Марианна Красовская – Светлая душа темного эльфа (страница 15)
— А я хочу городов и гостиниц! — упрямится Соль. — Хочу горячую ванну и мягкую постель. К тому же ты обещал Галатее!
— Будет как я сказал, — неожиданно сурово отрезает эльф. — Мы едем через лес.
Он извлёк из сумки карту, очевидно выпрошенную у Князя Времени, и ткнул в пару точек:
— Ванна и постель будет тут и тут. В Белогорье я загляну к знакомому сапожнику, а в Караде такие бани… интересно, что-то изменилось?
Соломея фыркнула возмущённо, но спорить не решилась: дед всё же. Тем более, что пес явно был с эльфом согласен, уже убежав в сторону леса. Ана и Ева и вовсе приняли новость с восторгом. Соломея осталась в меньшинстве.
Когда они остановились на привал возле звенящего ручья, посреди зелёной травы, где в кустах пели птицы, она признала, что так гораздо лучше, чем в шумном лагере. Можно и без ванны пережить, тем более, вода в ручье тёплая, а в небольшой запруде можно искупаться.
Ахиор наловил и запек рыбы, девочки набрали на опушке леса душистой земляники. И в самом деле, лес для эльфа — дом родной. Дикий зверь его не тронет, а пропитание всегда найти можно.
А как сладко спится под открытым небом, наполненным звёздами! И не холодно вовсе, особенно, если прижаться к лохматому песьему боку.
Соломея открывает глаза, все еще чувствуя на губах металлический привкус крови. Сон был так ярок, что она шепчет "Люблю", даже глядя на переплетение зелёной листвы над головой. Что это было? Просто ли сон, или знак? Соломея никогда не видела вещих снов, но мама рассказывала, что среди эльфов их рода нередки пророки.
Глупости, конечно. Галла всегда говорила, что сны — это всего лишь результат работы подсознания. Мозг выдаёт то, что в него поступало в течение дня, перерабатывает информацию и выдаёт какой-то сон. Соломея просто слишком расстроена тем, что Орр-Вооз ее кинул. И встревожена его словами про Пустоши. И вовсе она его не любит. Она вообще никого не любит.
Ее не научили любить.
Мать у нее была хорошей. Она заботилась о Соломее, только характер у нее был тяжёлый. Наверное, когда-то в детстве она ее обнимала и ласкала, но Соль запомнила не это. Аврора была, кажется, уже не эльфийкой. Она жёсткая и суровая. Не было в ней ни малейшей слабости. Аврора была женщиной-воином. Самое забавное, что папа был не воин вовсе, он даже меч держал криво. Стрелял из арбалета, правда, неплохо. Но в драки никогда не лез, в отличие от жены, которая могла обидчику запросто нос сломать.
Соломею мать тоже особо не щадила. "Тебе с орками жить, — говорила она. — Забудь про слабости, иначе тебя сожрут. И не думай, что тебе там работать не придётся. Ты должна уметь сама себя прокормить, если сбежать придётся". Соль умела делать всё: стирать, шить, вязать, готовить. Могла поставить ловушку на зайца. Могла подстрелить птицу. Знала, какие растения съедобны, какие лечебные, а из каких можно сделать яд. Умела ловить рыбу и драться коротким мечом. Знала древнеэльфийский и пару орочьих наречий. По уговору, половину года она жила с родителями, а половину — в Цитадели или у Орр-Вооза, и срок, проведённый с матерью, давался ей очень тяжело. Несколько лет назад она отказалась возвращаться домой, в Багряную чащу, и осталась с Галатеей, которая все еще считалась ее опекуном. Так было гораздо легче. Теперь же она ехала домой — и ей было страшно и стыдно смотреть в глаза матери.
По меркам эльфов она совсем дитя. Что такое двадцать семь лет? Подросток! Но выглядела она, конечно, старше. И ощущала себя взрослой. Именно поэтому она молчит, не рассказывая никому об этом странном сне. «Взрослые» обычно так и делают.
Тем более, что следующие дни были спокойными: они ехали по лесам и лугам, наслаждаясь щебетанием птиц и запахом лесных цветов, о чем-то болтали, плели венки и пели псалмы, которые здесь, на просторе, звучали куда торжественнее, чем в церкви, заезжали в деревни, где покупали хлеб, молоко и медовые лепешки, ночевали на сеновалах и вообще — отдыхали душой и телом. Соль готова была так путешествовать вечно, а Ахиор молодел на глазах.
