Мариэтт Линдстин – Секта с Туманного острова (страница 46)
28
– Сейчас мы будем играть в шарады! – воскликнул Освальд, когда они расселись.
По комнате прокатилась легкая волна недовольства. София пытаясь понять, шутка ли это и ожидается ли от них смех, неуверенно улыбнулась, но сразу заметила, что Освальд говорит серьезно. Его взгляд был веселым и одновременно острым.
Он попросил ее вызвать в офис всех главных ответственных: команду Буссе, Мону из библиотеки, Улофа из отдела кураторов, Анну из гостевых домиков и Катарину из сада. Да, Анне и Катарине тоже следовало прийти, хотя они проходили «Покаяние». Еще Освальд вызвал Беньямина из транспортного отдела и Ульфа, отвечавшего за ферму.
– Надеюсь, вы не сочтете это унизительным. Вы же ничего не имели против того, что я на днях лежал на полу и боролся с этим толстым мерзавцем. Поэтому мне подумалось, что вы, наверное, немного соскучились по играм.
Все промолчали. Пребывание поблизости от него стало походить на балансирование. Следовало реагировать правильно, не оступаться, иначе ты летел в яму, полную неприятных сюрпризов.
– Правила вам наверняка известны. Я даже сам подготовил карточки.
Перед ним лежала пачка бумажных карточек, и он поднял верхнюю. На ее обратной стороне фломастером было написано имя Буссе.
Тишину нарушил пронзительный смех. Ульф с фермы неправильно понял ситуацию, решив, что Освальд шутит. Или смех у него вырвался непроизвольно. Освальд встал, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Ульф уже подавил смех, но Освальд направился к нему.
«Сейчас начнется», – подумала София. Правда, она заметила, что порыв вмешаться был слабее, чем в прошлый раз. Слишком опасно, просто глупо, потому что это ни к чему не приведет. Она предпочла вызвать из подкорки разумный голос.
Этим я займусь позже. Сейчас я ничего поделать не могу.
Однако Освальд остановился, не дойдя до Ульфа.
– Заверяю тебя, что это вовсе не шутка.
– Да, сэр, я понимаю. Простите меня.
– Хорошо. Итак, все очень просто. Вы получаете карточку с собственным именем. На другой стороне написано слово. Вы должны дать остальным в группе понять, что это за слово, – разумеется, ничего не говоря. Можете использовать только жесты и звуки. Все как при игре в шарады. Я буду засекать время. – Он поднял секундомер. – Закончив, вы должны прикрепить карточку к форме английской булавкой, чтобы ее мог видеть весь персонал. Булавки вы найдете на том столе.
Освальд показал на угловой стол, куда София обычно клала его почту. Он действительно хорошо подготовился, действуя у нее за спиной. Это ее рассердило. Не столько сама идиотская игра, сколько то, что он исключил ее из своих планов. Значит, она – одна из тех, кого сейчас унизят.
– Есть, разумеется, и маленькая премия, – продолжал Освальд. – Тому, кто окажется быстрее всех, не потребуется вешать на себя карточку. Так что поторопитесь, мы не можем тратить на это весь день.
Он взял пачку карточек, обошел всех и положил каждому на колени по карточке именем кверху.
– Буссе, можешь начинать.
Тот вышел вперед, встал лицом к группе и спиной к севшему за письменный стол Освальду. Посмотрел на свою карточку, смущенный и явно выбитый из равновесия.
– Время пошло, – сказал Освальд.
Буссе встал на четвереньки, пополз вперед и заблеял.
– Овца! – выкрикнул кто-то.
– Ягненок!
– Баран!
Буссе, лихорадочно мотая головой, заблеял громче.
Внезапно до Софии дошло. Слово, которое обычно употреблял Освальд, описывая Буссе.
– Бебека! – закричала она.
Буссе, кивнув, поднялся и бросил на нее благодарный взгляд.
– Подойди сюда, Буссе, и дай мне карточку.
