Марианна Красовская – Светлая душа темного эльфа (страница 24)

Бескорыстно с ней шел Геракл — всё же животные куда порядочнее двуногих обитателей этого мира. Крупного пса нагрузили котомками по максимуму. Он нес спальные принадлежности и инструменты.

В мешке Соломеи смена белья, фляги с водой, мешочки с травами и заживляющая раны мазь. Что в заплечной котомке Ахиора, которую он называет рюкзаком — Бог знает. Выглядит она нелегкой.

Мужская одежда девушке привычна. Теплая просторная рубашка заправлена в мягкие шерстяные штаны, невысокие сапожки на толстой кожаной подошве сшиты точно по ноге. Куртку Ахиор брать не велел — сказал, что холодно быть не должно. И все равно на кой-то черт она тащит с собой и полосатый половик, называемый орками шарфом — Соль не расстается с подарком Орр-Вооза даже сейчас. Ей кажется, что так она ближе к нему.

В тоннеле очень тихо и, действительно, тепло. Даже дыхание, даже легкие шаги отдаются эхом. Чтобы хоть как-то разогнать зловещую тишину, Соломея спрашивает Ахиора:

— А как ты понял, что Иахиль — твоя единственная?

— Не сразу, — охотно ответил эльф. — Мы с ней с детства знакомы. Она такая… очень резкая всегда была. Наши родители неплохо общались — Озерный Край и Горячие Ключи совсем рядом, и вообще детей часто привозят в одно место погостить — чтобы они знали своих родичей. Хи была единственная, кто не боялся ходить со мной в пещеры.

— Хи?

— Да, я коротко звал ее Хи. И она меня тоже завала Хи. Это нам казалось забавным. Я прекрасно ориентировался под землей, а она ныряла, как рыба. Мы были забавной парочкой, смею думать. Как-то быстро нас стали звать женихом и невестой, а мы и не возражали. Нам никто был не нужен.

— А вы до свадьбы… хотя бы целовались?

— Конечно. Еще как целовались. Мы ведь точно знали, что нам никто, кроме друг друга, не нужен. Славное было время. Но после свадьбы — лучше. А вы с Орром? Он мне не показался терпеливым… но тебя берег, как я видел. Знаешь, когда мужчина по-настоящему любит, он позаботится о том, чтобы сделать всё правильно. Хочется, конечно… Тем более, орку. Они другие. Но он должен думать не о себе, а о тебе. Он ведь не позволил себе ничего лишнего, Сола?

Соль отчаянно, до слез, покраснела. Как ответить, она не знала. Врать совершенно не хотелось, но и подставлять Орр-Вооза не стоило.

— Так, Соломея, — голос Ахиора стал холодным и резким. — Он позволил, да? Он… не дождался свадьбы? Это хотя бы было по обоюдному согласию?

— Понимаешь… Ты знаешь, кто такие Они-Ефу?

— Конечно, нет. А кто?

— Ходящие по миру духов. Для Орр-Вооза сны — это реальность. А я…

— А тебе он снится, я помню. Ты для него — ориентир во тьме. Разумеется, он идет в своем сне к тебе. Я понял. А он мужчина, и мужчина горячий. Разумеется, если он видит во сне желанную женщину… Какая забавная ситуация сложилась!

— Мне не забавно, — буркнула бордовая как свекла Соломея.

— Ну брось, это всего лишь сон. Всем они снятся. Пользуйся моментом.

— Чтооо? — голос у девушки пустил петуха. Пес, прислушивавшийся к разговору, злобно рыкнул.

— А что? — засмеялся Ахиор. — Во сне-то можно всё. Я бы многое отдал за такой дар. Это ведь не по-настоящему!

«Что Ахиор не знает, то не может мне повредить», — мудро решила Соломея. Говорить, что для нее-то все было реальнее некуда, явно не стоило.

— А разве сны — не грех? Ведь прелюбодеяние — это грех!

— Эльф не управляет своими снами… Хотя… Он-то точно управляет. А ты можешь ему отказать?

— Наверное, могу. Но хочу ли?

— Сколько тебе лет, Сола?

— Двадцать шесть. По меркам эльфов — очень мало.

— Совсем подросток. Но ты явно старше. И выглядишь… ну, как взрослая. Видимо, у тебя другое развитие. Знаешь, я жил среди людей довольно долго. В переводе на их исчисление тебе лет шестнадцать, наверное… Самый опасный возраст.

— Почему?

— Желания тела конфликтуют с развитием разума. И если нет твердых моральных принципов, то люди творят много глупостей.

— У меня нет твердых моральных принципов, — опустила глаза Соль. — Я невоспитанная дикарка. Я развратница с темной душой.

— Кто тебе сказал такую глупость? — сердито спросил Ахиор. — Ты просто живая, Сола. Не то, что эти замороженные эльфы. Ты другая. Но в тебе такой же свет, как и в них. Не тьма, девочка. Не принижай себя. Никогда.

— Я дефективная.

— Ты настоящая. Такой тебя сотворил Бог. А что до морали… Ты просто влюблена. А когда внутри бушуют чувства, разум замолкает. Любовь — это прекрасно, Сола. Это лучшее, что может случиться с эльфом. Любовь освящает все. В том, что происходит между влюбленными, нет ничего дурного, ничего запретного. Ты ведь его невеста?

