Марика Крамор – Научи любить. После развода (страница 46)

— Ой, Наташ, не советую! Там пытают и уколы ставят — болючие, потом даже сидеть не слишком удобно.

— Да брооось!!! Ты посмотри, как цвет лица выровнялся! — она озадаченно хлопает ресницами. — А то ходила бледнющая как поганка!

— Наташ, ну вечно как скажешь — хоть стой, хоть падай, — отсаживаюсь я. Да сложно сказать, отчего именно душа поет, просто хорошо внутри, спокойно, радостно.

Но пока таким своим счастьем я не готова делиться ни с кем.

— Э-эээх! А я думала, у нас друг от друга секретов нет! Кстати, ты представляешь… — тон подруги ощутимо меняется, а голос становится тише, — Денис Маркович, он приезжал недавно, так они с Черепановым так ругались, так ругались! Даже уехали вместе! Говорят, не подрались чуть! Еще бы немного, и можно было б разнимать! Представляешь?!

Вот жук! А мне ничего не рассказал! Что же у них такого произошло?

В любом случае я ошарашена. Чтобы всегда спокойный Миша, и так остро отреагировал… не верю!

— А почему, не знаешь? — доверчиво придвигаюсь к подруге.

— Неа! — она расслабленно вытягивает ноги и разваливается на стуле. — Говорят, фирму делят. Эту.

— Новости, конечно, неприятные, но это и так было ясно.

— Слушай! А ты на обед пойдешь?

— Да. Хочу есть уже. С собой сегодня ничего не брала.

— А захвати мне что-нибудь? Меня Переходов работой завалил по самые уши! Некогда по столовкам ходить.

— А чего ж ты тогда у меня тут греешься?

— Да у тебя же самый уютный кабинет! Грех сюда не зарулить, — хвалит Наташка. — Да и я ненадолго. В общем, я тебе на карточку потом деньги за обед переведу, а ты мне салатик возьми какой-нибудь! И отбивную! Идет?

— Хорошо.

Если бы она захотела напроситься со мной, я уж не знаю, как отбиваться бы пришлось: мы с Мишей на обед вместе планировали сходить. А объясняться пока совсем не хочется.

Наташа уходит, и только за спиной ее закрывается дверь, как…

Ой! Подпрыгиваю от неожиданности — телефон испугал!

— Алло, — бросаю строго, как будто это не мы с подругой пять минут назад прыскали со смеху.

— Как там моя голодная королева?

— Готова съесть слона! — лыблюсь сама себе.

— Прекрасно-прекрасно. Я скоро закончу и минут через десять за тобой зайду. Съездим пообедаем.

Сосредоточенный — жуть! И дико брутальный в эту секунду, я уверена! Он явно чем-то сильно занят.

— Я подумаю, Михаил Алексеевич.

— Чего?! — он явно отрывается от экрана или от бумаг. — За тебя уже все подумали. Можешь не напрягаться, — посмеивается в трубку.

— Ладно, жду, пока ты освободишься, встречаемся у лифта.

Миша звонит ровно через восемь минут, но попадает на вторую линию, пока я выясняю с юристами некоторые вопросы. После мы наконец согласовываем действия и договариваемся встретиться у лифта.

Я меняю обувь на уличную, торопливо натягиваю на себя зимнее пальто — сегодня, кстати, на улице почти весна! Очень тепло, и небо ясное-ясное, прямо как у меня на душе! Куда только зима делась?

Дверь запираю уже поторапливаясь, мчусь в сторону лифта. Мишу видно с самого начала коридора, он задумчиво глядит в окно.

Я спешу к нему со всех ног, но, когда из-за его спины появляется женщина и самоуверенно кладет ладонь ему на предплечье, запинаясь, останавливаюсь, так и не дойдя до них.

Волосы ее достают почти до пояса, такие шикарные мягкие локоны нужно еще умудриться накрутить. Завитки мило обрамляют лицо. Оно весьма симпатичное, выглядит девушка прекрасно, очень ухоженная, стройная, а смотрит на него так, что у меня чуть сердце не останавливается.

— Мишенька! — срывается с ее губ взволнованно… и все. Меня почти уносит. Она впивается пальцами в его запястье так, словно имеет на это право. — Миш! Подожди, пожалуйста!

Голос ее дрожит, даже черная лощеная шубка в искусственном свете коридора поблескивает как-то жутко трагично.

— Ты что тут делаешь? Посторонним здесь не место.

Он вытягивается по струнке, когда она пытается его обнять.

