Мариэтта Чудакова – Новые и новейшие работы, 2002–2011 (страница 34)
— Ах нет![304] — сдерживая рыдания и убегая, ответила Женя. — Теперь уже мне не может помочь никто на свете».
Это — перенос силы эмоций с канвы пратекста (ср. в записке Маши Гриневу: «Не имею на земле ни родни, ни покровителей»).
Она обращается к Тимуру именно как к тому, кто
Сигнал от нее приходит также не без ретардации: собака тащит одеяло со спящего Тимура, он вскакивает, не понимая, в чем дело, затем слышит звон колокольчика (пункт 3).
Узнав про беду Женьки, он приходит в волнение («…по лицу пошли красноватые пятна. Он задышал часто и отрывисто»), тяжело переживая ее отчаяние («Ты плачешь. Не смей! Не надо! Я приду скоро…»), сначала он также не видит выхода: «Он стоит и кусает губы. — Поздно! Неужели ничего нельзя сделать? Нет! Поздно!» (пункт 4). Как и Гринев, он
Вернемся к «Капитанской дочке»:
5. «Прискакав в город, я отправился прямо к генералу и опрометью к нему вбежал.
<…>Вероятно, вид мой поразил его; он заботливо осведомился о причине моего поспешного прихода.
<…>
— Что такое, батюшка? — спросил измученный старик. — Что я могу для тебя сделать? Говори».
Гринев дает разъяснения, предлагает свой план (очищение Белогорской крепости от мятежников).
Его слушатель — генерал, ранее, при первой встрече с Гриневым, описанный так: «Я застал его в саду. Он осматривал яблони, обнаженные дыханием осени, и с помощью старого садовника бережно их укутывал теплой соломой. Лицо его изображало спокойствие, здоровье и добродушие».
«Тимур и его команда»:
«Тимур постучался. Ему открыли.
— Ты к кому? — сухо и удивленно спросил его джентльмен.
— К вам, — ответил Тимур.
— Ко мне?»
Та же схема (пункт 5), что и в появлении Гринева в доме генерала. Но и первое появление «джентльмена» перед читателем повести Гайдара близко в вышеприведенной встрече в саду безмятежной старательностью описываемых занятий и «немецкой» дидактичностью реплик персонажа: «Пожилой джентльмен, <…>, сидел в своем саду и чинил стенные часы. <…> дедушка был терпелив. <…>
— Человек должен трудиться, — <…> наставительно произнес седой джентльмен <…>».
«Капитанская дочка»:
6. Генерал не позволяет Гриневу экспедиции в Белогорскую крепость. «Я потупил голову; отчаяние мною овладело. Вдруг мысль мелькнула в голове моей: в чем оная состояла, читатель увидит из следующей главы, как говорят старинные романисты».
Он находит решение, о котором читатель узнает далеко не сразу.
7. Гринев самовольно покидает Оренбург и отправляется к Пугачеву выручать дочь капитана Миронова — решение, рискованное для дворянина и офицера из-за необходимости сношения с преступниками.
8. «На полу, в крестьянском оборванном платье, сидела Марья Ивановна, бледная, худая, с растрепанными волосами. <…> Увидя меня, она вздрогнула и закричала. Что тогда со мною стало — не помню».
9. «Я почитаю тебя своею женою. <…> Мы поцеловались горячо, искренне <…>»
Они скачут на лошадях от места ее несчастий.
«Марья Ивановна глядела с задумчивостию то на меня, то на дорогу и, казалось, не успела еще опомниться и прийти в себя. Мы молчали. Сердца наши слишком были утомлены».
10. Самовольство вменено Гриневу в преступление.
11. «Слух о моем аресте поразил все мое семейство. <…> Батюшка не хотел верить, чтобы я мог быть замешан в гнусном бунте <…>. Старики успокоились <…>».
12. В цепи обвинений фигурируют уклончивое
13. «Марья Ивановна мучилась более всех. Будучи уверена, что я мог оправдаться, когда бы только захотел, она догадывалась об истине и почитала себя виновницею моего несчастия. Она скрывала от всех свои слезы и страдания и между тем непрестанно думала о средствах, как бы меня спасти».
14. Героиня едет в Петербург «подать просьбу государыне» и излагает ее неизвестной даме, встреченной ею в царскосельском саду:
«Неправда, ей-богу неправда! Я знаю все, я все вам расскажу. Он для одной меня подвергался всему, что постигло его».
15. Разобравшись в деле, императрица объявляет героине: «Дело ваше кончено. Я убеждена в невинности вашего жениха. Вот письмо, которое сами потрудитесь отвести к будущему свекру». Так происходит полная реабилитация героя.