— Невеста… — эхом откликнулась Соль, прикусывая губу.

Невеста! Она ведь обещала, что выйдет за него замуж: по доброй воле пообещала. Более того, она хочет выйти за него замуж! Влюблена? А может быть, так и есть. Ни один другой мужчина не вызывал в ней такой бури эмоций. Никого не хотелось одновременно убить и сжать в объятиях. И ни по кому в жизни она так отчаянно не скучала.

Соль поплотнее запахнула полосатый шарф и огляделась. За всеми этими разговорами она и не заметила, что они свернули уже в какую-то боковую шахту. Ход вел вниз. Глаза давно привыкли к полумраку, свет кристаллического фонаря не раздражал, а скорее умиротворял. Страшно не было, к тому же с ней Ахиор и Геракл. Первый чувствует себя под землей как дома, а второй просто всегда ее защищал.

— Остановимся здесь, — наконец, сказал Ахиор спустя вечность. — Привал. Здесь вода, и неплохая. Сухо. Тепло. И живности никакой нет.

Соль со стоном опустилась на одеяло. Она была довольно выносливой, но ноги все равно тут же свело судорогой. Ахиор набрал воды из ручейка, текущего по стене и сунул ей в руку флягу и жесткую, остро пахнущую травами лепешку.

— Что это? — спросила девушка тихо. — А вкусно!

— Это энергетические травки, — пояснил эльф, вытягивая ноги. — Сухпаек Трилистников, между прочим. Небольшой лепешки хватает очень надолго. Правда, потом организм может дать сбой, поэтому лучше не злоупотреблять. Не волнуйся, я чуть позже добуду мяса.

Но Соломея его уже не слушала. Она уснула сидя с недоеденной лепешкой в руке: сказалась бессонная ночь и тревожная усталость.

— Эх, молодость, — завистливо прошептал Ахиор. — Геракл, ложись рядом с ней. Ты теплый. Она девочка нежная, как бы не простудилась.

— Он очень слаб, — озабоченно сообщил Погонщик старому эльфу. — Этак мы его убьем. Надо хоть накормить.

— Крепкий оказался гад, — согласился Ферган, разглядывая Орр-Вооза, лежащего в забытье на грязной соломе. — Выглядит дерьмово. Он точно еще жив?

Орр-Вооз был жив. Похож на окровавленный кусок мяса. Тухлый кусок — раны загноились. В камере, где его содержали, было отхожее место, но в последние пару дней у пленника не было сил, чтобы добраться до него. Словом, смердел он так, что даже привычный к всяким мерзостям Ферган зажимал нос батистовым платочком. Но жив.

— Принесите ведро воды и вылейте на него, — приказал старик. — И солому поменяйте. Не хватало мне, чтобы тараканы или клопы завелись. И пока больше зелья не давайте. Бульон принесите ему. Посмотрим, не одумался ли. А вообще неплохое зелье. Ишь как его крутит.

Подтверждая его слова, орк задергался, мучительно застонал и что-то невнятно забормотал. На поврежденном плече снова открылась рана, показалась кровь.

— Может, перевязать его? — неуверенно предположил Погонщик.

— Потом. Если он согласится. А я уверен, что он практически созрел. Во всяком случае, он либо умрет, либо будет мне служить.

Глава 25. Лицемерие

Соломее шел мужской костюм. Штаны выгодно обрисовывали стройные бедра, подчеркивали тонкую талию. Пуговички на рубашке вызывали нестерпимое желание их расстегнуть.

Орр-Вооз протянул к ней руки и ухмыльнулся. Сегодня она станет его женщиной по-настоящему. Он так этого ждал!

— О нет, нет, больше я на это не поведусь, — неожиданно заявила его невеста, выставляя руки ладонями вперед. — Сначала поговорим.

— О чем, радость моя? — орк с удовольствием принимал ее игру, зная, что она никуда от него не денется.

— Для начала расскажи, где ты и в каком состоянии.

Орр-Вооз нахмурился.

— Что значит «где», Соль?

— Ты в плену или на свободе? Ты хоть немного представляешь, где находишься? Как тебя найти?

— Какие странные вопросы, любимая. Иди ко мне, у нас есть дела поважнее разговоров. И вообще, это мой сон, как я хочу, так и будет.

— Ага, как же. Ты, может быть, и Они-Ефу, но я из Багряного Листа. Я вижу сны так же хорошо, как и ты.

Орр смотрел на нее молча и медленно серел, тараща глаза. До него начало доходить, что она управляет сном не хуже, чем он.

— Ты хочешь сказать, что ты — настоящая? — глупо спросил он, опираясь на стену плечами.

— Более чем. И я тебя ищу, глупец. Поэтому рассказывай все, что знаешь.

— И я тебя… по-настоящему? — на висках орка выступили капли пота, он медленно осмотрел ее с ног до головы и сглотнул. — Я тебя изнасиловал?

— Господи, Орр! Какое насилие? С ума сошел? Ты — и насилие? Не смеши меня!