Марибель Ли – Легенда о Вороне и Лотосе (страница 23)

– Сяо Хуань был бы рад, если бы вы остались. – Я удивленно подняла глаза: он даже запомнил имя мальчика.

Холодный как ночной ветер, Бай Син смотрел на меня своими немыми черными глазами. С самого детства я не могла понять, как ему это удается. Зато теперь я понимала, чем он был недоволен. На секунду я даже допустила мысль, что он знал не просто о каждом слове, произнесенном в этом поместье, но и о плачущем цине вчера вечером. Но он же не мог знать. Он не мог слышать. Он не должен был. Я почувствовала, как во мне вновь поднимается злость.

Бай Син! Что-то уткнулось в мою ладонь, и я вспомнила, что все еще держу лягушонка. Это казалось абсурдным, но это и правда не снилось мне. Бай Син, я и лягушка, которую У Минчжу с радостью бы запустила в него, прежде чем убежать. Я с вызовом посмотрела на Главу и почувствовала, что моя злость исчезает. Мне показалось, на секунду показалось, что Бай Син, смотрящий на подарок сяо Хуаня, потерял свою ледяной панцирь. Мне показалось, что на секунду я вижу его – Бай Сина из моего детства.

– Вам не стоит затягивать с прощаниями, завтра мы возвращаемся в Учение. Ваше дело здесь окончено.

Всего секунда. Я и правда ошиблась. Я даже накрыла лягушонка второй ладонью, чтобы спасти его от этого холодного ледяного дыхания. Бай Син заметил мое движение и отвел взгляд.

– Вы можете забрать цинь, если хотите.

Еще холоднее. Он развернулся и пошел к выходу. Я с трудом не запустила в его спину ни в чем не повинным лягушонком. Но я сдержалась. Он ушел, и я позволила подарку сяо Хуаня увидеть свет. Я поднесла его ближе и прошептала:

– Ты слишком хорош для него!

Когда я нашла сяо Хуаня, он показал мне целую коллекцию найденных им лягушек. Мы отнесли их к пруду во внутренних покоях. Проходя мимо тех, где вчера вечером я играла для генерала Лина, я на мгновение помедлила. Холодный тон Бай Сина издевался надо мной, но я не собиралась поддаваться ему. Я протянула руку сяо Хуаню и сказала:

– Прежде чем вы с генералом покинете Шаньлу, я обязательно приеду к вам!

– Ты не можешь остаться с нами?

– Помнишь, я говорила тебе, что духи моих родителей все еще со мной. Ради них я должна уехать со своим господином.

Сяо Хуань кивнул.

– Я понимаю. – Он произнес это так серьезно, будто и правда мог понять.

Прежде чем проститься с Хуанем, я протянула ему нож, тот, которым он ранил меня и забыл на месте нашей схватки.

– Это мой тебе подарок. Если когда-нибудь я буду нужна, пришли его, и я найду тебя.

– А что ты пришлешь мне, когда я буду нужен тебе? – все так же серьезно спросил он, крепко сжимая нож.

– Я сама приду к тебе. Ты же узнаешь сестрицу?

– Сяо Хуань не забудет сестрицу Фэнь!

Генерал всю ночь о чем-то говорил с Главой, а наутро вышел проводить нас.

– Вы не дождетесь исполнения казни? – спросил он, когда я осматривала подведенную лошадь.

– Я знаю, что вы проследите за тем, чтобы справедливость была восстановлена.

Последнее, что он сказал мне:

– Я не забуду ваш подарок.

Никто кроме меня не мог слышать его слов, и все же мой взгляд отыскал одежды Главы Бая. Он не смотрел на меня.

Мы покинули Шаньлу, и чем громче бег наших коней срывал пыль, тем тише в моей голове звучала песня, сыгранная тем вечером. Моя наставница научила меня, что нет подарков драгоценнее тех, что нельзя подарить дважды.

II часть

Я снова тонула. Я тонула, зная, что это лишь очередной сон. Один из тысячи, что мне снились эти годы. Я знала, что после боли и темноты я все равно проснусь. Но когда мне показалось, что ноги уже касаются дна и вот-вот темнота вырвет меня из этой медленной смерти, я услышала голос:

– Чжу-эр!

Где-то надо мной, выше, не в этой воде, не в этой смерти. Это был голос отца. Он звал меня, я пыталась ответить, но вместо звука, вырывающегося из горла, скребущая вода глубже вдохнулась в легкие, и я забыла, что это лишь сон. Я пыталась выплыть, пыталась вырваться из удушающего кокона. Во мне уже не было воздуха, но я еще тянулась, голос отца все еще звал, а я пыталась ответить. Будто он мог услышать. Будто он мог прийти и отыскать мое тело здесь.

