Марианна Алферова – Колдун из Темногорска (страница 58)

– У тебя нет понятий добра и зла, – огрызнулся Стен.

– А у кого они теперь есть? – рассмеялся Роман. – Скажи, у кого? Общепринятая мораль рухнула, теперь каждый решает сам для себя, что такое хорошо, и что такое плохо. Ты решил одно, я – другое. Я, между прочим, очень моральный человек, потому что от своих правил стараюсь не отступать. Разумеется, мои правила не похожи на твои. Но это еще не повод, чтобы пускать в ход кулаки.

– Твои правила! – Стену удалось вложить в эти два слова столько яду, что сам невольно передернулся – Твои правила – делать гадости и издеваться над людьми. А при случае – убивать.

– Здесь ты ошибаешься, – покачал головой Роман – Я никогда не творю беспричинное зло. В этом случае оно возвращается назад бумерангом. А вот ты, со своими абсолютами добра и зла, так легко потрошишь чужие сердца, будто куриц разделываешь. Только не ясно, почему ты вообразил, будто знаешь, что такое добро. И смертями незачем меня попрекать – ради тебя, дурака, старался.

У Стеновского перекосилось лицо – уж вряд ли кто-нибудь до Романа говорил ему такое. Слова проникали в самую душу. Чувство, схожее с тем, когда пули пробили заговоренные Гамаюновым доспехи. Боли нет. Но внутри нестерпимое чувство пустоты.

Роман усмехнулся. Несмотря на то, что Стен был его старше двумя годами, он казался ему большим ребенком.

– Ну да, ты знаешь о человеческой природе очень много, – продолжал колдун. – А вот что ты знаешь конкретно о себе. Ты, у которого нет ни дома, ни семьи, ни даже постоянного имени? А? Когда ты повзрослеешь наконец, и начнешь думать о малом, а не о великом?

Стен вспомнил, что повзрослеть его призывал Остряков, и криво усмехнулся.

– Только не надо выяснять, что мы думаем друг о друге… – воскликнула Надя. – В этом есть что-то детское, из средней школы. Но если так невтерпеж, займитесь этим, когда мы выпутаемся из этой истории.

– Вот истинно мудрые слова! – согласился Роман и, перегнувшись через стол, галантно поцеловал ей руку. – Итак, решено, как можно скорее отправим Колодина на тот свет. В последнее время мне часто приходилось убивать. Как бы в один прекрасный день не захотелось бы прогуляться по улицам и втихаря пришить парочку ничего не подозревающих прохожих. Просто так по привычке.

– Я хотел убить Колодина, как только мы вернулись, – сказал Стен. – Но Гамаюнов запретил. Теперь я уверен, что это убийство ничего не решит. Умрет Колодин – найдутся другие. Нас снова и снова будут обвинять во всех бедах и требовать расправы.

Все сделали вид, что его не слышат. Мнение Гамаюнова в кругу его учеников не обсуждалось. Алексею и прежде это казалось странным, а теперь, после его ухода из Беловодья – просто нелепым.

– Да, Гамаюнов был против. Но лишь потому, что это могло выдать нас, и весь хитроумный план с мнимой смертью пошел бы насмарку. Беловодье важнее мести, – сказала Надя.

«Наверняка цитата из Гамаюнова», – отметил про себя колдун.

– Сейчас о Беловодье знают, кажется, все, – продолжала Надя голосом начинающего диктатора. – Так что мешает отправить этого типа на тот свет? На совести Колодина смерть наших ребят, – Надя гневно сверкнула глазами. – Вы как будто обо всем забыли! Он уничтожил проект, он убил Сазонова. Да я бы сама… – она стиснула кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

Роман откинулся назад, оперся рукой о стену и так, балансируя лишь на задних ножках табуретки, улыбаясь, смотрел на Надю. Он откровенно ею любовался. Она перехватила его взгляд. Но не смутилась и на долю секунды.

– Кто такой Колодин? Объясните мне, – вмешалась в разговор Лена. – Ваш приятель? Друг? Убийца? Предатель?

– Все вместе в одном лице, – отвечала Надя. – Но это Игорек. А есть еще его папаша – главный вдохновитель всех убийств, заклятый враг Гамаюнова. Нас интересуют оба.

– Степан Колодин не всегда был врагом Ивана Кирилловича, – пояснил Стен. – Когда-то они дружили, и Гамаюнов пригласил старшего Колодина работать в проекте. Колодин не обладал сверхъестественным даром, но зато хорошо разбирался в бизнесе. Думаю, он счел себя обиженным и решил силой захватить все. Мы считаем, что это именно он устроил побоище в особняке Сазонова.

– Да, я помню… – кивнула Лена. – Игорь угрожал тебя убить.

– Что вы все решаете и не можете решить? – рассмеялся Роман. – Право, Стен, ты меня удивляешь. Как в кино. Чистый Голливуд. Помнишь «Звездные войны»? Бедного старого Императора, который устроил весь маразм, прикончить никак нельзя, лишь потому, что он не взял в свои старенькие ручки лазер-мазер. И благородный положительный герой весь истекает потом, решая неразрешимую проблему, и спасает свою драгоценную душу вместо того, чтобы спасти друзей.

