Марианна Красовская – Некромантика по любви (страница 38)
Закончив обвязывать меня широким поясом, расшитым серебряной нитью, Люси отступила на шаг, и тон её разительно изменился.
— Фрэй? — я сразу же догадалась.
— Передать записку прямо в суде не получится, я уже узнавала. Но… он ведь поймёт. Ему достаточно даже взгляда.
Вспомнив письмо Эдвина, я снова едва удержала слёзы.
— Да. Люси. Я сделаю всё, что могу.
И мы крепко обнялись.
Выйдя в холл, я перевела дух и приложила ладони к щекам, с немалым трудом вспоминая заклинание утренней свежести, одно из немногих, выученных ещё в юности. Против подобной универсальной магии матушка никогда не возражала. Ощутила холодное покалывание на коже, бросила взгляд в круглое зеркало, украшавшее выход из дома. Вполне симпатично, и цвет платья мне очень идёт. Цвет глаз сразу стал отливать бирюзовым. Ореховый? Пусть Эдвин как хочет, так его и называет. Хоть серо-буро-малиновым. Уф!
Крепко зажмурившись, снова похлопала ещё раз себя по щекам. Я должна выглядеть достойно. Как может выглядеть лишь человек, преданно служащий дому Морроузов, и получающий привилегии по заслугам…
Путь к зданию королевского суда я помнила очень смутно. Мобиль, предоставленный канцелярией ловчих, походил на катафалк и был также удобен. Судорожно цепляясь за мускулистую руку Михи, я думала только о том, как бы не выпасть через приоткрытое окно и не разбить лоб о водительское сидение.
Выходя из мобиля, я пошатнулась, но Миха проворно меня подхватил, проявив удивительную для деревенского парня галантность. Я бросила взгляд на него и мысленно удивилась видимым переменам: рядом со мной возвышался не великовозрастный рыжий мальчишка, а симпатичный молодой мужчина в тёмно-синем кителе с рядом серебряных пуговиц и такого же цвета брюках. Наша с ним пара производила внушительное впечатление. Дом лорда Морроуза явно не экономил на своих людях…
Огромное здание с колоннами и львами возле высокого гранитного крыльца. Арка дубовых дверей, далёкий гул голосов там, за высоким порогом. Я сделала шаг, тронула пальцами ручку и окаменела. Что меня ждёт там, впереди? Что ждёт нас всех? Мне совершенно не нравилось ощущать себя мелким кофейным зерном, попавшим между огромными жерновами вершителей человеческих судеб.
— Миледи, нам пора, — осторожно напомнил мне Миха. — Но перед тем как мы войдём, — тут Миха замялся и отвёл взгляд, — лорд Оберлинг просил передать вам дословно, простите…
— Я успела привыкнуть к милорду и его странным манерам, — оглянувшись на телохранителя, я только пожала плечами. — Говори, и пойдём.
— «Ты должна стать звездой этой премьеры, малышка. Не вздумай её провалить, в партере стоит ящик с тухлыми яйцами.» Так, кажется. У меня память хорошая.
Не удержавшись, я рассмеялась и пальцами тронула край рукава куртки Михи.
— Не удивляйся. В старом Льене была такая театральная традиция: за плохую игру актёров закидывали тухлыми яйцами. Он так пошутил, не волнуйся.
Глупая шутка, но нервное напряжение, скопившееся за прошедшее утро, меня разом отпустило. Как будто с души соскользнуло и растворилась в граните крыльца. Я расправила плечи, задрав подбородок, оправила юбку и смело шагнула вперёд. Миха взялся за ручку двери, меня пропуская, и почтительно поклонился.
Темнота холла огромного серого здания тут же вспыхнула яркими молниями десятков фотовспышек.
Раздались громкие возгласы. Вездесущие газетчики ждали именно меня. Вопли: «Она здесь!» должны были напугать юную девушку, выбить из колеи. Но за мной сейчас стоял не только мужественный телохранитель, тут же прикрывший собой от особо назойливых репортёров, но и Крапива, и дети, и Эдвин.
«Он тобой просто дышит».
Нет. Назад пути нет. Не на ту вы напали, столичные крысы. Не опуская взгляда, я спокойно улыбнулась и двинулась в сторону распорядителя, чей белый камзол заприметила сразу же.
Прима так прима. Тем более что в партере стоит приготовленный ящик с протухшими яйцами…
Глава 28
Акт первый
— Миледи? — распорядителем оказался рослый белоголовый старик, древний и невозмутимый, как гранитная колонна, рядом с которой он возвышался.
Оно словно не замечал того хаоса, что продолжал бушевать за нашими с Михой спинами. Слепящие блики вспышек и громкие вопли газетчиков были недостойны внимания королевского распорядителя.
— Аделаида Вальтайн, — представилась я уверенно. — С телохранителем.
— Сударь? — старик изобразил лёгкий поклон в сторону моего спутника.
Миха, бесшумно выросший за моей спиной, тоже кивнул.
— Миха Голимов, личный водитель милорда Морроуза, временно поручившего мне охрану леди Вальтайн.
