Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 64)
Я: ВСЕГДА ОДНА.
Эйден: ВСЕГДА ЗАНУДА.
Я: ЕСЛИ УЙДУ, БУДЕШЬ СКУЧАТЬ, СОЛНЫШКО.
Я уже почти отправила это сообщение, потом чертыхнулась и послала ему другое.
Я: СПАСИБО ЗА БИЛЕТ.
Он не ответил, но когда вечером я вернулась из душа, то нашла на кровати нечто в пластиковом пакете. Развернув упаковку и встряхнув содержимое, я увидела новенький джерси с логотипом «Трех сотен» и надписью ГРЕЙВС на спине. Губы невольно растянулись в улыбку.
Я взглянула на часы рядом с кроватью и, поняв, что еще нет девяти, отправилась в комнату Эйдена, которая находилась дальше по коридору. Дверь была закрыта, но я постучала, прислушиваясь к звукам, раздававшимся изнутри.
– Ванесса?
– Булочка собственной персоной.
Он хмыкнул.
– Заходи.
Я повернула ручку и проскользнула внутрь, оставив дверь приоткрытой. Сидя на краешке своей королевского размера кровати, Эйден вытирал полотенцем голову. Сразу бросилась в глаза его гладко выбритая челюсть. Без бороды он выглядел более юным и… более милым, что ли. В прошлом я видела его свежевыбритым буквально пару раз, потому что обычно он брился вечером, а за ночь все отрастало опять.
– В твоей комнате отключили свет? – спросила эта самодовольная задница.
– Ха-ха, – холодно сказала я.
Уголок его рта слегка дрогнул, и Эйден бросил полотенце в корзину, стоящую в углу.
Только тут я осознала, что из одежды на нем – маленький медальон, висящий между ключицами, и боксеры. Серые, облегающие, эластичные боксеры.
Во рту пересохло, и я поспешно начала смотреть по сторонам – куда-нибудь, кроме… кроме его бедер, которые обычно были облачены в компрессионные шорты.
– Я… ээ-э, увидела подарок, который ты оставил на кровати, – сказала я, с трудом подбирая слова.
– Угу, – пробурчал Эйден.
Боковым зрением я увидела, что он направляется к тому самому комоду-спасителю…
Что он делает?! Сглотнув, я на мгновение уставилась на самую классную задницу, которую когда-либо видела, и снова отвела взгляд.
– Я просто хотела поблагодарить тебя.
Массивные мускулы по обеим сторонам шеи дернулись. Вы никогда не видели трапециевидных мышц, если не встречались с Эйденом.
– Мне его дали бесплатно, а тебе как раз нужен новый.
Я взглянула на его задницу еще раз. Какая же я слабая… потом опять.
– Они дали его бесплатно?
Мой голос прозвучал неестественно, но в этом как раз не было ничего странного. Надо перестать пожирать глазами эти самые великолепные бедра во вселенной. Мне хотелось укусить их. Честно… очень хотелось.
– Я в первый раз обратился к ним с просьбой. Они просто не могли мне отказать, – бросил он через плечо.
Я почувствовала, как от его реплики по телу разлилось тепло, может, правда, чуть больше, чем надо. Поэтому я сосредоточилась на золотой цепочке, висящей между его ключицами. Мне хотелось расспросить его о родителях, о том, почему Эйден ни разу не говорил о них. Хотелось знать, был ли он в детстве занозой в заднице. И что больше всего он любил в дедушке и бабушке. Но ничего такого я не спросила. Вместо этого я произнесла:
– Могу я спросить тебя кое о чем?
– Я уже говорил, что можешь.
Мы стали ладить гораздо лучше, но иногда все же хотелось пырнуть Эйдена чем-нибудь острым. Что-то подсказывало мне, что он никогда не изменится.
– Мне всегда было любопытно, почему ты не стал играть в хоккей вместо футбола?
Натягивая верескового цвета пижамные штаны, Эйден повернулся ко мне всем своим массивным телом. Длинные, тридцатого размера ступни выглядывали из-под мешковатых штанин. И этот торс…
Это зрелище никогда не надоедало. Вид мощной квадратной груди, покрытой темными влажными волосами, не мог оставить меня равнодушной. Не говорю уже о плитах брюшных мускулов… Широченные плечи, стройная талия и ядра бицепсов производили просто бронебойный эффект. В прошлом году Эйден по какой-то дурацкой причине отказался от фотосессии для журнала. До сих пор не поняла почему… Даже когда Эйден набирал вес, он все равно выглядел превосходно. Мог бы заработать кучу денег на календарях со своим изображением.
Об этом стоит подумать, но позже, когда Эйден не будет занят объяснением, насколько стереотипно мое представление о его соотечественниках.
– Не каждый канадец способен хорошо играть в футбол, – вещал он, затягивая шнурок на пижамных штанах.
