Marig Zhultad – Эффект безнаказанности. Часть 1 (страница 11)

Гектору уже восемнадцать. После окончания школы он не смог найти себе место и решил отправиться служить в армию, где, несмотря на прошлое, его признали вполне вменяемым. В армии он начинает писать свои первые короткие рассказы, весьма сомнительного содержания. В одном из них он пытался описать то, как бы он растерзал человека, убившего единственного человека, который искренне любил его, во втором же сплошные рассуждения о расовом превосходстве и прочие мысли ксенофобского характера, а в третьем – рецепт печеного картофеля, который любила готовить Мэри. Закончив двухлетнюю службу в армии, Гектору ничего не оставалось, кроме как работать механиком на полставки и с грустным лицом курить сигареты по вечерам, наблюдая за людьми из окна своего номера в старом вонючем мотеле. Так продолжалось пару лет, пока в один из таких вечеров в стиле Гектора, не прошли двое патрульных с жетонами, так красиво блестящих и отражающих свет фонарей. В голове Гектора возникла мысль о том, что теперь и он может стать судьей, вершителем закона, самим Богом, избавив этот мир от всех недостойных. Дождавшись своего двадцать первого дня рождения, он отправил заявление на поступление в полицейскую академию. Прошло несколько месяцев после отправки, пока в дверях его номера не торчало долгожданное письмо с печатью сержанта полиции и датой собеседования. Явившись в указанный срок и успешно пройдя собеседование, его причисляют к академикам. Там Гектор не проявлял свой характер и жизненные устои, а уж тем более цели, из-за которых ему так необходим этот заветный жетон. На все лекции он приходил без опозданий, зазубривал материал до мозга костей и, наконец, сдал практику на хорошую оценку. После окончания академии ему была присвоена “нянька” в лице более опытного офицера. В один из унылых парных патрулей, диспетчер запросил подкрепление на Восточном пляже. Офицер, не имевший осторожность туда заехать, был расстрелян на месте. Все полицейские юниты, к своему несчастью, ответственные за этот район, отправились на место. Там Гектор впервые и столкнулся с преступными группировками Восточного Централа. В той крупномасштабной перестрелке ему удалось выжить, а вот его напарнику нет. Как только огонь стих, среди всей этой вакханалии стоял один молодой мексиканец, держащий руки за головой и чем-то отдаленно напоминающим Гектора. Выжившего гангстера доставили в центральный департамент, Гектору посчастливилось стоять за стеклом во время допроса, ожидая услышать от парня отвратную историю о том, как он ни о чем не жалеет и с радостью убил бы всех копов на планете, смешанную с неуместными колкостями, он с холодным лицом наблюдал за преступником. Однако рассказ парня сбил его с толку, заливаясь горькими слезами, мексиканец поведал долгую историю о том, что его отец проиграл местному авторитету крупную сумму в карты и был вынужден отдать своего сына в залог. Длительное время он был вынужден участвовать в рэкетах и торговле наркотиками, ежедневно рискуя сесть за решетку или быть застреленным. Не дослушав удивительную историю, Гектор вышел из допросной под предлогом плохого самочувствия. С тех самых пор он мечется из стороны в сторону, совершенно не зная, что делать дальше.

Прошло несколько лет, Гектор перевелся и переквалифицировался из офицера городской полиции в шерифа преступной и Богом забытой деревушке на окраине Восточного Округа. Его убеждения до сих пор остались такими же, хоть и в реальность он их воплощать не решается, пытаясь заглушить свои воспоминания и жить “нормальной” жизнью. Все произошедшее могло бы давно сломать его и отправить на постоянное пребывание в больницу для душевнобольных, превратив парня в обыкновенного психа. Его философия, если ее можно так называть, звучит весьма и весьма неоднозначно, но сам Гектор глубоко убежден в ее правдивости: “Справедливость создаем мы сами, никакая Вселенная не наказывает негодяев. Если хочешь, чтобы мир изменился к лучшему – измени его сам, методы не важны, важен результат. Кто бы или что бы не стояло на пути – сноси, сноси головы ради великой цели, цели, которая была дана тебе с рождения, ты рожден, чтобы исправить этот мир. Тебе решать, кому жить, а кому сдохнуть. Молот судьи в твоих руках и взамен на все твои муки, тебе дано познать истинное удовольствие – месть”.

