Марианна Алферова – Колдун из Темногорска (страница 70)

И неожиданно почувствовал там, где положено быть сердцу, острую боль, будто иголка впилась под ребра, и вытащить проклятую не было никакой возможности.

– Нет, ничего серьезного, – попыталась изобразить равнодушие Надежда. – Так, обычный романчик. Давно, еще в Германии. В конечном счете, это жестоко – заставлять женщину ждать столько лет. Лена могла бы выйти замуж, обзавестись детьми, сделаться счастливой клушей, бегающей на скучную поденщину и утирающую своим соплякам разбитые носы. – Надя и сама не заметила, как в словах ее прибавилось яду. – Это, кажется, называется быть счастливой и… – она запнулась и добавила надменно. – Не воображай ничего такого – Алексея я никогда не любила.

– Почему же тогда не вышла замуж?

– Я замужем, – она сказала это таким тоном, что Роману почудилось – шутит.

Или он надеялся, что шутит?

– За кем же?

– За Гамаюновым. Тебе не намерена ничего объяснять.

Роман обнял ее за плечи и попытался привлечь к себе, но Надежда его оттолкнула.

– И думать не смей, – сказала без тени кокетства. – Связаться с тобой было бы полным безумием.

– Разве тебе не хочется сделаться немного безумной?

– Нет.

Ее последнее слово было как закрытые ворота. Роман уперся в него и ощутил стальную прочность. А ему показалось минуту назад, что в ее глазах мелькала некая безуминка, как обещание совершенно невозможного. Неужели ошибся? Он, Роман Вернон, ошибся? Выходило, что так.

Пора было возвращаться.

«Шестерка» вновь неспешно покатила по ухабистой лесной дороге. Роман старался не отрывать взгляда от залитого дождем полотна, но его так неостановимо тянуло вновь глянуть Наде в лицо и прочесть… Неведомо, что он надеялся прочесть в ее глазах. Смущение? Вряд ли такую женщину как Надя можно смутить. Растерянность? Нет. Нечто неопределенное, как след на воде. Поджечь лед – кто не мечтал о подобном! Завоевать рабыню или раба – нет в том доблести, это просто добыча. Но эту непокорную, недоступную львицу пленить и, если не в клетку посадить, то хотя бы надеть на шею тонкий обруч, невидимый и неприметный ошейник – это ли не цель! Колдун не удержался и украдкой бросил на красавицу взгляд. Она смотрела прямо перед собой и улыбалась. Что же означала ее улыбка? Ничего. Спокойствие души – и только. Ледяное спокойствие.

Поглощенный этими мыслями, Роман не сразу уловил опасность. Но все же уловил. Тут же вывернул руль и съехал с дороги. Машина, подпрыгнув на горбатине мокрой земли, рыкнула, как живая, ухнула в канаву с водой, рыбиной вынырнула на песок и, заскрежетав, ткнулась бампером в тощую сосенку. Удар был несильный – и Романа, и Надю лишь качнуло вперед. К тому же по западной привычке Надя пристегнулась ремнем безопасности. А колдун пристегнулся не из привычки, а потому, что, отъезжая, предчувствовал подобное.

– Ты что, ездить разучился? – Надя отстегнула ремень.

Их прыжки в канаву и из нее были так мгновенны, что она не успела испугаться.

– Взгляни! – Роман махнул рукой в сторону дороги.

Там, хищно блестя остриями, разлеглась поперек полотна зубастая лента. Надя ничего не сказала, но колдун заметил, как его спутница вздрогнула. Верно, представила, что бы с ними случилось, не сверни Роман с дороги.

Они выбрались из машины. Колдун отчетливо ощущал присутствие неизвестных.

«Трое», – определил он, еще их не видя.

И не ошибся. Они с Надей еще только вылезали из канавы, а троица уже появилась. Прятались в кювете. Но не те, кого ожидал увидеть Роман. Ловушку устроили вовсе не люди Колодина. Впереди бежал Николай Веселков, а за ним поспевали Дрозд и еще один, Роману незнакомый, постарше Стена и его бывших одноклассников, светловолосый и светлобородый, ну чисто витязь с картинки из детской книжки. Роман оттеснил Надю назад. За спиной у них оказался мощный сосновый ствол. К счастью, фляга с пустосвятовской водой была у колдуна в кармане, и это почти уравнивало силы.

– Не подходите, – прошипел он, глядя на этих троих без всякой приязни. – Или…

– Стойте, ребята, – приказал приятелям Ник Веселков. – Мы прибыли сюда поговорить с вами по душам, Роман Васильевич.

– Для того и ленту поперек дороги разложили, – усмехнулся колдун.

– Мы ведали, дорогой друг, что тебе не составит труда ее заметить. Ты блестяще подтвердил наши предположения, – вкрадчиво проговорил Николай.

– Что вам нужно? – Роман решил немного потянуть время.

Если сейчас выплеснуть воду из фляги, то водная плеть, пожалуй, всех троих не достанет. Пусть подойдут ближе. Разговаривая, они будут потихоньку приближаться, как три жирных кролика к пасти безобидного удава. У двоих из них с собой были пушки, и запах оружия вызывал у Романа тошноту. Но пока спутники Веселкова не торопились доставать оружие.

