Марибель Ли – Легенда о Вороне и Лотосе (страница 26)

– Три дня назад в полдень был казнен наместник Цзюэ.

Я осторожно взяла чашку, и ее тепло неприятно оплело пальцы. Я слышала об этом, генерал Лин прислал мне записку о свершении приговора и передал привет от Хуаня.

Я отпила чай. Вместо изысканного сорта тетушки Цзюань Бай Син предпочитал обычные зеленые листы. Такой чай моя мать заваривала для отца.

– Я должен знать, насколько месть завладела вашим сердцем.

Сердце. Месть не имела ничего общего с моим сердцем. В нем я хранила только тех, кого любила. Мое сердце было тихим полем с памятными табличками, вокруг которых одиноко блуждал ветер, донося запах солнца и расцветающей сливы. В сердце нет места тем, кто хочет вырвать его из твоей груди. Этому научила меня наставница.

– Глава Бай, я умею ждать. Я знаю, что не все, чего жаждет наше сердце, может быть исполнено. Но если судьба даст мне шанс нанести удар, я не стану отводить свой меч.

– Значит ли это, что месть за вашу наставницу не станет делом вашей жизни?

Он смотрел на меня, и я не могла лгать ему:

– Это лишь одно из дел, которые я должна закончить, прежде чем умру.

– Если вы берете меч с мыслью о смерти, она непременно примет вызов. Не призывайте ее раньше срока.

Я кивнула. Этот разговор становился все страннее.

– Теперь, когда вы стали частью Учения, я выполню одну вашу просьбу. Будет ли то месть или дар. Вы должны хорошо подумать, прежде чем ответить мне. По закону Учения в будущем вы не сможете ставить свои личные чувства и цели выше приказов.

Месть или дар.

Мне нужен был меч отца. Лишь с ним я могла бы бросить вызов дяде и увидеть брата. Но раскрыть себя сейчас значило навсегда потерять возможность найти убийцу отца. Был ли это приказ дяди Бай Фэна, был ли это предатель, был ли это злой рок, я должна была узнать, чтобы отец смог обрести покой, чтобы я смогла обрести покой. Мне нужен был Бай Син и его власть, чтобы бросить вызов У Баолину и исполнить завет отца. Но ничего из этого не могла пожелать Гао Фэнь. У Гао Фэнь была только наставница, за которою она должна была отомстить.

– Я хочу, чтобы господин Чи и госпожа Сан из Хэши потеряли все.

Несколько секунд он ждал, словно давая мне время передумать. Но я опустила глаза, вдыхая тепло чая.

– Учение поможет исполнить вашу месть. Но с того момента ваша жизнь принадлежит мне.

Я подняла голову и замерла. Его черные глаза смотрели прямо в меня.

– Благодарю, Глава Бай.

– Через три дня советник Ду передаст вам новости об обстановке в Хэши.

Когда наш разговор был окончен, а я поднялась и направилась к выходу, его голос ударил мне в спину:

– Позаботьтесь о своей ране.

Но брошенная им фраза звучала не как свидетельство заботы или дань вежливости. Он напоминал, что теперь я часть Учения. Ваша жизнь принадлежит мне. Выходя из Зала, я улыбалась. Кому бы ни принадлежала моя жизнь, она была слишком ценной, чтобы я позволила ее забрать раньше срока.

Я ничего не сказала Тан-Тан и осталась жить в ее покоях. Только сразу после разговора с Главой я отыскала Цзянь Фэна и, отдав ему нарочито почтительный поклон, заявила, что поступаю в его распоряжение.

– Должен ли я принять это как честь?

– Скорее, как ответственность.

По его лицу прошлась ухмылка:

– Значит, я тебе милее, чем генерал Лин?

Его усталые глаза заискрились чем-то, что я бы предпочла никогда не видеть.

– При чем тут генерал?

– Да брось, сяо Фэнь. Девушки такое первыми чувствуют. Еще за десять ли.

– Тогда как же это почувствовал господин Цзянь?

– Тут не нужно быть девицей. Стоило генералу лишь увидеть тебя и… – Он театрально вздохнул. – Говорят, в роду Лин ценят лишь смелых и искренних женщин. Ты совершенно очаровала этого храбреца.

– Господин Цзянь ошибается.

– Так у тебя холодное сердце, сяо Фэнь?

