Марианна Красовская – Некромантика по любви (страница 41)

— Тогда в чём же смысл вашего иска? — удивлённо выгнул светлую бровь Алистер. — Судя по тому, что мы здесь успели услышать, больше всего лорда Шарля затронула, как вы выразились, «возможность удовлетворения леди Аделью самых низменных потребностей лорда Морроуза». Нам даже на миг показалось, что суд наш проходит не в Галлии…

Балкон тут же грянул громом дружного смеха. Шарль побледнел, а я наконец-то рискнула взглянуть в сторону Эдвина. Взглядом, полным самого искреннего сожаления и раскаяния, лорд смотрел на меня. Словно бы в этом зале и не решалась судьба рода Морроуза. В этом весь он. Как можно было не полюбить этого восхитительного человека? Я мягко улыбнулась любимому, никого не стесняясь и ни о чем не жалея.

— Это не имеет никакого отношения к основным обвинениям в адрес милорда Морроуза. — задумчиво подал голос Максимилиан Оберлинг, в руки которого секретарь живо вложил наш с Эдвином договор. — Простите меня, Ваше Величество, но неужели я один вижу желание оскорбить леди Вальтайн?

— И попытку вывести милорда Морроуза из состояния душевного равновесия, безусловно, — согласился с ним король. — Второе предупреждение, лорд Шарль. Ещё один неосторожный шаг, и мы будем вынуждены просить вас покинуть зал королевского суда. — Раздражённо постучав пальцами по столу, Алистер снова нахмурился. Ему явно начинал надоедать этот фарс. — Но что скажет нам королевское обвинение?

Вот оно. Я вдруг отчётливо поняла, что настоящий спектакль начинается именно в эту минуту. Выступление Шарля было лишь неудачной и сыгранной плохо прелюдией. Тьен медленно выпрямился и с немалым достоинством поднялся.

— Ваше Величество, уважаемый суд, — начал он, кинув на меня быстрый взгляд. — Если нет возражений, я позволю задать себе несколько действительно важных вопросов свидетельнице.

Возражающих не нашлось, Эдвин мрачно молчал, снова ссутулившись, король кивнул. Зрители затаили дыхание.

— Миледи Адель, знали ли вы о чудовищных операциях над живыми людьми, проводимых в «Крапиве?»

И настал он, мой час. Не снимая растерянно-светской улыбки с лица, я ответила:

— Безусловно, милорд. В этом не было никакой тайны, я даже участвовала в спасении девочки после аварии на железнодорожной станции. Я действительно сильный маг и очень надеюсь, что смогу помогать милорду и впредь.

Трибуна тут же вспыхнула цветом ясного летнего неба.

— Спасибо, миледи. Лорд Морроуз ставил эксперименты на детях?

— Нет, милорд, Морроуз лишь ассистировал при операции, проводимой доктором Лиамом Соверьеном.

Тьен молча выгнул бровь, выдержав паузу и явно давая понять, что я могу продолжать, и он жаждет услышать детали той операции.

— Некромант заморозил оторванную руку девочки, доктор пришил её. И наутро малышка уже могла держать ложку. Настоящее чудо. Я не врач, но на мой взгляд, именно благодаря магии лорда Морроуза у девочки появились шансы на жизнь. Кто знает, смогла бы она выжить, даже оставшись калекой?

Трибуна переливалась всей гаммой небесной голубизны. Зал слушал меня, затаив дыхание.

— Защита лишь может добавить детали, — согласно кивнул Макс Оберлинг. — В тот день Эдвин Аристарх Гортрем Морроуз совместно с доктором Соверьеном действительно провели впечатляющую работу на станции. По самым скромным подсчётам защиты только благодаря их участию были спасены жизни не менее полусотни граждан нашего королевства.

— Почему мы об этом не знали? — нахмурился Алистер.

— Отчёт о событии должен был направиться в королевскую канцелярию через ловчее управление Брюста, — кисло поморщился Тьен. — И остаётся лежать там в столе. По странному стечению обстоятельств главный ловчий города приходится родным сыном бывшей кухарки Морроуза. Предварительно заявленной, кстати, главным свидетелем обвинения Эрлингов. — Тьен бросил насмешливый взгляд в сторону напряженного Шарля. — Миледи, скажите, а правда ли то, что при операции лорд некромант использовал дар маленького сироты, своего воспитанника — Кристиана?

— Нет, — громко ответила я, и трибуна вдруг ярким всполохом покраснела. Пальцы кольнула острая боль, я поморщилась и внятно добавила: — Кристиан — не сирота. Он сын милорда.

Трибуна вдруг медленно посветлела, снова светясь голубым. Удивительно и странно. Я ждала позора, болезненного удара, но… Я ведь снова сказала правду. Кристиан называл лорда Морроуза папой. А Эдвин позволял к себе так обращаться. Он любил мальчика как родного сына. И я тоже всем сердцем привязалась к этому смелому, доброму и бесконечно талантливому ребёнку и хотела бы стать ему матерью.

— То есть, — Максимиллиан хитро прищурился, — вы хотите сказать, что отец в полном праве привлекать сына к таким операциям?

