Марианна Красовская – Светлая душа темного эльфа (страница 10)

— Ну да. Я имел в виду, умственные сложности… ой, ладно. Ты меня понял.

— Да. Поехали?

Больше вокруг не было никаких деревьев, даже трава закончилась, только сухие острые стебли и пыль. Не самая приветливая земля у орков. Неудивительно, что они и народ такой же, как их земля — грубый, жесткий и бескомпромиссный. Тут можно лишь быть агрессивным — или умереть. Но Орр-Вооз был с Аароном не согласен.

— Земля не так уж и плоха, — говорил он. — У воды все растет как бешеное. Там тростник сахарный. Сейчас разгар лета, сейчас сухо. А зимой дожди. Что нам мешает зимой выращивать овощи? Женщины, кстати, так и делают. А какие тут, в нижних Пустошах, луга заливные! Если сделать плотину, то можно сады сажать. Только кому это надо, плотины делать?

— Тебе? — предположил эльф, позевывая. — Я в тебя верю, Орр. Вперед, к цивилизации!

Орк посмотрел на него едва ли не с ненавистью. Он любил Аарона, но его легкомысленные шуточки порой страшно его бесили. Эльф вообще не понимал, в чем проблема — да и куда ему! Он и в Пустошах-то не был, только по краю иногда ездил. Ничего, теперь побывает. Посмотрит, что такое орки.

Если бы Орр-Вооз мог предположить, насколько он окажется прав! Его мысли оказались буквально пророческими.

Солнце стояло в зените. Палило нещадно. Орк был привычен к жаре, но и ему казалось, что все вокруг плывет. Бедный эльф, родившийся в лесах, едва не терял сознание, держась на лошади из последних сил. Орр обещал, что через пару часов они достигнут деревни, где останутся до ночи. Аарон неплохо владел оружием, был ловок и стрелял отменно, и оттого мнил себя воином. А воины, как известно, не ноют и не падают в обморок от жары.

Потом оказалось, что воин из него посредственный. Вылетевший из-за какой-то голой скалы отряд орков показался и ему, и Орр-Воозу многочисленным, словно саранча, хотя там от силы была дюжина бойцов. Аарон даже не успел выхватить свой короткий легкий меч. Удар дубинкой по затылку милосердно отправил его в прохладную тьму.

Орр-Вооза взять было не так просто. Он успел выдернуть из-за спины двуручный меч и спрыгнуть с коня. Троих он уложил сразу, но оставшимся удалось его отвлечь, пока какая-то тварь не напрыгнула на него сзади, с силой толкая вперед. Он упал, но продолжал драться как лев. В конце концов его скрутили, обмотали веревками, будто колбасу, и принялись с наслаждением избивать ногами.

Он предвидел это. Он умел терпеть любую боль. Вот только безумно стыдно было за то, что он втянул в свои внутренние дела Аарона.

Глава 10. Неприятности

Очнулся Аарон в какой-то яме, глубокой и грязной. Сверху яма была прикрыта металлической ржавой решеткой. Из этого можно было сделать два вывода. Во-первых, орки, оказывается, все же добывают металл и немного владеют кузнечным делом. А во-вторых, он в плену. В плену у орков Аарон не бывал ни разу за свою длинную жизнь. В эльфийской тюрьме был, в человеческих казематах тоже, а вот у орков — еще не приходилось. Кто следующие? Гномы? Гарры?

Он потрогал затылок — волосы были заскорузлые от крови, но рана уже затянулась. Сколько же он был без сознания? Хотелось пить и есть, но пить все же больше. И помыться — он чувствовал, что от него воняет, как от коня. Орки явно не ждали, что он помрет — иначе бы решеткой не закрывали, а значит, его все же должны кормить.

Все, что он мог — молча устроится поудобнее (как будто в холодной грязной яме это возможно) и попытаться дремать. Сон — это роскошь, от которой не было смысла отказываться. Однако пересохшее горло изрядно портило настроение, и дремота была больше похожа на болезненное забытье. Наступал вечер. Небо, расчерченное решеткой в неровную клетку, начало темнеть. Похоже, про него забыли. Может быть, это всё же яма для трупов? А решетка для того, чтобы их не сожрали раньше времени? Едят ли орки себе подобных? Аарон не знал, но предполагал, что все возможно. Он поднялся на ноги и попытался допрыгнуть до решетки, но ожидаемо не смог. Это ж надо какие умельцы — такую глубокую яму выкопать! Даже не выкопать, а выдолбить — стены ямы были прочные и как-то сделать в них выемку не выходило.

Ночь он провел, дрожа от холода. Хорошо, что эльфы живучие. Человек бы уже заработал воспаление легких. На рассвете две поганые черные рожи заглянули к нему через решетку, а потом сняли ее и сбросили в яму еще одно тело.

— Эй, принесите воды, — крикнул им Аарон, уворачиваясь от своего нового соседа.

— Попостись, ушастый, тебе полезно, — гыгыкнул один из орков.

— Да и вам не помешает, — буркнул Аарон, переворачивая сброшенный куль.