Он подбежал и протянул карточку.
– Теперь повернись.
Освальд прикрепил карточку к спине Буссе, и всем стали видны большие неровные буквы: «БЕБЕКА».
– Снимешь ее, только когда я тебе разрешу. Когда проявишь инициативу. Возможно, даже немного лидерских качеств. Ульф, твоя очередь.
Ульф был одним из тех, кто выполнял в поместье самую тяжелую работу. Всегда подключался, когда требовалось, проявлял почти навязчивую веселость, нервно смеялся над собственными шутками и постоянно старался угодить. Но сейчас он стоял с ужасно несчастным видом, смотрел на свою карточку и чесал в голове. Затем подошел к одному из стульев и указал на его ножку.
– Стул!
– Нога!
– Ножка стула!
Он покачал головой. Снова указал на ножку, потом на спинку стула и на собственную голову.
– Дерево! – выкрикнул Беньямин.
Ульф кивнул. Опять приложил ладони к голове.
– Идиот!
– Голова!
– Слушатель!
Он растерянно покачал головой. Довольно надолго воцарилась тишина: идеи иссякли. Ульф встал на колени и принялся стучать головой о спинку стула.
– Чурбан! – закричала Анна.
Он выдохнул и подобрал свою карточку.
Большинство вовлеклись в игру. Настроение было приподнятое. Все-таки это всего лишь игра, и наблюдавший за ними Освальд выглядел очень веселым.
Настала очередь Анны. Прочитав свою карточку она захихикала. Освальд посмотрел на нее предостерегающе, она сразу замерла и ненадолго задумалась. Затем взялась рукой за ступню, подняла ее и показала всем. Прошлась по полу мелкими изящными шагами, как балерина. Опять показала на ступни. Несколько раз повторила это маленькое представление. Казалось, пройдет целая вечность, прежде чем кто-нибудь поймет. Выкрикивалось все, от царапин до мозолей.
– Легкодоступная, – наконец сообразила Мадлен.
– Ох, черт! – воскликнул Освальд. – Это заняло почти две минуты. Вот как бывает, когда у людей избыток гормонов и недостаток мозговых клеток.
Щеки Анны пылали. Сходив за булавкой, она начала прикреплять карточку к самому низу куртки.
– Не здесь, – сказал Освальд. – Прямо на груди, чтобы все смогли прочесть. Либо там, либо я прикреплю ее тебе на спину.
Анна быстро переместила карточку, и Освальд кивнул Беньямину.
Встав перед ними, тот несколько секунд неотрывно смотрел в глаза Софии. Потом взглянул на карточку и улыбнулся. Показал на болт, завинченный с передней стороны стола Освальда, лег на пол и стал извиваться, как змея. Вьюн, конечно. Ведь Освальд всегда жаловался на то, что Беньямин умеет вывернуться из любой ситуации. Ответ вертелся у Софии на языке, но она ждала, пока угадает кто-нибудь другой. Ей не хотелось нападать на Беньямина и было по-прежнему трудно вовлечься в эту странную игру.
Однако Освальд чувствовал себя на коне и едва сдерживал радость каждый раз, когда новый человек прикреплял карточку к своей одежде.
Оказавшаяся предпоследней Мона остолбенела, прочитав карточку. Она смотрела то на надпись, то на них. И так несколько раз. Никак не могла начать. Ноги у нее дрожали, а лицо полностью утратило краску.
– В нашем распоряжении не целый день, – сказал Освальд, постукивая пальцами по столу.
Моне не удавалось взять себя в руки. Она стояла совершенно неподвижно. Веки у нее подергивались так, словно она собирается упасть в обморок.
Освальд подошел к ней.
– Немедленно прекрати ерундить, иначе тебя будут ждать последствия. Мы не можем посвятить этому весь день.
Мона уклонилась от взгляда Освальда и уставилась в пол.
– Анна, иди сюда! – крикнул Освальд.