Марианна Алферова – Темногорск (страница 50)
Книга, как всегда, раскрылась наугад, и эта фраза первой попалась на глаза. Та самая фраза, что тумбочку открывала, где кейс с личными знаками членов Синклита лежал. А ведь в прошлый раз книга эта выдать Роману тайну не пожелала.
Дальше читать Тине не хотелось. Потому что дальше шло про войну и смерть.
«Это же Михаил Евгеньевич меня предупреждает», – с тоской думала Тина, поглаживая раскрывшуюся страницу.
Она не сразу сообразила, что кто-то яростно колотит в дверь.
Эмма Эмильевна появилась на пороге и сказала:
– Страх-то какой…
– Что случилось? – У Тины задрожал голос.
– Юлий Стеновский, Романа Вернона ученик, пришел, – проговорила вдова Чудодея и всхлипнула.
Тина бросилась в прихожую, где, дожидаясь, стоял мальчишка.
– Добрый вечер, Алевтина Петровна.
– Тебя Роман прислал? С ним беда, так ведь?
– Беда.
– Идем к нему скорее! – Она накинула на голову белый платок, надела пальто. Бегом кинулась к воротам. Юл – за ней. Тина хотела свернуть к дому Романа.
– Его дома нет, – остановил ее мальчишка.
– Где же он?
– У меня гостит. Нам в другую сторону надо.
– Что случилось? Что с ним?
– Ранен он. Пулей заговоренной.
Тина покачнулась, будто эта пуля, о которой мальчишка сказал, в нее попала. Покачнулась, но устояла.
– Что с вами?
– Ничего страшного, словом ведьму не убить. А бабы – они все ведьмы.
На Ведьминской страх что творилось. Несколько человек пытались выломать ворота в доме Пламенюги, но сталь не поддавалась: держались заклинания старого колдуна. Жалкую хибару Слаевича подожгли (охранные заклинания охраняли этот дом только в Звездный час). Весь сруб уже пылал, и никто не собирался его тушить. Зеваки толпились на улице, висли на заборах, улюлюкали, глядя, как пламя вырывается из-под крыши.
– Эй, глянь, знакомый колдунишка нарисовался! – крикнул сухорукий Вован, тыкая черным скрюченным пальцем в Юла.
Тина развязала платок, прижала юного чародея к себе и на голову ему белый край накинула. Вован растерянно закрутился, не понимая, куда испарился его обидчик.
– Эй, Вован, – окликнул незадачливого пацана приятель, – там гараж раскурочили наконец! Помчали!
Толпа, оставив хибару Слаевича догорать, бросилась к особняку Тамары Успокоительницы. В хоромах Тамары стальные двери и стальные решетки на окнах, стены кирпичные в руку толщиной, но что сталь и кирпич без охранных оберегов? Находчивый народ мигом сообразил, как быть: несколько человек забрались на крышу, сорвали металлическую черепицу и, пробравшись внутрь, распахнули двери. Растащив все ценное, что было в комнатах, погромщики подступили к бетонному гаражу. Кто-то догадливый с ближайшей стройки притащил отбойный молоток и продолбил бетонный потолок, чтобы добраться до сокровищ.
– Неужели сломают? – удивился какой-то дед, наблюдавший за происходящим.
– Не сомневайся, справятся! – хмыкнул проходивший мимо парень.
Часть 3
Глава 1
РОМАН ВЕРНОН
Дверь отворил Мишка. Молча кивнул, отступил в глубь прихожей, за приоткрытую дверь ванной. Тина кинулась в комнату. Роман лежал на диване, свернувшись клубком. Дышал едва слышно. Пальцы правой руки прижимали смоченную в пустосвятовской воде тряпку к ране. Бесполезно. Вся тряпка уже сделалась красной. Как и часть простыни, которую Юл подоткнул под раненого. Время от времени тело колдуна сотрясала мелкая дрожь. Эта дрожь да еще едва заметно поднимавшийся во время дыхания и опадавший живот только и свидетельствовали, что Роман жив.
Тина смотрела на любимого, и все внутри у нее сжималось. Неужели это конец? И он… уходит?
«Не отпущу!» – хотелось крикнуть Тине.
«А силы хватит? – тут же спросил ехидный голос. – Своей силы?»
«Хватит!» – мысленно огрызнулась Тина.