— Миш, пожалуйста! Я знаю-знаю, что я круглая дура! Ну прости ты меня! Всего один раз, Миш! Я никогда-никогда больше! — она пытается заглянуть в его глаза, поймать его лицо ладонями, и от каждого ее прикосновения к «моему» мужчине меня выжигает изнутри, а он продолжает просто стоять, не делая ни единой попытки отстраниться. То, что я вижу, вызывает у меня тошноту. — Я знаю, что очень больно тебе сделала, и ты, конечно, имеешь право меня ненавидеть, но давай поговорим, а? Пожалуйста!

— Лиль, мне это не интересно и ты очень не вовремя. Все, что хочешь, можешь мне сказать завтра утром при встрече. Выслушаю, может быть. Сейчас я занят.

— Мишенька… — в голосе девушки дрожат слезы, видно, что ей тяжело дается этот разговор. Кто она ему? — Знала же, что ты у меня такой гордый. Знала, что не простишь… но… я тебя умоляю, давай попробуем? Я просто ошиблась, понимаешь? Вот дура такая, да! Ты же ребеночка всегда хотел, помнишь? Давай мы с тобой еще раз попробуем, а? Миш! Я все-все поняла, правда! И очень многое осознала! Может, и не самой лучшей женой оказалась, но ты ведь еще мой муж! Мы можем с тобой спасти нашу семью, Мишенька! Ты же всю жизнь только меня одну любил, и сейчас любишь меня, я знаю… и я тебя очень… очень-очень! Я готова всю жизнь прощения у тебя просить, любимый…

Я ошеломленно смотрю на эту пару и не верю. Они удивительно подходят друг другу.

Из всего их диалога только одна фраза царапнула по-настоящему. «Всю жизнь только меня одну любил».

На самом деле уже неважно даже то, что они женаты: вместе не живут, ее вещей в его квартире нет. Важно другое — у них проблемы, и пока эти проблемы решаются, случилась я. А Миша… не счел нужным поставить меня в известность. Он смотрит на нее с невыразимой болью, от которой внутри меня все крошится на осколки. Почему-то слова, что он любил только ее, кажутся до ужаса правдивыми. Я уверена, он такой и есть: однолюб.

Чувствую себя лишней. И именно в этот момент Миша слегка поворачивает голову и наши с ним взгляды пересекаются.

Глава 39

МИХАИЛ

Лиля виснет на моей руке, как обезьяна на лиане! Появление жены выбивает меня на минуту из колеи.

Справа по закону подлости появляются две сотрудницы, подозрительно косясь в мою сторону. Их разговоры смолкают, только девушки подмечают меня. Ну еще бы… такая ж картина… Ненавижу быть в гуще событий!

Лиля, как всегда, не вовремя. Нужно бы поскорее убраться отсюда, а то Лайма с минуты на минуту окажется здесь, и тогда будет мне «долго и счастливо».

Но когда я ловлю на себе потрясенный тоскливый взгляд, внутри все обмирает. Да твою мать! Ну только не это!

Плавно опускаю веки. Десять! Всего десять секунд мне требуется для перезагрузки! Но у меня их нет.

Когда я открываю глаза, Лаймы и след простыл — она уже скрылась за углом, торопясь к лестнице. Мчаться вниз — совсем не вариант: это даст бывшей жене пищу для размышлений и действенное оружие против меня и Лаймы. Слабости демонстрировать сейчас нельзя.

Бешенство постепенно подкатывает к горлу. Медленно-медленно я поворачиваюсь, заглядывая Лиле в лицо.

— Сейчас приедет лифт. Ты. В него зайдешь. Спустишься. И чтобы я тебя больше здесь не видел.

— Миш, ну зачем ты так? — сверкает она глазами. — Я очень сожалею. Давай попробуем хотя бы поговорить!

— Хотя бы поговорить я пытался, когда ты складывала в коробки кастрюли и вилки со своими шампунями. А теперь мне с тобой говорить не о чем.

— Миш! — дергается она, как от пощечины.

Глаза ее наполняются слезами. Не такими уж и наигранными, кстати.

— Ты в самом деле думаешь, что можно с опущенной головой явиться, сказать, что сожалеешь, и сделать вид, будто не лежала под Рзаевым?!

— Я очень раскаиваюсь!!!

— Замолчи! — рявкаю несдержанно и, украдкой оглядываясь, цежу сквозь зубы: — Хватит меня позорить! Ты что думала?! Приползешь и получишь назад ключи от квартиры?!

— Да мне не квартира нужна, а ты!

— Да что ты?! — продолжаю издеваться. — Так же, как и половина моей компании?! Рассказывай, зачем пришла! Рзаев прислал?

— Нет, Мишенька! Нет! Я… я сама! Я очень сильно ошиблась! Очень! Я ушла от него…

— Ааа, вооот оно что. Жить негде?

Раньше я восхищался в ней всем, любил все до последней пряди волос! До кончиков ногтей! А теперь и стоять рядом с ней противно.