16. «В тот же день Марья Ивановна, не полюбопытствовав взглянуть в Петербург, обратно поехала в деревню…»
17. «Вскоре потом Петр Андреевич женился на Марье Ивановне. Потомство их благоденствует…» Письмо Екатерины II к Гриневу-отцу висит в «одном из барских флигелей». «Оно писано к отцу Петра Андреевича и содержит оправдание его сына и похвалы уму и сердцу дочери капитана Миронова».
«Тимур и его команда»:
В тот момент, когда Тимур приходит к «джентльмену», читатель еще не знает, в чем его план (он соответствует пушкинскому «вдруг мысль мелькнула в голове моей»). В отличие от пушкинского генерала, гайдаровский джентльмен принял план Тимура (пункт 6).
Но более важный двойник генерала, так же, как у Пушкина, репрезентирующий власть, — дядя Тимура инженер Гараев.
«Спрашивать позволения было не у кого. Дядя ночевал в Москве. <…>. Да! Он знал — так делать было нельзя, но другого выхода не было. Сильным ударом он сшиб замок и вывел мотоцикл из сарая».
Тимур совершает серьезный проступок ради помощи героине (пункт 7).
«На чердаке на охапке соломы, охватив колени руками, сидела Женя» (пункт 8). Она в отчаянии, поскольку еще не представляет себе, чем ей может помочь Тимур.
«…Женя, садись. Вперед! В Москву!
Женя вскрикнула, что было у нее силы, обняла Тимура и поцеловала» (пункты 8, 9). Так инверсирована, но оставлена в той же тональности любовная сцена Маши Мироновой и Гринева («Она чувствовала, что судьба ее соединена была с моею» и т. п.) и обозначен их последующий путь к ее спасению.
Предвестия несправедливой оценки Тимура обществом и властью — в поверхностных впечатлениях дяди от его действий и неоднократных угрозах («Ты смотри! Я все замечаю. Дела у тебя, как я вижу, темные, и как бы я за них не отправил тебя назад, к матери»), в запрете Ольги сестре («Я запрещаю тебе разговаривать с этим мальчишкой»), в жалобе джентльмена: «Ваш племянник сделал вчера утром попытку ограбить наш дом».
Дядя сначала не верит возрастающим наветам джентльмена («Что?! <…> Мой Тимур хотел ваш дом ограбить? <…> все это, очевидно, недоразумение») и Ольги:
«— Он из компании хулигана Квакина. <…>
— Тимур!.. Гм… — Георгий смущенно кашлянул. — Разве он из компании? Он, кажется, не того… не очень…» (пункт 11).
Показана технология отождествления с шайкой: «Никто со стороны не подумал бы, что разговаривают враги, а не два теплых друга. И поэтому Ольга <…> спросила молочницу, кто этот мальчишка, который совещается о чем-то с хулиганом Квакиным.
— Не знаю <…> Наверное, такой же хулиган и безобразник <…>».
Вскоре Ольгой вынесен без дополнительного анализа окончательный вердикт: «У тебя на шее пионерский галстук, но ты просто <…>негодяй» (пункт 12; сравним: «Императрица не может его простить. Он пристал к самозванцу не из невежества и легковерия, но как безнравственный и вредный
Затем вынужден увериться в злонравии племянника Георгий: «Утром, не найдя дома ни Тимура, ни мотоцикла, вернувшийся с работы Георгий тут же решил отправить Тимура к матери („в отдаленный край на вечное поселение“ в „Капитанской дочке“). Он сел писать
Тема Жени и ее роли в судьбе Тимура нарастает с середины повести:
«— <…> На него за что-то из-за тебя сердит дядя.
В бешенстве топнула Женя ногой и, сжимая кулаки, вскричала:
— Вот так… ни за что… и пропадают люди!» (пункт 13).
В этой недетской фразе нельзя не увидеть уже прямой аллюзии на взрослый общественный быт.
Только высшая власть может понять и помочь. В случае с Тимуром — это отец («Папа, приезжай скорей!»). Встреча с отцом, которой так жаждет Женька, важна помимо эмоций тем, что для нее это единственная возможность реабилитации Тимура.
И, как Маша Миронова смело говорит о своем женихе (пункт 14) матушке-императрице (принимая ее за знатную даму, что не отменяет смелости), героиня Гайдара говорит с отцом (главным по чину среди взрослых): «Папа! <…> Ты никому не верь! Они ничего не знают! (в „Капитанской дочке“: „Неправда! Я знаю все <…>“. —