Я хотела поправить его, заявив, что напрасно они меня так называют, но в эту секунду слева снова вспыхнула вспышка, и я промолчала. Не буду давать новых поводов для сенсаций. Пусть как хотят, так меня и называют.
Старик плавно взмахнул длинной рукой, и в ответ на его странный жест из нас окружавшей разношестной толпы вынырнул юный парнишка, почти подросток. Его сразу же выделяла очень светлая, почти белая форма, уверенный взгляд и короткая стрижка. Старик бросил ему несколько слов и кивнул в сторону зала, а я поняла лишь, что этот мальчишка проводит нас с Михой на места для свидетелей.
Поручив меня провожатому, распорядитель потерял к нам всякий интерес и медленно отвернулся, давая понять, что разговор наш окончен.
Я было замялась, решая, не стоит ли с ним попрощаться, но притихшие было газетчики вдруг возбудились и кучно рванули назад. Толпа праздных зевак, скопившаяся в холле суда, отхлынула вместе с ними. Только пухленькая молодая женщина с пушистыми рыжими кудрями в мужском костюме чуть задержалась, выразительно меня оглядев и залихватски подмигнув. Я без труда узнала супругу Тьена Оберлинга. Она здесь явно не случайно. Впрочем, у этой журналистки репутация весьма скандальной и дерзкой особы. Что ж, с таким мужем за спиной можно себе позволить некоторые вольности.
Сразу стало светлее, подул робкий сквозняк, и я облегчённо вздохнула. В эту секунду парнишка, наш провожатый, наконец обратился ко мне, произнеся неожиданно низким и мягким голосом:
— Миледи, пойдёмте. Заседание вот-вот начнётся, газетчики ждут появления короля.
Счастье какое! Не по мою душу сегодня собралась стая бездушные люди со вспышками. Наш проводник развернулся и поспешил в сторону зала суда. Я перевела взгляд на вдруг посеревшего Миху, и сердце вдруг дрогнуло от предчувствия. Выглянув из-за широкого плеча великана, я наконец-то увидела то, что так его впечатлило.
В холл строем входили рослые ловчие, облачённые в чёрную форму без знаков отличия. Едва минуя порог, они тут же растягивались в цепочку, отодвигая толпу ближе к стенам, и вытаскивали из-за колонн особенно изворотливых журналистов.
Следом за ними вошёл караул в форме королевской гвардии и вооружённый, как будто бы на войну. Чеканный шаг, окаменевшие лица. За ними в дверях показался… Нет. Не король.
Мой Эдвин. Мрачный, чёрный, сутулый, как ворон, взирающий на толпы врагов со столба кладбищенской ограды. Бледная маска лица, провалы чёрных глаз, невидящий взгляд куда-то поверх голов толпы. Я замерла, позабыв, как дышать. Как же ему сейчас больно! Королевские игры жестоки.
Секунды стучали в ушах, наш проводник затерялся в толпе — как бы не упустить его из виду! — а я не могла заставить себя сдвинуться с места. Наши с Эдвином взгляды вдруг встретились. Мир вокруг словно замер, попятился в стороны, все звуки затихли. Остались лишь мы, двое, мужчина и его женщина.
Не помня себя, я сделала широкий шаг вперёд, но тут же мягко, решительно и однозначно была остановлена Михой. Не сводя с меня глаз, Эдвин сообщил что-то тихо ловчему, весьма почтительно наклонившемуся к нему, и кивнул в мою сторону. Тот тут же понятливо поклонился и быстро исчез.
Последнее пересечение взглядов. Нужно как-то его поддержать, сделать что-то… Но что? Продолжая сжимать в кулаках подол платья, я ему улыбнулась. Эффект моя робкая и испуганная улыбка произвела ошеломительный. Эдвин вдруг выпрямился, прищурился, расправил плечи, став сразу выше и шире. Посреди мраморной круглой площадки уже через мгновение стоял не кладбищенский ворон, а маг, равного в силе и магии которому не было во всём нашем королевстве.
Чёрная дымка скользнула с груди некроманта, закружилась, мягко обхватывая запястья, ласково заклубилась между его длинных пальцев. Толпа тут же отпрянула, отхлынула тёмной волной, буквально размазываясь по стенам обширного холла.
— Идёмте, миледи, — Миха взял меня под руку и настойчиво потянул в сторону зала. Сделав пару коротких шагов, я снова оглянулась. Эдвин спокойно улыбался, глядя нам вслед. У нас всё должно получиться. Но почему мне так горько от этой улыбки?
Гулкий зал королевского суда действительно походил на театр. Вместо сцены на высоком каменном пьедестале здесь возвышались три трона. Центральный — с короной и гербом королевства — явно предназначался для Алистера. За спинкой королевского трона грозно взирала на потомков статуя Иеронимуса II — основателя нынешней судебной системы. Слева стоял чёрный трон, увенчанный фигурой летящего чёрного филина — покровителя ловчих. Справа возвышался трон белый, с незнакомым мне знаком щита.
Мальчик-сопровождающий терпеливо дождался нас около входа в зал и теперь уверенно вёл по широким проходам к центру «партера», по пути объясняя: