Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 65)
– Знаешь, я думаю, замечательно, что ты дерешься только с теми, кто этого заслуживает. Может, еще никто тебе не говорил, но это по-настоящему благородно. Супергеройски!
На это он закатил глаза, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Но так он встречал каждый комплимент в свой адрес. Не знаю, почему я против воли нахожу это таким милым. Но по-другому относиться и невозможно: как один и тот же человек может быть и таким заносчивым, и таким скромным одновременно?
– До любого героя мне как до неба, – возразил Эйден.
Меня захлестнула волна нежности.
– На прошлой неделе ты спас меня как раз в тот момент, когда я очень нуждалась в этом. Можешь считать себя не вполне рыцарем в сияющих доспехах, – уверила его я, не успев подумать дважды, о чем говорю.
Подбородок Эйдена дернулся, зрачки уставились на меня, челюсть сжалась…
Я наболтала уже достаточно и не хотела больше педалировать эту тему. Если продолжу – закончу комплиментами в адрес его задницы.
– Ладно. Знаю, что скоро тебе в постель. Я зашла всего лишь поблагодарить тебя за подарок. Я надену его с гордостью, только не говори Заку, что я оставила его джерси дома.
Эйден кивнул:
– Спокойной ночи, Вэн.
Сделав шаг назад, я взялась за ручку двери и, закрывая ее, улыбнулась:
– Спокойной ночи!
Этот пропуск, напоминая о себе, всю игру горел у меня во внутреннем кармане. Игру, которую они слили… Время от времени, трогая пропуск, чтобы убедиться, что он на месте, я ломала голову над тем, зачем Эйден попросил встретить его после матча. Когда я работала на Эйдена, мне приходилось несколько раз встречать его после матча. Но каждый раз ему было что-то надо от меня.
Мне пришлось обратиться за помощью к работникам стадиона, чтобы найти нужное место. Раньше я подъезжала прямо ко входу, предназначенному для членов семьи.
Я вовсе не жаждала оказаться в семейной комнате, главным образом потому, что шла туда впервые с прошлого года и ни одну из жен, даже тех, к кому нормально относилась, не могла назвать своей подругой. Не думаю тем не менее, что за год они забыли обо мне. В прошлом, поскольку я была первой женщиной, появившейся в окружении Эйдена, я на короткое время превратилась в его «новую девушку». Никто не мог поверить, что я была просто помощницей и что наши отношения сугубо деловые.
А сейчас…
Сейчас я выгляжу как завзятая лгунья, тогда как на самом деле между мной и Эйденом ничего не было. Непохоже, чтобы кто-нибудь поверил в это, пусть даже я и не видела никого из них с прошлого октября, когда Эйден получил травму.
По-честному, меня немного трясло от страха…
Ладно, больше, чем немного.
Напомнив себе, что я никому никогда не врала, я выпрямила спину и представила, что вместо позвоночника у меня несгибаемый стальной стержень. В самом деле, я здесь ради Эйдена, а не ради кого-либо другого. Повторяя эти слова как мантру, я двигалась от одного пункта охраны к другому с пропуском в заднем кармане, будучи готовой ко всему.
«Семейная комната» – это всем известная зона, расположенная на пути к парковке для игроков, с несколькими диванами и круглыми столиками, свободная от всех видов медиа. Я ничуть не спешила, но все равно достигла цели слишком быстро. Миновав последний пункт охраны, я высоко задрала подбородок и шагнула через порог, как будто делала это сотни раз.
Комната была под завязку заполнена детьми, женщинами и мужчинами всех возрастов и мастей. Кругом мелькали цвета и логотипы «Трех сотен». И тут же первое «О, дорогая, поздравляю!» ударило мне в спину между лопатками. Хоть я и не была великой актрисой, но не хотела выглядеть грубиянкой, даже обманывая людей.
Так что, повернувшись к женщине, которая это сказала, я постаралась послать ей лучезарную улыбку.
Далее последовали самые ужасные полчаса моей жизни. Учитывая мой последний вояж в Эль-Пасо, который закончился полным обломом, это о чем-то говорит.
Созданы друг для друга?! Мой муж? Чертов
Не понимаю, как меня не вырвало. Честно. Потом пошли тонкие намеки на то, как должна вести себя жена члена НФЛ,
Мне мало что было известно об этих женщинах, но, судя по обрывкам рассказов об их мужчинах, которыми Зак время от времени делился со мной, лишь немногие из них заслуживали уважения. А если парень – кусок дерьма, почему его девушка должна быть другой?