Он, наконец, разглядел, кто это — и его затошнило. Орр-Вооз был избит до состояния куска мяса. Но дышал, слава Всевышнему, дышал, хотя в груди у него хрипело и булькало. Аарон усадил вождя к стенке, приподнял ему голову. Тот поглядел на него из-под распухших век неожиданно острым, осознанным взглядом.

— Ара, а зубы приживить обратно можно? — еле слышно проскрипел орк. — Жалко же.

Он с трудом разжал ладонь, показывая два великолепно здоровых верхних зуба: клык и резец.

— Можно, — сказал Аарон сухо. Он, понимая, что Орр-Вооз точно будет жить, немного успокоился. — Давай.

Эльф заставил приятеля открыть рот, заглянул туда, поморщился — и уверенно вставил зубы в десну. Где-то он читал, что они должны прижиться; впрочем, на орках заживает как на собаках. Приживутся обратно — хорошо. Нет — ну нет, так нет. Потом вставят металлические или из кости. Эльфы живут долго, и зубы волей-неволей им приходится лечить.

— Слушай, а у вас новые не вырастают, что ли? — полюбопытствовал Аарон, ощупывая Орра. — У эльфов вырастают. Правда, медленно очень. Лет через пятьдесят после удаления, а то и больше.

Орк только промычал что-то, закатил глаза и потерял, наконец, сознание. Это было на руку эльфу. Он вправил кость на сломанной руке, туго перемотав ее обрывками своей рубашки и перевязал ребра. Тщательный осмотр показал, что все здесь было не настолько плохо, как показалось ему с перепугу. Крови было много: сломанный нос, разбитые губы, рассеченный висок. Опаснее всего была именно рана на виске, но раз Орр-Вооз пришел в себя, за его жизнь можно не волноваться.

Его даже не обыскали. На поясе по-прежнему висела фляга с той самой водой от дуба, и теперь Аарону и в голову не пришло брезговать. Он осушил ее в несколько жадных глотков, а последние капли вылил на кусок тряпки, оставшейся от его рубашки, и осторожно протер лицо Орр-Вооза, немного убирая следы крови. Иголка и нитка всегда была в небольшом кармашке пояса, поэтому Аарон смог зашить рану на виске и несколько порезов на теле Орра. Потом он молился, долго, вдохновленно: орка он считал своим другом, и поэтому молитва выплескивалась из него сама, без какого-то участия разума. Молиться за близких всегда было легко.

Его разговор с Богом прервал мешок, упавший сверху: там была вода и два куска мяса. Справедливо рассудив, что орку жевать будет крайне сложно, эльф съел оба. И плевать, что он понятия не имел, чья это плоть.

Орру было намного лучше. Раны затягивались на глазах, жара не было, хрипы и присвист в груди исчезли. Он всё еще не приходил в себя, но это было вполне объяснимо, и Аарон не стал волноваться. К тому же вдвоем было значительно теплее. Он плотно прижался к большому теплому орку и мирно заснул.

— Да я везунчик, — пробормотал Орр-Вооз, очнувшись. — Не зря длинноухого с собой привез! Теплый он, зараза, почти горячий!

Зубы у него стучали от холода. Тело ломило. Но в целом состояние было настолько хорошее, насколько вообще было возможно в этих условиях, и за это явно стоило благодарить эльфа. Орр дотронулся до виска, с удивлением обнаруживая зашитую и практически зарубцевавшуюся рану. Силен ушастый! Потом орк залез пальцами в рот, трогая зубы, и с удовлетворением понял, что зубы, кажется, держатся. Вопрос в том, надолго ли? Живым его не оставят, это точно.

— Ара, эй, Ара! — толкнул он спящего товарища. — Пора валить.

Эльф проснулся мгновенно, словно и не спал. Открыл ясные зеленые глаза, посмотрел наверх и кивнул.

— Подсади, — скомандовал он орку.

Тот послушно сложил ладони, позволяя эльфу встать на них, как на ступеньку, и даже не поморщился, когда Аарон забрался ему на плечи. Эльф всегда был тощ до безобразия и хрупок в кости. Весит, как ребенок.

Аарон попытался сдвинуть решетку, но ему это не удалось. Он не мог знать, что она прижата к земле крупными валунами.

— Не хватает сил, — коротко констатировал он, спрыгивая. — Давай ты попробуй.

— Ты больной? — удивился Орр-Вооз. — Я тебя раздавлю.

— Ты уж как-нибудь, — вздохнул эльф. — Другого варианта нет.

Но и орку сдвинуть решетку не удалось. Он попытался погнуть прутья, но тоже не смог. Ситуация — хуже некуда.

— Есть куда, — оптимистично ответил Аарон на эту фразу. — К примеру, кто-то из нас мог бы быть трупом. Или даже оба. Кстати, что ты тут делаешь? Что-то пошло не по плану?

В ответ на эту явную издевку орк заржал, но тут же поморщился и потер ребра, которые полоснуло болью.

— Представь себе, — ухмыльнулся он. — Пока все по плану. Через пару дней здесь будет отряд моих мальчиков. Я же специально один поехал, чтобы незаметно и тихо было. Собственно, был готов… вот к этому.

— Самоубийство — один из самых тяжелых грехов, — назидательно пробормотал эльф. — Глупость, впрочем, тоже, особенно от умного эльфа… в смысле, орка.