Марика Крамор – Наследник чемпиона (страница 7)

НАЗАР

— Угу, — доносится грубое ржание из раздевалки. — Она прям ледышка. Даже интересно, кому суждено растопить!

Замираю у самой двери, опуская голову. Почему мне кажется, что речь об Ане?

— Пффф, — отвечает кто-то, но я по голосу не пойму кто именно. — Так известно кто. Она ж с этим… как его… Не помню имя.

Каждая мышца в теле начинает ныть. И кажется, что все кости переломаны.

— Ну?! — летит нетерпеливое.

— Так с этим же! Владельцем клиники! Как его фамилия, блин?! Забыл! Не просто ж так он ее к себе посадил. Так что у нее все хорошо!

— Ой, ты-то откуда знаешь! Да и вообще, старовата она для тебя! Еще строгая вечно! На одногодок лучше засматривайся!

Ребята снова ржут как кони, а у меня ладонь непроизвольно сжимается в кулак.

Владелец клиники…

Все правильно. Так и должно быть. Мне ж тогда еще было сказано: у нее своя семья. Все, забудь. Поздно пить Боржоми.

И все равно в груди печет так, что хочется вынести эту гребаную дверь.

— Все-то вы знаете, пацаны. Самые умные, что ли?

Это точно голос Романа.

— Ромыч, ты что с Черкассовым все поделить не можешь? Ты ж капитан. Не рад, что он за нас? Мне он, например, помог с защитой. И Кириллу тоже! Гонишь ты на него, Ром!

— Ага! А вы уши и развесили! На него нельзя положиться! Он бросил тогда и Медведей в середине сезона. И Анну Юрьевну, а вы тут поете мнимую помощь. Нафиг он нам вообще сдался?! При любой возможности свалит, поджав хвост.

Я едва челюсть не роняю, кровь кипит в жилах.

— Рома, у тебя если претензии ко мне лично, — четко проговариваю я, шагая в раздевалку к парням, — так пошли выйдем. Предъявишь. Про Анну Юрьевну тут распинаться не надо. Не твое дело.

— Гляди-ка! А что это ты закусил удила? Или совесть замучила?

— Назар, — ошарашено переглядываются ребята, и несколько пар глаз впиваются в мое лицо. — А вы что… правда раньше с ней вместе были?

— Ребят, это личное, сорян. А ты… прежде чем языком чесать, мозги включай, — огрызаюсь на Романа.

— А то что?

Шагает он ко мне.

— А то команда поедет на выезд без капитана, — отвечаю твердым взглядом.

— А не много на себя берешь, звезда?!

— А ты? — замираем друг напротив друга. — Если меня взяли в команду, значит, посчитали нужным. Все остальное тебя вообще не касается, так что за языком следи.

— Пацаны, ну хватит! Ром, ну ты правда не перегибай, — почему-то смущаются ребята, окружая нас. — Как-то это не по-нашему.

А Рома всегда по-своему делает, но эту мысль я оставляю при себе.

— Да мне с тобой в одной команде играть противно! — заявляет он мне в лицо.

— Так не играй. Вперед с вещами на выход. Смысл жаловаться ходить?

Противостояние взглядов он не выдерживает. Отворачивается первым и продолжает переодеваться. Все понимают, что у Ромы нет выхода, кроме как сделать хорошую мину при плохой игре.

Собственно, так делает и Аня: ей тоже со мной рядом стоять противно.

Дома тихо, как на льду в межсезонье. Пусто. Просторно. И холодно.

Бросаю спортивную сумку на балкон, ногой отодвигаю: потом разберу.

На кухне чайник шипит, набирая силу. Я на автомате бросаю пакетик в кружку и в этот момент телефон начинает вибрировать.

Лера.

Конечно.

Вздыхаю и задумываюсь на секунду: надо ли? Но отвечаю.

— Да?

— Ты в городе, — произносит она так, будто я должен удивиться. — Я думала… мы увидимся, и ты сообщишь, когда вернешься.

— Разве были причины так думать?

Тишина провисает в трубке. Лера знает мой тон: спокойный, без зазубрин, но и без намеков.

— Назар… — мягко тянет она. — Я бы хотела поговорить. Просто поговорить. Еще раз и без сцен. И… извини за тот раз, я погорячилась.

Я улыбаюсь, но не добродушно.

— Лер, если бы ты хотела «без сцен», ты бы не звонила третий раз за день.

— Ты все еще сердишься?

— А с чего мне сердиться?

— Вижу, не отошел. Но мы можем просто попробовать! Все было не так уж плохо. Если подумать… Просто иногда мы не сходились характерами.

— Плохо не было, — соглашаюсь. Плечи скованы после тренировки. — Но характерами не сошлись. Ты же сама бросила мне в лицо, что я тебя недостоин.

— А ты прямо обиделся! Я погорячилась! Я девочка, и мне можно!

— А я мужик, Лер, у меня встроенной терпелки нет, извини.

Лера бывает слишком эмоциональной, в такие моменты она себя плохо контролирует. В последний раз, когда она прилетала ко мне, то во всех подробностях расписала, какой я «прекрасный человек». Прямо в ресторане. Уводить ее пришлось срочно, еще немного, и я бы кляпом ей рот закрыл.

— А ты даже не хочешь попытаться? — недоумевает она.

— Лер, я пытался. Честно. Мы пытались. Просто мы… не сможем мы, разные слишком, понимаешь? И это окей. Не надо из этого делать трагедию.

Она молчит, но я чувствую, как она там закипает.

— Я думала, ты вернулся ко мне, — подмечает тихо, но с вызовом.

Мы с ней познакомились на пресс-конференции, Лера журналист. Какое-то время она жила за границей. А позже вернулась в Россию, что пагубно сказалось на наших отношениях, которые и так были, мягко говоря, натянутыми. Потом рассыпались совсем, и когда я попытался поговорить честно, то вновь оказался козлом.

— Я вернулся домой играть и работать. И тебе это известно, — продолжаю спокойно. — Не строй лишних иллюзий.

— Вообще-то, я ждала предложения! — голос острый. — А ты меня бросил!

В душе настолько пасмурно, что мне хочется просто положить трубку. Потому что мысли уплывают туда… в точку семилетней давности.

— Ну извини, что не оправдал твоих ожиданий.

— Кто она? — вдруг Лера переходит в наступление.

— Ты о ком?

Я искренне недоумеваю.

— Та, к кому ты вернулся! И не надо врать, что у тебя никого нет! Кто тебя здесь ждал? Признавайся!