— Я хочу лишь сказать, что Кристиан очень силён. Фамильный дар смерти требует самого строгого контроля, и учиться им владеть нужно с самого раннего детства. На это вряд ли кто-то осмелится возразить! — окончательно осмелев, я вздёрнула подбородок и упрямо взглянула на Тьена.

Неожиданно Оберлинг посмотрел на меня уважительно.

— Последний вопрос, леди Адель, — Тьен вдруг развернулся в сторону Шарля и, не сводя с него взгляд, очень громко произнёс: — Изначально выступая одним из основных свидетелей обвинения после прохождения обязательного досудебного ритуала, воспитанница лорда Морроуза Валери вдруг впала в истерику и теперь лишь рыдает, не в силах вымолвить и слова. Второй свидетель обвинения — кухарка Джанетт Мантикор — четверть часа назад потеряла сознание в серой свидетельской зоне и до сих пор не приходит в себя. Следствием был доподлинно раскрыт факт ментального воздействия на обеих свидетельниц. Более того, вы, леди Вальтайн — тоже ценный свидетель. Наши целители уверяют, что на вас есть следы как свежих попыток подобного воздействия, так и довольно старых. Есть ли у вас какие-то объяснения этому факту?

— Да, милорд. Я доподлинно знаю, кто это сделал.

Глава 30

Апофеоз!

— Прежде чем вы назовёте имя, миледи, я должен вас строго предупредить, — тут Максимиллиан посмотрел на меня даже с некоторым сочувствием. — Бездоказательные обвинения могут быть расценены королевским судом, как клевета. И боюсь, что за подобное преступление вам придётся ответить по всей строгости закона.

— Да, милорд, — я кивнула, как катайский болванчик и постаралась придать своему голосу должную уверенность. — Поверьте, я теперь отлично знаю, что такое клевета. — И вновь вцепившись онемевшими пальцами в такую надёжную и незыблемую крышку свидетельской трибуны, выдохнула: — наш сосед, лорд Шарль Эрлинг постоянно оказывал ментальное воздействие на меня лично и на всю женскую половину «Крапивы», включая служившую там прислугу и нашу воспитанницу, Валери Эйн.

Воцарившуюся в зале плотную тишину, казалось, можно было рубить топорами. Отчётливо слышались звуки проезжающих мимо каменного здания суда мобилей и карканье городских ворон. Раздавшиеся громкие аплодисменты прозвучали, как выстрелы. Шарль, сидевший за чёрным столом, медленно хлопал в ладоши. Он не сводил с меня взгляда, и в холодной голубизне прозрачных глаз Эдвина светилось плохо скрываемое торжество.

— Браво, миледи! — наконец выплюнул он, с выражением таким выражением лица, словно нашёл таракана в овсянке и теперь вынужден рассчитать всю прислугу. — Позвольте же спросить, как на чём основаны столь глубокие выводы?

Я перевела взгляд на короля. Шарль точно мне не указ. Я что-то не припомню его имени в коротком списке тех, кто со мной может разговаривать подобным тоном.

— Отвечайте, миледи, — Максимиллиан мягко мне улыбнулся. — Почему вы так считаете? Для этого есть основания?

Сложный вопрос. Нахмурившись и заставляя себя не смотреть в сторону Шарля, я постаралась ответить уверенно и по-военному чётко.

— Первые подозрения у меня появились уже через несколько дней после знакомства с соседом. Он мне сразу же невероятно понравился, понимаете? — заметив снисходительную улыбку на лице короля, я тут же вспыхнула: — Да, Ваше Величество! Я понимаю ваш скепсис. Лорд Эрлинг — молодой и привлекательный мужчина. Но этого недостаточно для столь ярких чувств!

Тут я замялась, бросила взгляд в сторону Эдвина и тяжко вздохнула. Морроуз злобно сверлил взглядом Шарля. Если б он был магом огня, то чёрный стол и всё, сидящие за ним, уже вспыхнули бы костром.

С трудом оторвавшись от восхитительного зрелища, я заставила себя посмотреть на короля и продолжила:

— Эта тяга была какой-то болезненной, назойливой. Я мечтала о встрече с соседом, я мысленно с ним разговаривала, для меня всё остальное словно бы стало совершенно неважно. Можно предположить, что это была самая обычная влюблённость. Но я — маг, Ваше Величество. И постороннюю магию чувствую. Меня учили, что от ментальной магии можно защититься, это не так уж и сложно. Должна сказать, что простейшая защита разума сработала весьма быстро и эффективно. Влюблённость словно рукой сняло. С настоящими чувствами так не бывает.

Уверена, лорд Тьен Оберлинг мог бы мной гордиться. Как ловко я повернула! Слукавила лишь в одном: я ничего не заметила. Но способ избавления от ментальной магии и правда имелся: работа и новые привязанности. Дети и Эдвин, всегда бывший рядом, и стали самой эффективной защитой. И, конечно, любовь, неожиданно возникшая между нами. По сравнению с ней — настоящей, глубокой и взрослой — наведённой Шарлем морок казался чем-то жалким и грязным.