Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 69)
– Думаю, потому что его отец был высоким.
Он коротко взглянул на меня.
– У вас разные отцы?
– Да. По крайней мере, я уверена в этом. Насколько мне известно, я никогда не встречалась со своим.
Под этим я подразумевала, что никогда ни один мужчина не подходил ко мне и не говорил, что я его дочка. Отец младшего брата не обращал на меня никакого внимания. Краем глаза увидев Эйдена, я заметила, что его челюсть окаменела, лицо стало жестким.
– В чем дело?
Кадык на шее Эйдена дернулся.
– Ты никогда не встречала своего отца?
Шее стало жарко, внезапно я застыдилась.
– Нет.
– Ты похожа на свою мать?
Я невольно потянулась потеребить дужку очков.
– Нет.
Мама – белокожая блондинка, ростом всего метр шестьдесят пять или около того. У меня кожа более смуглая, персикового оттенка, натуральный цвет волос – каштановый с легкой краснотой, и я выше, чем остальные женщины в нашей семье.
– Мама моей подруги Дианы все время говорила, что мой отец, скорее всего, был латиноамериканцем или откуда-нибудь со Средиземного моря. Но наверняка я не знаю.
– Ты всегда была высокой?
Если я вытянусь и расправлю плечи, то буду почти,
– Обычно мои сестры называли меня Слепая Жирафа. Где эта
Сучки.
– Я состояла исключительно из ног и очков… о-о-о, смотри, сейчас начнется!
В тот момент, когда впервые вскочила на ноги, болея за своего брата, я поняла, что Эйден не знал, какой я фанат. По крайней мере, какой я фанат своего брата. Вообще не был к этому подготовлен… К началу второй половины игры, когда, вскочив на ноги, я стала орать на рефери за дерьмовое замечание, которое он сделал Оскару, моему младшему брату, Эйден начал в панике отклоняться от меня, шепча при этом:
– Ты меня пугаешь.
Когда во время перерыва он сделал большие глаза и притворился, что еще дальше отодвигается от меня, я рассмеялась.
– Кто ты на самом деле? – невозмутимо спросил он. В ответ я усмехнулась.
– А что такое? Вчера на твоей игре было то же самое.
Черные ресницы медленно опустились на глаза.
– Зак тебя видел?
Я кивнула.
Эйден моргнул.
– Думаю, мне надо взять джерси обратно.
Я моргнула в ответ.
– Еще чего, солнышко. Теперь оно мое!
Только уголок его рта стал расплываться в улыбке, как вдруг кто-то заорал.
–
Что за черт?
Я начала оглядываться, чтобы найти идиота, который выкрикнул это, но тут на мой подбородок опустился указательный палец Эйдена. Я остановилась.
– Не парься.
– Почему?
Я попыталась снова повернуть голову, но палец на моем подбородке, похоже, принадлежал Халку – я не могла пошевельнуться.
– Потому что мне по фигу, что он думает, – сказал Эйден так серьезно, что я оставила попытки смотреть по сторонам и сосредоточилась на этом красивом, будто высеченном из камня лице.
– Но это грубо.
Эйден убрал руку с подбородка и обхватил мою шею сзади. Она почти полностью утонула в его ладони. Большой и средний пальцы были готовы встретиться на моем горле.
– Ты думаешь, что я отстой? – спросил меня Эйден, понизив голос, чтобы слышала я одна.
Я фыркнула и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь умное, но тут его большой палец надавил мне на шею, оставив одно желание: хрипло застонать
– Нет.
– Тогда почему я должен обращать внимание на чье-то другое мнение? – спокойно и уверенно произнес он.
Я не опустила лицо, потому что говорила правду.
– Ничего не могу с этим поделать. Не любила людей, которые болтали о тебе, когда работала на тебя, а сейчас и подавно.
Темные карие глаза впились в меня.
– Даже когда ты «посылала» меня?
– Ну и что с того, что ты бесил меня? Я все равно никогда не переставала заботиться о тебе, глупый, – прошипела я, нахмурившись, все время помня о парнях, которые сидели позади нас. – Я делала для тебя все, даже когда ты действовал мне на нервы. Да, может, я и ждала подходящей минуты, чтобы столкнуть тебя на встречку, но все же присматривала за тобой.
Я кивнула в сторону идиота, который орал свои глупости минуту назад.
– А сейчас меня определенно напрягает тот факт, что ты делаешь свое дело, живешь своей жизнью, а кто-то совершенно незнакомый вываливает все это дерьмо. Этот парень тебя даже не знает. Кто он такой, чтобы поливать тебя грязью?
Черт побери, одна мысль об этом заставила меня вытянуть шею и опять начать оглядываться, но рука Эйдена удержала меня на месте. Его внимательный взгляд прожигал мою кожу, проникал сквозь кости в самый корень моего существа. Его ноздри раздувались, в то время как большим пальцем Эйден делал круговые массажные движения, от которых мои ноги цепенели.
– Во всем мире, Вэн, только те люди могут сделать тебе больно, которым ты позволяешь это. Ты сказала, что этот парень даже не знает меня. За всю жизнь меня интересовало мнение только четырех людей. Понимаешь ли, мне глубоко пофиг, что за люди сидят сзади меня.
Эйден провел своим сухим шершавым пальцем за моим ухом, там, где ушная раковина соединяется с головой. И это было, возможно, самое интимное прикосновение в моей жизни.
Слова – дыхание – жизнь, казалось, застряли в горле, когда я смотрела в обрамленные невероятно длинными ресницами глаза, которые обладали такой невероятной силой. На бесконечную линию мощных плеч. На лицо, настолько серьезное и задумчивое, что у меня схватывало сердце. Но каким-то чудом мне удалось заставить себя кивнуть и выдавить:
– Понимаю.
На самом деле. Я понимала…
Обратил ли Эйден внимание на мои слова? Он проговаривал свои мысли вслух. Но что все это значило?
Он сказал, что в его жизни четыре человека. Насколько мне известно, это его бабушка, дедушка и Лесли. Кто же тот четвертый, чье мнение важно для Эйдена?
Я закусила щеку и прерывисто вздохнула.
– Знаю, что тебе пофиг, что думает этот придурок, но это не значит, что я собираюсь делать вид, что и мне все равно. Будешь моим «свидетелем». – Я слабо улыбнулась собственной шутке. – Команда Грейвс, так?
Эйден не ответил на улыбку.
Он наклонился и, не говоря ни слова, прежде чем я успела среагировать, нагнулся ниже, ниже, ниже и прижал свои губы к уголку моего рта. Чмокнул меня. Влепил мне шот получше, чем текила, сделанный из дружбы, влечения и органического сахара.