– Ты, Роман Васильевич, именно ты лично мне надобен, – улыбнулся Николай. – Я шел за тобой с самого начала.

– От Питера следил? – спросил Роман, зная, что сейчас Веселков будет с ним более или менее откровенен.

– Нет. От Темногорска.

Такой ответ удивил колдуна.

– Ты так ничего и не понял, – улыбнулся Николай Иванович. – Насмешничал, искал друзей не там, где надо. Ошибочно ты живешь, потому как некому тебя направить.

– Кто же меня должен направлять? У не ты ли?

– Почему бы и нет? Я суть вижу. А ты – нет. Посему и будешь мне служить, как обязан низший служить высшему.

– Я никому не служу, – усмехнулся господин Вернон. – Только себе.

Тем временем двое из приспешников Николая подобрались достаточно близко. Но сам Веселков за время своей назидательной проповеди так и не сдвинулся с места. Ну ладно, можно рискнуть – двое из трех, и то неплохо. Тем более что у Николая при себе пистолета не было. Как всегда, только нож. Веселков стоял достаточно близко, чтобы колдун мог уловить подобные мелочи.

– Кажется, тебе надо объяснить, кто я такой…

Роман не дослушал, выхватил флягу и плеснул водой в сторону обступившей его троицы. Струя, вылетев из горла фляги, превратилась в сверкающую стальным блеском плеть, а капли, летящие в стороны – в острые разящие градины. Первой водяная плеть ударила в Дрозда, и тот, сбитый с ног, как ударом кнута, повалился на землю. На долю светлобородого красавца пришлось лишь несколько капель. Они дробью впились ему в бок. Однако до Веселкова ничего не долетело. Он стоял слишком далеко, а за секунду до выпада Романа мгновенно схоронился за деревом. Быстро среагировал. Недаром Роман чувствовал, что этот человек владеет толикой колдовской силы.

Роман прыгнул вперед, полагая, что теперь с Веселковым без труда сможет сладить. Лишь коснуться до него и тогда… Но прежде, чем колдун успел дотянуться до намеченной жертвы, Ник поднял вверх руку, и Роман успел различить, что меж пальцев Веселкова зажата белая густая капля, похожая на личинку. И ее, эту каплю, Николай сдавил изо всей сил так, что брызнула жидкость. В ту же секунду почудилось Роману, что в грудь ему всадили гвоздь. Колдун задохнулся от боли и повалился на землю, руки и ноги его неестественно выгнулись, сведенные судорогой.

– Гордыня – великий грех, – назидательно произнес Николай и, подойдя, пнул носком ботинка корчившегося от боли Романа. – А за грехи всегда приходит расплата, господин Вернон. Бес внушил тебе мысль, что ты всемогущ. Но на самом деле ты – всего лишь слабый раб, как любой человек. Знаешь, почему ты проиграл? Потому что у тебя цели нет. То есть маленькая грязненькая, ничтожная личная цель есть, а великой настоящей идеи нет. Вижу, вижу недоумение в твоих глазах! – На самом деле в глазах Романа было лишь страдание, но это не имело значения, так как речь свою Николай заготовил заранее. – Что ж ты, глупенький, гордый колдунишка на меня внимания не обратил! Что ж ты так промахнулся? Своим дружкам в рот смотрел и засмотрелся. А я, опаньки! Уже туточки! Я – Микола Медонос, самый сильный колдун Темногорска. Мог бы убить тебя, испепелить огнем. Мог бы. Но не убью. Ты покажешь мне путь в Беловодье. В настоящее Беловодье, а не в этот лесной Диснейленд, что ты создал для господина Колодина.

Ме-до-нос… В памяти всплыли фигура в темном пальто, испуганное лицо деда Севастьяна. Веселков – Медонос? Огненный колдун?..

Белокурый красавец тем временем, постанывая, распрямился и пихнул в бок Дрозда, но напарник еще не очухался и по-прежнему лежал неподвижно. Надя стояла, прислонившись к сосновому стволу, и смотрела молча на Романа, как будто происходящее ее вообще не касалось.

– Я давно за тобою наблюдаю, господин Вернон, – продолжал Веселков-Медонос. – Ты сам не представляешь, насколько уязвим. Когда моя родная сестра посетила тебя, ты посчитал возможным над нею посмеяться, не ведая, что не ты перед нею являешь силу, а мы даем тебе незабываемый урок. Несколько капель воды ты превратил в червей, и одного из этих червяков моя сестра унесла из твоего вертепа. Сейчас его-то я и раздавил.

«Красотка в лиловом плаще», – пробилась сквозь хмарь нестерпимой боли догадка.

А ведь было у колдуна предчувствие на счет той посетительницы, было. Почему же он не поверил ему, глупец?

Блондинчик, придерживаясь рукою за бок, заковылял к шефу.

– Теперь можно его приласкать? – спросил зло. – Не мумифицирует?

– Не волнуйся, Аркаша, сейчас он – совершенное ничто.

Аркаша, осмелев, подскочил, изо всей силы ударил лежащего в бок. Уж больно изобидил его проклятый колдун. Однако Роман даже не застонал. Боль, раздиравшая его грудь изнутри, была в тысячу раз злее, чем этот пинок. Кажется, это безразличие разозлило блондина, он в ярости ударил еще, шалея от собственной ярости, как от водки.