***

Жизнь члена клуба “Черепа” хороша: небольшое, но и немалое количество чаптеров по Штатам с братьями по нашивкам, недельные пьянки по случаю чьего-то дня рождения и, конечно же, непрекращающиеся войны с другими мотоклубами, а в частности – “Йоуклс”. За многие годы вражды часть отделений, не в силах противостоять своим оппонентам, были либо перебиты под саппорт клубы, либо уничтожены полностью. К счастью, это не касается чаптера из Нова-Мексико. “Черепам” повезло “заселить” эту территорию раньше остальных, благодаря чему было в разы меньше проблем. Близкое расположение к Мексике позволили им создать метамфетаминовую тропу с Картелем Гонзалеса. Как и большинство клубов вне закона, они не чурались наркоторговли, но строго запрещали употребление через иглу. Как однажды выразился местный офицер полиции: “Эти ублюдки, они занимались всем, что только могло принести деньги. Махинации со страховкой, продажа оружия, заказные убийства, легальные делюги, но именно грамотно выстроенный наркотрафик возвел чаптер из Нова-Мексико на вершину”. Кроме толковых парней, члены клуба отличались и своей идейностью. Их ярая преданность президенту, красноречивому Роберту Мансону, была настолько крепкой, что когда тот решил основать собственный клуб, то добрая половина поддержала его. Как правило, покидающие клуб байкеры в живых не остаются. Один из бывших, как ни странно уцелевших после “выхода” из основного костяка, членов клуба описал президента следующим образом: “У этого козла, Мансона, была куча бабла с продажи мета и навязчивое желание стать чем-то большим, остаться в истории как основатель мотоклуба, а не гребаным винтиком в красной машине”. Каждому “мемберу” было предложено самостоятельно сделать выбор с кем оставаться, поскольку все осознавали, что такое самостоятельное отделение либо приведет к войне, либо к становлению саппорт-клубом. Мансон, движимый лишь самому себе понятной философии, называет свое детище “Сделанные на небесах”. Никто точно не знает, какую сделку Робби заключил с интернациональным лидером “Черепов”, но одно было ясно всем: их сотрудничество приносило прибыли больше, чем едва не начавшаяся мясорубка. На пути к своему величию “Сделанные” сильно расширились в составе, и несколько “мемберов” предлагают экспансию на запад, а Мансон, теряя голову от баснословных прибылей, не предупредив никого, решается кинуть картель на два грузовика кокаина. Через пару дней взрывается дом сержанта чаптера, вместе с его тремя детьми, а Мансон, не желая говорить правду, обвиняет в этом членов мотоклуба “Черепа”. В скором времени в городе становится настолько опасно, что всему чаптеру приходится перекочевать далеко-далеко на север, практически через половину страны. Клуб сильно теряет в количестве участников, а Мансон продолжает скрывать правду. Меж тем чаптер на севере переживал не лучшие времена. “Йоуклс” щемили “Черепов”, из-за чего чаптер был под угрозой уничтожения. Пользуясь ситуацией, Роберт занимает кусок территории в Северо-Западном Округе. “Сделанные на Небесах” плохо справляются с новой местностью. Из-за изрядной усталости от путешествия, клуб слабо вливается в местный криминал. Вице-президенту, Феликсу Осборну, приходит сообщение от головорезов Картеля, взявших его семью в плен. Их условием является сдача головы Роберта. По общему решению мемберов, клуб сдает Мансона и того отправляют обратно в Нова-Мексико. Хоть Мансон и Осборн были друг другу как братья, но первый был опасен и для семьи Осборна, и для клуба. Проблемы с Картелем были успешно решены. “Черепа” сотрудничают с “Небесными”, что дает хороший старт после “перезагрузки” “Сделанных на Небесах”. Налаживается наркотрафик, ведется легальный бизнес. “Сделанные” серьезно цепляются за новую территорию и собираются реализовать ее по полной.

***

Оранжевый закат полностью окрашивал небесное полотно пустынных земель. Легкий ветерок был глотком свежего воздуха после очередной знойной жары, длящейся с полудня до самого вечера. Двое байкеров подъезжали к местному заведению, куда усталые сельские мужчины приходили поглазеть на полуголых девок после трудного рабочего дня. Первым слез со своего железного коня Борода, который, несмотря на погодные условия, был одет в толстую кожаную куртку и плотные штаны цвета карго. Следом за ним подошел ко входу Чарли, блондин с более легкой формой одежды, многозначительно закатив глаза и помотав головой.

– Ну и дыра, ага? – уставился на выставку Боб.

– Обычно в таких местах самые жирные, тупые и некрасивые бабы. – натянул очки Чарли. – Ладно, пойдем уже. Чем быстрее начнем, тем быстрее свалим отсюда.

– Давай двинули, пока я окончательно не передумал заходить.

Парни зашли внутрь и подумали, что снаружи было еще даже ничего. Здесь было малолюдно, несколько местных зевак лежали пьяные на столах и пускали слюни в свои же тарелки с пивными закусками. Пожилые и толстые стриптизерши лениво обвивались вокруг шестов. Растерянная сотрудница бара наблюдала за необычными для этого заведения гостями и как-то невнятно пыталась выстроить с ними беседу. Мебель и общий интерьер скорее подошли бы для самого дешевого мотеля для молодоженов или дальнобойщиков.