Заехали и в Белогорье, где эльф заказал себе новые сапоги, а потом долго ворчал, что раньше было лучше. По общему согласию, ночевать в гостинице не захотели — плевать на ванную и постель, озеро в лесу и шелковая трава ничуть не хуже, зато и глаз любопытных нет. А вот в знаменитых на весь континент кадарских банях Соломее понравилось — слов нет, как хорошо попариться, а потом, обмазавшись глиной, отдаться в умелые руки опытных банщиц.
Именно там ее снова настигло видение.
После Кадары Ахиор снова ведет внучек в лес. Еще пара дней — и они окажутся в эльфийских землях. На границе живет клан Трилистников — самый воинственный из всех. Отсюда родом Аарон, здесь же и его семья. Ахиор все нетерпеливее вглядывается в зеленые кусты. Еще немного — и они прибудут в Облачную Чащу, а оттуда и до Озерного Края рукой подать.
Глава 15. Трилистники
Сон был ярок как никогда. Третий. Каждый знает, что если видение повторяется трижды, то оно истинно.
Сегодня Орр-Вооз ведет себя совсем по-другому. Притягивает ее к себе, целуя, зарываясь пальцами в волосы.
— Соль, — шепчет он. — Ты одна меня здесь держишь. Умереть бы… но я все еще верю, что пока ты меня любишь, я не уйду за Грань. Умирать страшно, Соль. Я не хочу… я не готов!
Она просыпается, не понимая, где находится. Лицо мокрое от слез. Из груди вырываются всхлипы. Он не может умереть, кто угодно, но только не Орр-Вооз! Соломея уверена, что спасет его, только нужно торопиться. Она уже не очень хорошо всё помнит, но ощущение того, что вот-вот произойдет что-то непоправимое, не отпускает.
Соль вскакивает и начинает седлать свою лошадь. Ахиор приподнимается на локте, трет глаза, не осознавая еще, что происходит. Зачем Соломея отвязывает коней и разгоняет их? Зачем подхватывает мешок с запасами пищи? И только когда девушка бьет пятками коня, срываясь в сторону леса, он вскакивает с воплем:
— А ну стой, глупая! С ума сошла?
— Я нужна ему, — крикнула, не оглядываясь, Соломея. — Он меня зовёт!
— Да ты не знаешь, где он!
— Найду.
Ахиор зарычал бессильно, сжимая кулаки. Что ему делать, он не знал. Лошадей ловить? Чертовка все предусмотрела! Девочек не бросить. С ними — пока лошадей поймаешь, пока найдёшь след. Одно только и успокаивает: в лесу явно должны быть патрульные. Авось поймают дурочку.
Пес рыкнул в растерянности. Он тоже не знал, бросаться ли за беглянкой, или охранять детей.
— Давай за ней, — буркнул эльф. — За девочками присмотрю.
Пес кивнул и серой молнией исчез в кустах.
Ева и Ана смотрели на Ахиора перепуганными глазами, и ему пришлось срочно взять себя в руки.
— Не волнуйтесь, ее догонят Трилистники, — неопределённо махнул рукой эльф. — Вперед, ловить лошадей.
Вспомнив, как раньше в его народе дрессировали коней, он издал переливистый свист, но кони сделали вид, что первый раз такой сигнал слышат, да еще заржали насмешливо. Попытался было подойти ближе к своему транспорту, но тот издевательски скосил на него глаза и скакнул в сторону.
— Твари, — проворчал Ахиор. — Не кони, а твари, честное слово.
Эльфы обычно интуитивно понимают животных, но у Ахиора другие таланты. Он специалист по подземельям. С лошадьми он вовсе не умеет находить общий язык. Ему больше нравятся крысы.
Ева хмыкнула и спокойно пошла к одной из лошадей, размахивая травинкой. Лошадь сделала шаг ей навстречу. Ана достала из кармана яблоко и протянула второй. Лошадь охотно потрусила к ней. Не прошло и пяти минут, как все три животных были пойманы и встреножены.
— Ладно, — вздохнул мужчина, забираясь в седло. — Вперед. Насколько я помню, Трилистники где-то рядом.
— Ближе, чем ты думаешь, незнакомец, — раздался вкрадчивый голос у него над ухом.
Ахиор подскочил от неожиданности, едва не свалившись с коня. Перед ним на красивом крупном чёрном жеребце возвышался высокий эльф с тяжёлым лицом. Он был похож на кого-то знакомого, но на кого — мужчина не понял.
— Я Ахиор из рода Танцующего пламени, — быстро и нервно сообщил он эльфу. — Сопровождаю этих юных леди к их бабушке. И еще одну юную леди я упустил.
— Соломею? — проявил завидную осведомлённость мордатый. — Видели мы ее. Мальчики догонят.