– Гао Фэнь! – Чей-то голос вырвал меня, и воздух расцарапал легкие.

Не отец, И Тан смотрела на меня, чуть прищурив глаза. Она заметила, что я очнулась, и ее руки тут же отдернулись.

– Если тебе снятся кошмары, то спи на улице! – И Тан отвернулась и вышла из комнаты.

С тех пор как мы вернулись из Шаньлу, она все еще пыталась говорить грубо, но выходило уже не так убедительно.

Я коснулась лица и облегченно выдохнула. Я не плакала. К счастью, я давно отучилась плакать во сне. Теперь это спасало меня.

– Ты еще не оделась?

И Тан зачем-то вернулась и, бросив свой обычный острый взгляд, добавила:

– Жду тебя пять минут. Не забудь меч.

Я поднялась, потирая горло. После таких снов все тело болело, будто я действительно тонула.

Когда я вышла, И Тан смерила меня взглядом и бросила:

– Иди за мной.

Рассвет только занимался, и мы первыми готовились разбудить спящий плац. Она взяла меня на свою утреннюю тренировку, но по ее почти враждебному взгляду я поняла, что она злится. Не на меня, на себя.

– Ты так хотела сразиться со мной. Так давай сразимся!

Не знаю, что с ней случилось этим утром. Но она боролась с собственными демонами: она хотела тренироваться со мной, но признать это значило признать меня.

– Слишком рано для боя.

Вместо ответа она направила на меня меч.

– Если откажешься, значит, трусишь.

Тан-Тан и правда была упряма. Но она не была глупой.

– Что ж.

Она атаковала первой. Недостаточно быстро. Лучшая ученица, но все еще слишком прилежная.

– И Тан, забудь о правилах.

– Что? – Я застала ее врасплох, и в два шага мой меч блеснул у ее шеи.

– Не считается!

– Тогда давай, позволь себе дышать! Если хочешь победить, придется забыть все, что ты учила. Обмани меня!

Она атаковала быстрее, смелее, но слишком очевидно. Я отражала каждый удар, и ее глаза темнели. Она злилась. Недостаточно. Я хотела разозлить ее по-настоящему, так, чтобы она наконец почувствовала, как утренний ветер обжигает каждую клетку тела, чтобы она почувствовала, как ее энергия атакует острием лезвия, будто это продолжение ее самой. Я кружила вокруг, только защищаясь. Она видела, что я не атакую, и злилась сильнее. Но все еще недостаточно.

– Борись так, словно я твой злейший враг.

– Ты и так мой враг.

– Тогда ты уже мертва.

Я атаковала, и Тан-Тан с трудом удержала меч. Прежде чем она успела перевести дыхание, я опрокинула ее на землю.

– Кого ты ненавидишь больше всех? Где твоя семья?

Ее дыхание потяжелело, пальцы вгрызлись в землю, она схватила меч и со всей силой бросилась на меня. Сильнее, я чувствовала, как ее энергия готова разорвать меня на куски. Ей все еще не хватало легкости, она была упряма и прямолинейна. Но теперь я чувствовала, что она противник, который может убить меня. Этому меня научил Цзе Цзин. Даже если я была слабее и с трудом стояла на ногах, я все еще могла одержать вверх. Все дело в том, чье желание забрать жизнь сильнее. Удары И Тан становились все тяжелее, я не знала, чьи лица в зрачках заставляли ее терять контроль и рваться вихрем, полным ненависти и злобы. Она все еще делала ошибки, мой меч прощал их, потому что я не была врагом. Ее изменяющееся, дышащее лицо заставляло меня глубже втягивать воздух. Утренний воздух еще не пах солнцем, но в нем не осталось холодной росы, тянущей ко дну обрывками сна. Я дышала и чувствовала, что мое тело живет в едином танце с ее вырвавшейся злостью.

– Ненавижу тебя, ненавижу! – Ее крик звенел на острие меча.

Тяжесть сна уже рассеивалась, но на мгновение ее голос зазвенел другим, тем, который звал меня сверху. На мгновение я услышала голос отца и чуть не пропустила атаку. Мы соприкоснулись плечами, ее меч пронзил лишь воздух, но я почувствовала силу движения.

– Хватит.

Мы тяжело дышали. Ее глаза светлели. Я опустила меч и отдала ей поклон, признавая достойным противником.