Пуля, найденная Юлом, лежала тут же, на тумбочке у кровати рядом с пробитой серебряной флягой. Колдунья взяла ее, повертела в руках.
Не ошибся Юл: пуля в самом деле была заговоренная. Только кем? Тем, кто залил город черной мутью, что душила людей? Или кем-то другим?
Впрочем, вопрос не о том сейчас! Некогда виноватого искать! Надо думать, что делать. Своим заговором Роману кровь не остановить – его слово сейчас невесомо. Один сильный колдун на другого, равного по силе, заговор наложить не может. Но разве Тина Роману чужая? Роман ей водное ожерелье подарил, навсегда к себе привязал живой нитью. Кто знает, может, та ниточка теперь его спасет? Почему же она не почувствовала, что он в беде? Что плохо ему? Так она ж в ту минуту заклинания охранные накладывала, от Романа отгораживалась. Вот дуреха-то!
Юл вдруг увидел, что пуля мнется в пальцах колдуньи, будто кусок пластилина. Миг – и вот уже не пуля, а что-то вроде заплатки. И эту заплатку Тина лепит раненому на простреленный бок.
– Ну вот… – сказала с облегчением. – Так хотя бы кровить не будет.
Она присела на корточки возле кровати, взяла Романа за руку.
– Тебе лучше, да? – спросила с надеждой, провела ладонью по его лбу. Кожа была прохладной и влажной. Он смотрел на нее с изумлением, будто видел впервые.
– Д-да… – выдохнул едва слышно.
И вдруг дыхание прервалось. Кончилось, иссякло, как внезапно иссякает ключ в жаркий день. А глаза его открылись как-то по-особому и глянули неестественно, как будто видели сквозь. Несколько секунд Тина смотрела и не могла понять, что это конец. Потом выдохнула: «Нет!» Наклонилась, приникла к его губам. Они были холодными, как будто Роман был мертв уже давным-давно. Она выдохнула воздух в его полуоткрытые губы. Раз, второй… Не помогло.
Тина стиснула руку в кулак, собрала всю ярость и силу, весь
Услышала Тина: стукнуло вновь его сердце. Раз, другой… И вот забилось уже совершенно отчетливо.
Роман сделал судорожный вздох, глаза моргнули, губы шевельнулись:
– Тина…
– Я здесь! – Она сжимала его руку, как будто от силы ее пальцев зависело – удержит его на этой стороне или отпустит в небытие.
– Воды, – попросил Роман.
Юл подскочил, протянул кружку с пустосвятовской водой из канистры. Тина дала колдуну глотнуть. Роман закашлялся.
– Его бы в Пустосвятово отвезти и в реке искупать! – вздохнула Тина. – Глядишь, рана и затянулась бы.
– У нас воды много, – сказал Юл. – Канистра почти целая. И еще четыре в машине остались.
– Мало, – покачала головой колдунья. – На рану воду не лей. Она теперь и так закроется.
– Так рана же сквозная. С другой стороны тоже дыра.
– Что ж ты сразу не сказал?!
– А как, ты думаешь, мы пулю достали? – огрызнулся юный чародей.
Пришлось Тине заплатку свою от раны отлеплять (впрочем, кровь уже и не шла почти), вновь разминать пальцами и, разделив ее на две части, лепить с двух сторон к Романову боку. Однако вышло даже лучше: размягченный в ее пальцах металл сделался так тонок, что почти сразу начал срастаться с кожей.
Роман вдруг приподнялся, глянул на бывшую свою любу осмысленно.
– На пустыре Аглаи родник… – выдохнул. – Силу всем колдунам дает, кровь возвращает… – И повалился на подушку.
– Я принесу, – решительно объявила Тина.
– На улицах опасно, – напомнил Мишка, неслышно стоявший все это время в углу и наблюдавший за происходящим.
– Я платком укроюсь, меня никто не заметит, – сказала Тина.
Колдунья хотела взять серебряную флягу Романа, но заметила пробитую заговоренной пулей стенку и не взяла. На кухне отыскала пустую пластиковую бутылку и ушла.
Юл приметил родник на участке Аглаи, когда тот только-только пробился меж камней и осколков бетона. Роман Вернон видел бегущий ручеек уже набравшим силу, тот весело струился, пробивая себе дорогу к речке Темной. Тине пришлось перепрыгнуть через ручей, чтобы перебраться на другую сторону, где удобнее было набирать воду.