Марианна Алферова – Перст судьбы (страница 40)

Я вернулась к себе в спальню совершенно измученная, рухнула на кровать и тут же заснула.

Мне приснился Пират. Он был жирный, упитанный, как в лучшие свои дни, когда с утра до вечера спал на кухне на макушке буфета и вниз спускался, только чтобы отведать куриных потрошков или жирной сметанки. Пират насмешливо глядел на меня круглыми светящимися глазами.

«Глупая девочка, – сказал он, намывая лапкой ухо. – Неужели ты не можешь забраться на галерею по стене?»

«У меня нет когтей, как у тебя», – отвечала я Пирату.

«Отрасти».

Я проснулась. Когти! Ах, если бы лурс догадался войти в библиотеку через первый этаж, он бы легко забрался наверх по стене или по книжным полкам, у него такие отличные когти! Но он почему-то двинулся по коридору второго этажа. Не знал про устройство библиотеки? Или ему все же была нужна сокровищница?

Глава 7. Трактат Виталиано

Итак, сегодня уже пятидесятый день. Лурс жив. Но он почти не двигается. Лежит в углу своей камеры. Когда я вхожу в черную комнату, он не поднимает голову. Я заходила туда трижды. Когда я зашла в черную комнату в третий раз, Витали пил. Он сидел на корточках возле трубы в стене и набирал в ладони воду.

Сегодня я поняла, что молить о чуде бесполезно. Чудес не бывает. Святой Иоанн ничего не будет делать за меня. Он как отец, тот тоже любит повторять:

– Милая Ада, никто за тебя ничего делать не будет.

Пятидесятый день. Витали может умереть в любой момент.

Отец как всегда занят. Совещается. О чем? О чем он все время совещается? Что обсуждает с этими людьми, у которых лица похожи на грязные измятые подушки! Глаза у них серые, как дождливое небо. И еще у них длинные черные мантии, отороченные беличьим мехом. И каждый из них знает, что в одной из ловушек замка непременно кто-то умирает. Советники движутся по коридору, глядя себе под ноги, следят, чтобы ненароком не сойти с красной ковровой дорожки. Каждый из них прошел особое посвящение, каждому из них было позволено завернуться в королевские одежды и пролежать в королевской постели целые сутки. Этот обряд делает их «приближёнными». Только тех, кому король дозволил возлечь на свои простыни, допускают на первый этаж замка.

Слуги тоже проходят подобное «посвящение». Только их в свою постель укладывает Арабелла.

Я уселась в приемной и стала ждать. Луч солнца, пробившись сквозь щель в портьерах, медленно скользил по стене. А вот лурс, он никогда-никогда больше не увидит солнца. Хотя он все еще жив. По дороге назад, в замок, Витали, провожая меня, рассказал, что любит забираться на часовую башню ратуши и смотреть на город сверху. Он это делает почти каждое утро. На часовой башне отлично встречать рассвет.

И я спросила тогда: «Ты возьмешь меня туда, наверх?»

И он ответил: «Непременно».

Он солгал. Я знала, что он солгал. Ему не было никакого дела до меня. Ему нужны были труды Бемана. Или золото из сокровищницы. Неважно, что именно. Главное, я была ему не нужна.

Дверь в кабинет отца отворилась, и стали выходить советники – в длинных пыльных мантиях. Они о чем-то переговаривались шепотом и косились друг на друга. У них было столько мелких ненужных тайн! Я проскользнула мимо старых интриганов в кабинет. Отец сидел в резном кресле и читал какой-то свиток. На маленьком столике перед ним стоял бокал с королевским гербом. Это наше, местное стекло, и оно, в отличие от стекла лурсов, бьется. Однажды я разбила один такой, и меня на год лишили сладкого. После обеда Ирма показывала мне марципановые яблоки и медленно, смакуя, их поедала. А я смотрела на нее и облизывалась.

– Ваше величество!..

– Потом. Я занят, ты видишь! – Он отмахнулся, как всегда.

– Ваше величество, мне нужно с вами поговорить… отец…

– Ну, в чем дело? – Он поднял наконец голову.

– Там этот лурс, в «Колодце дьявола», он уже пятьдесят дней сидит. То есть сорок девять полных, а сегодня – пятидесятый…

– И что?

– Это я дала ему ключ от «калитки карнавала»! Я позволила сделать слепок с ключа. Я сказала ему, что в библиотеке лежат свитки Бемана. И он захотел увидеть эти свитки. Только и всего. Ему нужны были всего лишь свитки! Он хотел узнать, что в них! Прочесть свитки – разве это преступление? Я, я во всем виновата!

Ну, все! Теперь меня сбросят в «Колодец стонов»! Но я испытывала странную радость – надо же, смогла! Не испугалась, не принялась изворачиваться и лгать! Выложила все, как есть! Сказала прямо.

Король откинулся на спинку кресла и насмешливо прищурился. Он был умен – недаром он столько лет правил нашими землями. Он был высокого роста и очень силен физически. Франческо рядом с ним казался жалким котенком. Отца боялись капитаны стражи, советники лебезили перед ним. Но однажды я видела – совершенно случайно – как он, склонившись в нелепом поклоне, что-то заискивающе бормотал перед человеком в черной рясе. Маленький скрюченный человечек протянул отцу руку, и король ее подобострастно поцеловал. А когда тот ушел, снова выпрямился и расправил плечи.

