ну и что мне с тобой делать? — дергаю бровью, складывая руки на груди.
— Любить и жаловать!
Глава 43
МИХАИЛ
Телефон на тумбочке начинает вибрировать настойчиво и деловито — так, словно у него есть собственный характер и серьезные планы на это утро. От стен спальни недовольно отражается глухое жужжание, а тяжелые шторы едва заметно колышутся от сквозняка, пропуская в комнату бледный, еще сонный рассвет.
Приходится поежиться от холода: я окно забыл закрыть на ночь, привык уже, что Лайма этим занимается.
Ладонью лениво шарю по тумбочке, пока пальцы наконец не натыкаются на холодный корпус телефона. Экран разрезает утренний полумрак ярким светом. Кого еще черти принесли?
Хм… Лайма?
Надеюсь, ничего не случилось. Пальцем спешно провожу по экрану.
— Мм… — собственный голос даже мне кажется хриплым и сонным.
В трубке провисает короткая пауза, а потом появляется спокойное дыхание. Голос Лаймы гудит насмешливо, но ласково:
— Черепанов! Подъем!
Морщусь.
Оо-ой… как много лишней энергии. Ехидное замечание звучит до неприличия бодрым и педантичным.
Взгляд мой вновь тяжело скользит к щелке между шторами. За стеклом только-только начинает сереть утро.
— Ты время видела? — ворчливо тяну вопрос.
— Видела-видела, — роняет Лайма невозмутимо. — А ты?
Улыбается же еще… Выспаться не дает.
— Ну и я видел, — блефую, зевая.