Mariel Grey – Жестоко с любовью (страница 19)

Дата: 25.01.21. 08:46

Я поняла. Он тебе пошёл. Просто я люблю тебя и такой, какая ты есть. Я не хотела, чтобы так получилось.

Теперь в течение урока мы переписывались уже на моём аккаунте. Она рассказала мне обо всём, что происходило в её жизни, а я ей. Мы вспомнили наше знакомство, которое состоялось при неприятных обстоятельствах. Наде нравился парень, которому нравилась я. Всё шло к отношениям. И подруга начала наше общение с оскорблений в мою сторону, но все быстро и спокойно решилось, когда я обратилась к ней лично. Так и началась наша дружба.

Отложив телефон в сторону, и обратив внимание на учителя биологии, я услышала:

— Татьяна Васильевна, можно выйти? — дрожащим голосом спросила Нюра, наклонив голову так, чтобы передние пряди закрывали лицо.

— Можно, — взглянув на сестру, ответила преподаватель.

Не успела я ничего понять, как сестра выбежала из класса.

Я посмотрела на учительницу, как бы спрашивая, можно ли мне пойти за ней и в ответ получила разрешающий кивок.

Быстрым шагом я направилась в уборную, которая находилась на втором этаже, полагая, что Нюра пошла именно туда.

Посмотрев на пол по ту сторону кабинки, я заметила знакомые валенки и постучалась.

Дверь приоткрылась. Я зашла внутрь и взглянула на красное заплаканное лицо Нюры.

Мне стало её жаль. Сердце от подобной картины просто разрывалось.

— Что случилось?

— Он… Он хочет взять паузу в наших отношениях, совершенно ничего не объяснив, — навзрыд, захлебываясь, собственными слезами, ответила она.

— Тише, тише.

— Сказал, сейчас приедет сюда.

— Прямо сейчас? И ты уйдёшь?

— Да я маме уже сообщила.

— А мне что делать?

— Сидеть на уроках. Что ещё?

— Хорошо. Ты только не устраивай ему истерику. Или сделаешь ситуацию только хуже, — обнимая и покачивая сестру в объятиях, пояснила я, — ты должна держаться и быть сильной.

— Пойдём в фойе. Он скоро будет здесь. — Нюра отодвинула меня и пошла к раковине, чтобы умыться, после чего спустились на нижний этаж в тот момент, когда Максим зашёл в здание. Передав ему сестру, поднявшись в класс и с трудом отсидев последние два урока, я вернулась домой и, переодевшись, пошла на хореографию. Всё это время меня грызло волнение за сестру, и в то же время переполняла обида за различное отношение родителей к нам.

Я тоже с удовольствием ушла бы с уроков, было противно находиться в школе, тем более одной.

Правда, и дома мне тоже не хотелось находиться в такой ситуации … Наверное, глупо было обижаться на родителей за такие маленькие несправедливости, но я ничего не могла с собой поделать.

А этот чёртов ублюдок доводил мою сестру прямо перед экзаменом. Нельзя было подождать ещё пару дней хотя бы? Он хоть представлял, что сделают с нами родители, если мы завалим? Я уже молчала о том, что он ей нервы трепал, а где же та любовь и верность, которой он так хвастался перед всей нашей семьёй?

Уже завтра у нас должен был состояться экзамен по устному русскому языку. А он тут такое устроил.

Нюра не находила себе места из-за него последние дни. Теперь что будет?!

Я не понимала, что произошло. Возможно, дело было в том, что у парня мало времени, ведь Макс и работал, и учился, а Нюра хотела внимания. Поэтому иногда устраивала ему истерики.

Раньше он делал всё сам и без ее намёков, что меня, в целом, восхищало и давало надежду на то, что и у меня будут похожие отношения. Отношения моей сестры и Максима давали веру в любовь, о таких мечтала бы каждая, но всё было слишком уж идеально. И теперь, видимо, настало время для проявления их плохой стороны.

Почему я должна оправдывать этого человека? Максим мне не понравился с самого начала.

В нашей же квартире он обращался со мной так, будто я нежеланная гостья, мог указывать мне, издеваться, а сестра лишь поддакивала и делала то же самое с ним за компанию. Я пыталась найти с ним общий язык, как и всегда, с первых дней знакомства пытаясь быть дружелюбной и милой.

Наверняка просто искал отговорки, чтобы не приезжать и не решать проблемы. Сейчас главным было, нам обеим сдать экзамены и уйти из этой чёртовой школы…

На следующее утро, как обычно перед важной или волнующей для меня датой, я встала рано и не находила себе места от волнения. С пяти утра мы с сестрой уже залипали в телефонах, периодически перечитывая пробники в качестве повторения. А что ещё нам было делать? Все спали, шуметь нельзя. А экзамен начнётся только в одиннадцать. Зато было время выгладить белую рубашку и синие брюки, начистить замшевые сапожки, накраситься и в завершении сделать причёску.