В разгар подобных размышлений я вдруг вспомнила, что замужем за первым говнюком в команде. По крайней мере, так считали многие. Если верить тому, что в прошлом говорил Зак, Эйден не отличался ни дружелюбием, ни открытостью, не предпринимал ни малейших усилий для того, чтобы поддерживать отношения с кем-либо, и меньше всего с женами и семьями своих товарищей по команде. Время от времени он повторял, что для дружбы и отношений у него нет времени.
Что тогда можно сказать про меня? Если опираться на собственный анализ, я была лживой задницей и проституткой.
Пока я пыталась соврать жене одного из ветеранов, что у меня уже готов обед на День благодарения, в комнату начали вливаться игроки. Скорее всего, среди них был и муж моей собеседницы – бросив взгляд через мое плечо, она тотчас похлопала меня по руке.
– Мне надо будет на следующей игре взять твой телефон. Мы должны держаться вместе, детка…
Мало того что я была шлюхой и засранкой, так вдобавок еще и самозванкой. Эти женщины пытались быть милыми и включить меня в свой маленький коллектив – правда, некоторых из них глаза бы мои не видели, не то что зависать с ними в семейной комнате. Но я… Фальшивая жена. Через несколько лет, а то и раньше – это уж что Эйден решит насчет своего будущего, – я исчезну из их жизни.
Н-да, вероятно, идея-побыть-в-семейной-комнате не была такой уж хорошей.
Слава богу, что сезон уже перевалил через экватор.
Приобняв меня на прощанье, женщина упорхнула. Я осталась одна. Впервые с того момента, как вошла в эту комнату. Игроки подходили к своим семьям в самом разном настроении. Некоторые улыбались радостно, некоторые – неохотно, некоторые – досадливо. Некоторые были взбешены и не особо скрывали это. Было очевидно, что лучше бы они оказались в каком-нибудь другом месте.
Он забыл обо мне или что?..
И тут в группе мужчин неожиданно показалась знакомая большая голова. Глубоко посаженные карие глаза быстро просканировали комнату, пока не остановились на мне.
Я помахала рукой.
Черты его лица не выразили никаких эмоций, лишь подбородок дернулся вниз. Полные губы дрогнули.
– Ну что, готова?
Я улыбнулась и кивнула. Пробираясь через заполненную народом комнату, я старалась смотреть только на Эйдена. Проходя мимо двух парней, которым я выполняла кое-какую работу, я на миг остановилась, потому что один из них решил пожать мне руку. Другой, на редкость привлекательный парнишка, в которого была влюблена каждая фанатка «Трех сотен», приобнял меня.
Надо сказать об этом Диане. Она чуть с ума не сошла, когда узнала, что я делаю для него работу.
Вероятно, у меня на лице было написано, каким симпатичным я нахожу этого чувака, потому что, когда я дошла наконец до Эйдена, он хмурился. Я чувствовала устремленные на нас любопытные и оценивающие взгляды и знала, что надо делать. Я широко распахнула глаза и послала ему фальшивую улыбку во весь рот, надеясь, что это подготовит Эйдена к тому, что я собиралась сделать.
По идее, я должна была поцеловать его.
Вместо этого я обняла его за талию. В первый раз за все время нашего знакомства…
Так получилось, что мы – буквально – спали вместе, но еще ни разу не обнимались. Для этого нам потребовалось два с половиной года.
Если я когда-нибудь представляла, каково это, обнимать Эйдена, то реальность оказалась ничуть не хуже. Как минимум… Из-за широченных плеч его талия казалась очень узкой. Но на самом деле это была иллюзия, которая создавалась за счет величины мускулов верхней половины его тела.
Обхватив самую узкую часть талии, я сумела соединить руки за спиной своего «мужа». Грудью я прижалась к кубикам на его животе, которые на ощупь оказались такими же твердыми и неподатливыми, какими были на вид. Щеку я вдавила в ямку на его груди. От теплого после душа тела пахло чистотой и легким ароматом мыла.
Пока я вдыхала тонкий запах, исходящий от Эйдена, он обнял меня. Так нежно, нежно, нежно… Одна рука лежала поверх плеч, а другая – чуть ниже. В следующее мгновение он притянул меня к себе так, что я оказалась в коконе его огромного тела.
Он обнимал меня.
Что-то прижалось к моей макушке. Я знала, черт возьми, что это его подбородок.
Наверное, это было второе самое прекрасное объятие в моей жизни. Соперничать с ним могло лишь то, которое подарил мне приемный отец, когда навестил в больнице сразу после того, как Сьюзи ударила меня своей машиной. Он первый появился в палате. Я уже очнулась и отчаянно рыдала. Приемный отец обнял меня и позволил горевать о смерти тех непростых отношений, которые связывали меня с Сьюзи.