Я с удивлением посмотрела на него.
– Хочешь сказать, что в этом ты полный отстой?
Эйден послал мне один из тех самоуверенных взглядов, которые неизменно бесили меня, и подбоченился.
– Я никакой не «отстой». Я хорош во многих видах спорта. Просто мне не нравится играть в хоккей. Ты же сидела на всех моих интервью. Поэтому должна знать…
Что-то в его манере держаться затронуло тайные струны моей души. Будто Эйден пытался сказать мне нечто такое, что я не могла уловить.
– Ты говорил только о том, как тебе нравилось играть в лакросс, вот и все…
Я прекрасно помнила, что по каким-то причинам ни один человек не отваживался спросить Эйдена, почему он не играет в популярный в Канаде хоккей, а выбрал преимущественно американский вид спорта.
Эйден оперся о комод.
– Когда я был маленьким, дед отдал меня в хоккей. Я играл несколько сезонов, но мне не понравилось. Разве ты не знала этого?
Я покачала головой.
– В десятом классе школьный тренер пытался привлечь меня в команду. Я уже был за метр восемьдесят ростом и весил около девяноста килограммов. Но я сказал, что хоккей не вызывает у меня интереса.
Хоть я и понимала, что между хоккеем и футболом разница огромная, но все еще не могла уловить, что он имеет в виду.
– Что тебе не нравилось в хоккее?
– Все просто. Отец лупил меня, по крайней мере раз в неделю, пока я не вырос. В жизни мне не раз приходилось драться. Я могу избить кого-то за дело, но не во время игры.
Я всегда старалась не слишком жалеть себя за то, каким выдалось мое детство. За то, что меня не очень любила мама. За то, что отец, кто бы он ни был, никогда даже не пытался встретиться со мной. Хоть я и не отличалась истеричностью, как мои сестры, у меня был буйный нрав. Я легко впадала в ярость. Но научилась справляться с этим. Очень рано решила, что не дам эмоциям брать верх над собой.
Я хотела стать лучше. Хотела стать хорошим человеком. Хотела стать кем-то – не обязательно великим или важным, – но
Мой младший брат не брал в рот ни капли. Потому что у нашей матери были проблемы с алкоголем. Хоть он и был младше меня на четыре года и меньше времени провел в дерьме под названием «наша семья», но все же помнил достаточно. Это был его выбор… Но я не хотела избегать спиртного из-за боязни спиться. Я не хотела попасть под власть этого страха. Хотела доказать самой себе, что алкоголь не способен разрушить жизнь, если не позволять ему делать это.
Жизнь – это выбор. Ты сам решаешь, что делать с тем, что тебе дано. И я не собиралась становиться стервой. Я хотела быть зрелой личностью, которая знает свои пределы. Я могу быть хорошим человеком. Может, не всегда, но в большинстве случаев.
Поэтому слова Эйдена о том, что долбанутый папаша регулярно избивал его, проникли в самое незащищенное, самое чувствительное место моего существа, которое находилось глубже, чем сердце. Я знала, что значит отчаянно пытаться не рухнуть в ту яму, которая была вырыта для тебя еще до рождения и которую ты не в силах засы́пать. В глазах защипало…
Я поспешно повернула голову, чтобы Эйден не смог увидеть сотню самых нежданных эмоций, отразившихся на моем лице.
Наверное, он тоже почувствовал, что со мной не все в порядке, и переменил тему, вернувшись к более безопасной.
– Во всяком случае, до этого я играл в лакросс.
Конец истории был мне известен, поэтому я продолжила, по-прежнему изучая ковер приглушенных бежевых оттенков:
– И Лесли уговорил тебя попробовать перейти в футбол.
Этой информацией Эйден сотни раз делился в интервью. Согласно легенде, до этого он никогда не играл в футбол и не интересовался им. Таков был конец истории. Но сейчас я знала то, что не было известно раньше: он давно был знаком с Лесли. Тот был лучшим другом его деда. Лесли не сомневался, что обратился к Эйдену в нужный момент. За долю секунды удалось принять решение, глобально изменившее всю его жизнь.
В то лето, между десятым и одиннадцатым классами, Эйден, в котором было уже около девяноста килограммов мускулов, несколько раз в неделю тренировался под руководством Лесли. К середине последнего школьного года несколько колледжей из Канады и США хотели заполучить Эйдена Грейвса. Он был феноменален. От природы. Талант вкупе с упорным трудом сделали его настолько заметным, что было просто невозможно пропустить этот алмаз, требующий огранки.
– Лесли попросил меня прийти к нему на следующий день после того, как дед застукал меня с девчонкой на заднем сиденье своей машины. Дед сказал, что мне нужно тратить время продуктивно, или он сам найдет для меня занятие.