– Вы не так меня поняли! – Стен откинул голову назад.

– Что тут понимать! – воскликнул Юл, появляясь вновь в дверях гостиной. – Братец хочет, чтобы все было обосновано. Чтобы Колодина приговорили к смерти. Как мушкетеры судили миледи. Неужели не ясно?

Стен хотел что-то сказать, но закусил губу.

– Значит, мы будем судьями, – решил Роман.

– Я за смерть, – объявила Надя.

– Итак, один голос за. Мнение Юла нам известно, уже двое, – взял на себя роль председателя суда Роман. – А ты – Эд?

– Почему нет? Но это не так просто. Я планировал его смерть и имел наблюдение за ним. Это человек неуловимый. Чтобы его одолеть, мы должны иметь гораздо больше людей. Он никогда не появлялся там, где я его ждал, и оказывался там, где не мог быть. Он груб, жесток и хитер, но способен быть очаровательным и вызывать восхищение. Его победить нелегко. Мы не можем получить самого Колодина – это невозможно. Но мы можем попробовать захватить Игоря.

– Как я понял, это все же звучит как «смерть». Вопрос лишь в тактике, – резюмировал Роман. – Лена?

Она неожиданно смутилась.

– Этого Игоря я немного знаю. Когда-то я каждый день желала, чтобы он сдох, – Лена старалась не смотреть на Стеновского. – Но теперь что-то мешает. Будто преграда. Или стекло какое. Я не могу приговорить ни Игоря, ни его отца.

– Что касается Игоря, – сказал Стен, – то когда-то этот человек при каждой встрече буквально со слезами на глазах клялся, что я для него – свет в окошке, Будда и Христос в одном лице. Что он ставит меня выше всех в мире, выше Гамаюна и выше отца. Он во всем пытался походить на меня.

– Игорь Колодин? – переспросил Юл. – Подражал тебе?

– Он оказался мерзавцем, – вмешалась Лена и бросила выразительный взгляд на Стена. – Но стоит ли он нашей мести?

– Пока речь только о Степане Колодине, – возвратила их к теме разговора Надя. – И мы говорим не о мести. Мы защищаемся – и только.

– Теперь моя очередь. – Роман сделал паузу. – Не знаю, в чем виновен Колодин с вашей точки зрения, но одно могу сказать точно: он заказчик убийства твоего отца, Стен. Киллера я убил в доме, где тебя пытали. Ключи другого пытателя привели меня к дверям квартиры Колодина в Питере.

– Так ты знаешь, где Колодин живет?! – воскликнула Надя.

– Одно можно сказать точно: Александра Стеновского «заказал» Колодин. Учитывая это, я – за смерть. В итоге один голос как бы против и один – воздержался. Но все равно большинство «за». Тогда утром я отбываю с секретной миссией. Ночь на обдумывание, а завтра утром у нас должен быть план, как устранить господина Колодина, – подвел итоги дискуссии Роман.

– Мерзавца должен убить Стен, – объявил Юл.

Лицо у него было такое, будто он собирался кусаться.

– Юл, ты же еще ребенок, ты не должен так говорить, – попыталась образумить мальчишку Лена.

«Совсем одичал парень», – отметил про себя Роман, и подумал, что сам-то он в этом тоже виноват. Теперь неведомо, как свершенное исправить. А надо исправить, надо. Колдун даже потянулся мысленно к Юлу, и погладил – опять же в мыслях – мальчишку по голове. Но столь слабое колдовство не подействовало.

– Или Стен убьет этого гада, или он – кусок дерьма! Вы что, забыли: отца застрелили из-за него!

Юл весь дрожал. В отсветах красноватого каминного пламеня он походил на лесного зверька, попавшего людям в плен. Стен рассмеялся, ненатурально и почти истерически.

– Он меня ненавидит, – сказал он, указывая пальцем на Юла. – Брат меня ненавидит. Мать прокляла. Сазонов не замечал. Гамаюнов боялся. О Романе не говорю.

– Нет, ты мне очень нравишься, – перебил его Роман. – Клянусь водою. Я хочу быть твоим другом.

– А ты, Надя? – Стен повернулся к ней.

– Временами мне хочется тебя убить.

– Ага, спасибо за искренность. Лена, а ты?..

Она сказала очень тихо, глядя в стол:

– Я без тебя жить не могу.

Стен смутился, бросил на Лену растерянный взгляд и затряс головой, будто хотел избавиться от навязчивых мыслей:

– Хорошо, – уступил Алексей. – Придумывайте ваш план, я поеду в Питер и убью Колодина.

– Ты потом всю жизнь будешь в этом раскаиваться, – сказал Роман.

– Решено – убью. Я могу.

Стен отстранил Юла и вышел. Лена кинулась за ним, опасаясь, что он выкинет очередное коленце. Но Алексей остановился на крыльце, закурил.

– Колдовство подействует не раньше завтрашнего утра, – шепнул на ухо Лене Роман.

Камин начал гаснуть, в комнате сделалось совсем темно. Лишь красные отсветы догорающих углей плясали на стенах. Не сговариваясь, стали готовиться ко сну. Женщинам уступили имевшиеся в доме диван и раскладушку, а мужчины улеглись на полу. Кажется, подобные ночевки начинали входить в привычку.