Сердце. Я слышала это слово уже второй раз за день.

– У меня его нет.

Цзянь Фэн рассмеялся.

– Поэтому мы с тобой так ладим!

Я промолчала. Даже если он и считал, что мы ладим, он не предупредил о засаде генерала Лина и проверке Главы Бая. Я усмехнулась и, отказавшись оценить новую драгоценность в его коллекции вин, сбежала к сяо Хуа.

Несколько минут я стояла у окна кухни и смотрела на них, суетящихся, сосредоточенных, в теплом пару складной работы. Будто вор, который высматривает дом побогаче, а семью посчастливее, я украдкой подмечала все их движения. Робкая сяо Хуа уже освоилась на кухне и угадывала приказы матушки Цай, прежде чем та успевала их озвучить.

Я не стала входить. Я все еще помнила, что не должна привязывать к себе сяо Хуа. И все-таки было бы лучше, если бы Призрак Вэнь позволила девочке взять в руки меч. В покое домашней суеты сяо Хуа могла залечить рваные воспоминания, но тепло чанов и доброта старушки Цай не могли защитить ее в будущем, когда звездное небо над ее головой вместо того, чтобы укрыть, вновь разорвется на жалкие клочки хрупкого зеркала.

Я ушла незамеченной. Стоило мне вернуться в покои И Тан, я уснула. Это был тревожный сон, сквозь который я чувствовала то боль в потревоженной ране, то вкус чая тетушки Цзюань, то пылающие черные глаза Бай Сина.

Без лишних прелюдий Ду Хувэй разложил передо мной три письма.

Мне хватило минуты, чтобы прочесть их и понять, что они значат.

– Как вы их достали?

– Главное, как вы, госпожа Гао, ими распорядитесь.

В письмах наместник Хэши обвинял Чи Дяня в тайной добыче нефрита и пропаже людей из прибрежных деревень. В каждом из посланий добавлялось несколько новых деталей, но суть была та же. Наместник просил двор провести расследование. Конечно, ни одно из этих писем не дошло до адресата или вовсе не было отослано.

– Госпожа Гао, полагаю, вам многое известно о господине Чи.

Чи Дянь был самым влиятельным человеком в Хэши и тем, кто превратил этот город для меня в ад.

– Господин Чи держит в своих руках не только городскую охрану, но и наместника. Еще полгода назад они прекрасно ладили друг с другом. Но, видимо, ветер переменился.

Было ли это дело рук Учения Лотоса? Согласился ли Бай Син так легко на мою месть только оттого, что господин Чи и сам мешал Учению?

– Как много вы знаете о происхождении господина Чи?

Я знала больше, чем Чи Дянь позволял знать миру.

– Он внебрачный сын министра Ци, но это держится в тайне и нет никаких доказательств их родства. Однако знатный отец оказывает поддержку сыну, поэтому с его властью не может совладать даже наместник.

Ду Хувэй кивнул.

– А что вам известно о связи господина Чи с Учением Трехлапого Ворона?

Люди Бай Сина знали даже об этом. Должно быть, они знали куда больше меня.

Я покачала головой.

– Слышали ли вы о Хэйцзинь Гу?

– Древних рудниках рода Чжоу? Тех самых, где когда-то был найден Осколок Сихэ? Я слышала, что они истощились и были закрыты много лет назад.

Рудники Хэйцзинь Гу находились в тридцати ли от Хэши. Несколько столетий семья Чжоу процветала и поставляла нефрит в столицу. Говорили, будто они даже отыскали священный нефрит, наполненный божественной силой, но даже он не смог уберечь их от злого рока. Последние двадцать лет на род Чжоу обрушились несчастья. Рудники резко обеднели, а после смерть начала пировать в их доме. За один год скончались и глава семьи, и молодой наследник. Осталась только дочь, чье здоровье с самого детства было подорвано.

– Вы знаете, кто владеет этими землями сейчас?

Я покачала головой. Мало кто знал об этом в Хэши. Даже Гао Фэнь не могла знать об этом.

Но я знала. Рудники Хэйцзинь Гу стали приданым молодой госпожи Чжоу, которая уже пятнадцать лет носит имя семьи У. Мне было пять, когда дядя Баолин женился на хрупкой, болезненной девушке, и все сказали мне звать ее тетей.