Марибель Ли – Тень крыла (страница 69)

Я дошла до ступенек пагоды и опустилась, пряча лицо в ладонях.

«Когда я умру, похорони меня напротив отца, только на другом берегу реки».

Я не имела права говорить ему о моей смерти. Я и правда была жестока. Это озеро было жестоко, этот Цветок, эта богиня, выбравшая заточить Воронов в земле, а людей в мечте о невозможном.

Все это было неправильно. Все это было жестко. Даже его любовь ко мне.

– Я закончил.

Его голос за моей спиной, у меня не было сил обернуться. Я не хотела видеть его лицо, я не хотела, чтобы он видел мои уставшие глаза.

– Ты обещала на могиле дяди Чжичэна, что будешь честна со мной.

Я лишь почувствовала, что он садится рядом.

– Обещала.

– Тогда расскажи мне все, что ты узнала в Запретных Залах.

Запретные Залы. У Баолин, Огненная Стена, девять техник и вспыхнувшее перо на моем запястье. Рассказать ему все. Я закрыла глаза. Я должна была рассказать ему. Ледяной ветер, призрачное дерево и девять Воронов. Он слушал, не прерывая меня, не задавая вопросов, не поворачиваясь ко мне.

– У нее был выбор – оставить Воронов заточенными в земле или позволить призраками вернуться в Солнечную долину и никогда не покидать древо Фусан. Богиня не хотела, чтобы дети ее погибли. Она пообещала небывалую силу тому, кто освободит ее сыновей. В Праздник Середины Осени печать горы ослабевает. В этот день потомок Ворона может одолеть Цветок и освободить Воронов. – Я взглянула на тихий неподвижный Лотос и закрыла глаза. – Я видела своих предков, тех, что погибли в попытке взойти на эту гору. Их души кружат вокруг призрачного древа и ждут, когда наконец печать будет снята.

– Это все?

Я боялась смотреть на него.

– Разве ты не хочешь сказать мне главного?

– Главного?

– Например, то, что если наследник Ворона обратит меч против запечатанных птиц, то и сам обратится в пепел?

В тот день шестой и седьмой Вороны крыльями коснулись моих висков, и голос богини предрек смерть тому, кто осмелится пойти против ее воли. «Твоя кровь, твоя сила – мой дар, и обернется она проклятьем, если ослушаешься слов Сихэ». А восьмой подлетел и клюнул в сердце, на ветке вспыхнула алая капля моей крови. У Баолин бы возрадовался, но я не сказала ему. Бай Син… Я приехала сюда, не зная, что это причинит ему боль.

– Ты не сказала мне.

– Но ведь ты и сам догадался.

– По-твоему, это я не имею права знать?

– Ты пообещал на могиле моего отца, что поможешь мне.

– Ты пообещала, что будешь честна со мной.

– Я уничтожу их, даже если это уничтожит меня.

– Ты и правда вернулась не ко мне.

Мы не смотрели друг на друга. Наши голоса роняли холодные капли, будто это усталый водопад отмеряет время пустым разговором. Он не злился, он был невозмутимо спокоен, а я знала, что не имею права просить его о прощении.

– Бай Син…

Он молчал.

Холод озера забирал мои силы. Будто это ветер Драконьих Гор засыпал меня снегом, будто это ледяной ветер в Запретных Залах хотел иссушить меня, пока во мне разгоралось пламя. Но я больше не противилась. Я была виновата.

– Бай Син.

Я повернулась к нему, но он не слышал. Будто меня и не существовало. Будто меня уже не существовало.

«Если ты умрешь раньше меня, я не прощу тебя ни в этой, ни в следующих жизнях».

Бай Син.

– Не в этой, но хоть в следующей жизни прости меня, – прошептала я и поднялась.

– Не прощу.

Я не могла требовать от него этого, и мне больше нечего было сказать. Мне оставалось только уйти. Но прежде чем я сделала хоть шаг, его пальцы стальным обручем сковали мое запястье. Я вздрогнула и обернулась – нет, его глаза не обещали простить.

– Кто сказал, что я позволю тебе умереть раньше меня? Ты не умрешь, и я не буду тебя прощать.

24

– Бай Син…

Он поднялся, все еще не выпуская моей руки. Его глаза смотрели холоднее обычного.

– Я же сказал тебе, я закончил.

– Бай Син. – Я попыталась выдернуть руку, но он не отпускал.

– Однажды ты сказала, что я единственный, кому ты веришь.

– Это правда.

– Правда? Тогда покажи мне техники Ворона.

Я отступила на шаг.

– Зачем?

– Ты правда хочешь умереть? – Он снова был на расстоянии выдоха от меня. Лед. Больше я не могла обманываться. Не лед, боль.

– Бай Син, я…

– Ответь. Ты хочешь оставить меня?

– Нет.

– И ты все равно хочешь снять печать?

– Да.

– Твой план плох, мы не будем следовать ему.

– Бай Син! Я не сказала тебе, потому что боялась этого.

– Чего?

– Что ты решишь…

– Что бы я ни решил, никто из нас не умрет.

Я хотела сказать: «Что ты решишь пожертвовать ради меня всем и собой».

Он сделал шаг ко мне и вдруг нежно коснулся моей щеки.

– Ты все еще не веришь мне? Чжу-эр…

– Я верю тебе.

– Тогда больше никогда не думай о смерти. Твоя жизнь принадлежит мне, ты забыла?

– Я не хочу, чтобы ты рисковал из-за меня.

– Я не буду. Верь мне.