– Лурс в ловушке? Так? – уточнил отец.

Я кивнула.

– Из ловушек, моя милая, никто живьем не выходит. Таков закон. И я его не собираюсь нарушать.

– Но ты же король! – Мне казалось, что человек, который когда-то просил другого о снисхождении, и сам должен быть милосердным.

– Моя милая, твой лурс попал в ловушку, пытаясь тайком проникнуть в замок. Значит, он должен умереть. Всё. И не отнимай у меня драгоценное время.

Радость от преодоления страха мгновенно испарилась. На ватных ногах я вышла из кабинета отца.

Я – принцесса. Глупая жалкая принцесса, которая ничего не может изменить. Не может даже спасти пленника из ловушки.

Ах, если бы мне кто-нибудь помог! Всего-то нужен один-единственный человек, кто протянет руку помощи. Тогда я бы тоже протянула руку и спасла лурса. Витали открыл бы тайну ловушек и тоже кого-нибудь спас. О, какая восхитительная волшебная цепь! Одна незадача. В ней не хватает первого звена.

Из королевского кабинета я поплелась в библиотеку. Как во сне, будто кто-то направлял меня, подошла к нужной полке и сняла небольшую, стоявшую с самого края книгу. Переплет был изрядно затерт, похоже, этот томик часто извлекали на свет.

«Виталиано, – прочитала я на титуле. – О природе языка лурсов».

Я открыла наугад и стала читать.

«Язык лурсов, в отличие от молодого языка людей, очень древний. Каждое слово успело приобрести десятки, а то и сотни значений. К примеру, слово „ловушка“. Люди подразумевают под этим простое механическое устройство, в которое можно поймать животное или человека. Самое интересное, что слово это пришло к людям из древнего языка лурсов. Но за ненадобностью люди отринули все ненужные им значения, используя не слово, но лишь его обрубок. „Ловушка“ для лурса означает также яму, силки, петлю. Но, кроме этих обозначений для приспособлений, слово это имеет множество иных, переносных смыслов.

Лурс улавливает множество значений: одно слово заменяет целую страницу простеньких умозаключений.

„Ловушка – это ложь“.

„Ловушка – смерть“.

„Ловушка – пустое обещание“.

„Ловушка – это незнание“.

Слово „ловушка“ также означает жестокость. Потому что тот, кто ступил на тропу жестокости, попал в ловушку, из которой никогда не сможет выбраться».

Глава 8. Трактаты Бемана

Сегодня пятьдесят первый день. Лурс все еще жив. Он лежит под трубой, и капли воды падают ему в полуоткрытый рот. Он так может захлебнуться. Или он именно этого и хочет?

Сегодня я достала свитки Бемана.

Как мне это удалось? Очень просто! Я последовала совету Пирата. Я отрастила когти. То есть вытащила из кладовой рядом с библиотекой те самые крючья, которые забивают в стены, чтобы вешать на них ковры (или врагов – это уж кому как понравится). Разумеется, я не стала забивать крючья в стену, стук молотка сразу услышали бы обитатели первого этажа и донесли, кому надо. Но между плотно стоящими фолиантами и верхними полками почти нет просветов. Если втиснуть туда этот самый крюк, за него можно вполне ухватиться рукой или встать ногой – вешу я совсем мало.

Вот так я и поднялась на второй ярус библиотеки рано утром. Потому что вспомнила (ну почему я не сообразила раньше), что Густав частенько просиживает ночи в библиотеке. А вот по утрам он обычно спит чуть ли не до полудня. Остальные обитатели нашего замка редко заглядывают в библиотеку, особенно по утрам. Сова Густав. Глупая принцесса! Однако сообразила наконец, как ей обхитрить магистра.

Взобравшись на галерею, я кинулась к той полке, где (как мне помнилось) лежали в футлярах свитки Бемана. Но их там не оказалось. Вот полка из красного дерева, вот огромный кодекс в кожаном переплете с металлическими застежками, но свитков на положенном месте нет. Или я запомнила что-то не так?! Или Густав перепрятал свитки, как только узнал о попытке лурса проникнуть в библиотеку? Я обошла всю галерею и внимательно оглядела полки. Пыль тут, похоже, никогда не вытирали. Я давно заметила: у нас в замке, несмотря на строгости, жуткий бардак и грязюка. Наши красные дорожки давно уже не красные, а коричнево-серые.

А вот тут пыль недавно стерта, то есть чуть-чуть уже напорошило, но совсем немного. Похоже, что именно на этой полке переставляли книги.

Я аккуратно вытащила первый ряд из переплетенных в кожу фолиантов. А за ним плотненько, как солдаты на плацу, стояли в футлярах все тридцать два свитка Андреа Бемана. Я их извлекла и сложила в заранее припасенный мешок. А потом вернула на место фолианты в первом ряду. Сбросила вниз мешок, спустилась следом сама, не без труда вытаскивая за собой крючья. Потом забралась в эту самую кладовку с крючьями и при свете фонарика принялась искать нужный свиток. Тот, в котором описаны ловушки… где… где… где… Он попался мне двенадцатым. Не так уж и плохо.