У нас была странная, но практичная привычка доводить до идеала, себя, сумку и мысли перед выходом на важную встречу или перед ответственным делом.

Нас собрали в актовом зале, отобрали телефоны и провели повторную инструкцию.

Сдавали экзамен мы, к нашему везению, в родной школе и в любом порядке. Оставалось десять минут мучений и ещё столько же — позора.

Меня трясло уже не мелкой, а крупной дрожью. Казалось, ещё немного и начнут стучать зубы. Дыхание сбилось, а в зале становилось то жарче, то холоднее. Я вроде бы подготовилась и на пробниках давала хороший результат, но как-то всё равно боялась. Наверняка я пойду первой. Лучше было сразу сдать и не волноваться. Ещё параллельно я волновалась за Нюру. В последние дни она мало готовилась, в отличие от меня, уделяя время учебе только утром.

Я убеждала себя в необходимости просто пережить этот час. А потом всё будет хорошо. Я приду домой, там меня будут ждать крысята, которых я так долго ждала, ведь они ехали из Омска. Интересно, как малыши перенесли дорогу? Холодно все-таки.

Марина Иридивна зашла в зал. Я задержала дыхание, устремив на неё все своё внимание.

— В кабинет 312 и 314 идут два человека. Любых. Если не найдётся смельчаков, идут первые по списку, — сказала она. Выдохнув, я неуверенно подняла руку. Заметив, учительница уточнила, готова ли я сдавать.

— Угу.

— Тогда пойдём, — ответила она. Спустившись этажом ниже, мы подошли к нужному кабинету, и Марина Иридивна подбодрила меня, — Не бойся, всё будет хорошо. Здесь нет ничего страшного. Ты справишься, — кивнув, я пыталась восстановить дыхание и настроить себя.

Выйдя из кабинета, я почувствовала, что мои ноги начали подкашиваться. Слёзы текли сами по себе.

— Все в порядке? Ты чего? — спросила одна из учительниц, суетливо пробегая по мне взглядом.

— Да всё в порядке, просто перенервничала, — я пыталась держаться и ответить, но в горле стоял душащий ком, из-за которого я смогла только пропищать отрывки фразы.

— Хорошо. Не волнуйся, я уверена, ты сдала. Всё было нормально, — потрепав по плечу и улыбнувшись, сказала она, и я нервно хихикнула.

Спустившись на крыльцо, я позвонила маме.

— Дочь. Ну что? Сдала? — взволнованно поинтересовалась она.

— Да. Не знаю.

Я просто перенервничала… И сильно накосячила!

В кабинете сидело несколько человек, которые что-то в спешке делали. На какое-то время я почувствовала уверенность и успокоилась. Заполнив всё, что нужно, перешла к заданиям.

Открыв текст и прочитав его, поняла, что в мою голову текст не зашёл, и почувствовала, что паника уже вот-вот подступит, но, сделав пару вздохов, я повторила попытку. Получилось. Однако текст содержал множество исторических дат, а запомнить и записать в заметках я смогла лишь половину. Перейдя ко второму заданию, я расслабилась, продумывая ответ на каждый вопрос. Я выбрала тему рассуждения, как и всегда, но во время ответа отвечала не столь точно, сколько ожидала. Мне задавали встречные вопросы, и отвечала я на них уже более точно. Правда не факт, что они поняли меня правильно.

Я сильно переживала. Было достаточно неточностей, неуверенных ответов на вопросы и пересказов.

— А Нюра? Она как?

— Приду, расскажу, мам. Но она должна была уже закончить.

Сестра подошла почти сразу после завершения моего диалога с мамой. Её так же трясло, как и меня. Она тоже плакала. Нюра рассказала, что в целом её экзамен прошёл нормально, но с запоминанием текста были проблемы. Из-за чего, собственно, она и волновалась.

На эмоциях мы быстро дошли до дома, где меня ждала не радостная новость. Мама рассказала мне, что из четырех крыс, ехавших в город из Омска, выжила одна. Из-за безответственного проводника погибли животные…. Две из них были мои. Рыжая самочка погибла в дороге, как и две других. А самая маленькая лысая крысонька выжила и лежала среди трупов своих сородичей несколько дней без капли воды.

Выжившую малышку мама передала мне. Она была меньше моей ладони. На крысёнке было буквально несколько клочков шерсти серого цвета, в остальном — сплошные кости да кожа. Так и должно быть, ведь это дабл-рекс.

— Как назовёте? — спросила Нюра, с интересом рассматривая грызуна.

— Есть предложения? — беря в руки малышку, спросила мама.

— Может, Дымка? У неё такая шерсть редкая и серая, — предложила я.

— Дынька?

— Дымка, мам, хотя и Дыня неплохое имя.

— Дыня… Странное имя для крысы.

— Ха-ха-ха, мам, слушать надо! Я сказала Дымка из-за того, что её шерсть серая и редкая.