Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 58)

– Так же было и с тобой.

Что-то обрушилось мне на плечи. Правда необязательно должна ранить. Ее можно принять за тяжелого удава, который обвивается вокруг горла и убивает тебя, а можно – за боа из перьев, роскошное и забавное дополнение к твоей жизни. Сейчас я заставила себя принять правду как красивое боа. Ведь я уже столкнулась лицом к лицу с реальностью, когда Эйден признался, что он не ценил меня, пока я не ушла.

Было так, как было. Невозможно заставить кого-то заботиться о тебе или любить тебя. Я знала это слишком хорошо…

Эйден любил одну-единственную вещь на свете, и если ты не была этой вещью, пиши пропало. Он слишком долго занимался только своим делом и не обращал внимания ни на что другое. И мне приходилось принимать тот факт, что ничто и близко не могло сравниться для него с футболом. Единственное, что не укладывалось в голове, так это рассказ Лесли о бабушке и дедушке Эйдена и о том отчаянии, которое он испытал, когда потерял их.

Он ни разу не говорил при мне о бабушке и дедушке. Полагаю, потому, что Эйден – это Эйден.

Но сейчас-то я знала, что он – пусть и по-своему – заботится обо мне. Это о чем-то говорит, разве нет? Не думаю, что хватаюсь за соломинку или преувеличиваю. Просто я брала то, что могла, и не строила воздушные замки.

Так что я просто пожала плечами:

– Ага, точно… Он так сконцентрирован на игре, что остальное ему пофиг. Я давно поняла это.

Глубоко вздохнув, Зак фыркнул:

– Это хорошо работает в его случае. Он самый крутой профи в команде.

Горькая улыбка на его губах тронула мое сердце.

«Бедняга Зак», – против воли подумала я.

Я пихнула его локтем.

– Хватит дуться. Тебе всего двадцать восемь. Разве один из квотербеков не играл почти до сорока?

– Ну да… играл.

– Вот видишь?

На данный момент этого было достаточно, и я решила сменить тему:

– Чем собираешься заняться в Хеллоуин?

– Куда это ты направилась?

Я остановилась в дверях, держа в руке ведро в форме тыквы, которое купила накануне. Эйден не мог не заметить, что я насыпала туда три пакета конфет.

– Никуда. Собираюсь посидеть на улице.

Эйден сидел в уголке для завтрака, на своем троне, как я начала его про себя называть, склонившись над рассыпанным пазлом. Не знаю, почему я подумала, что это мило, но так оно и было. Огромные плечи нависли над маленькими кусочками пазла, на лице – живейший интерес.

Эйден окинул взглядом мою фигуру. Если не ошибаюсь, это было в третий раз за все время нашего знакомства. Брови его поднялись, лицо превратилось в каменную непроницаемую маску.

– Ну, ты и разоделась.

– Это костюм, – сказала я слегка уязвленно, – для Хеллоуина.

Я всегда любила Хеллоуин. После Рождества это был мой самый любимый праздник. Костюмы, декорации, маленькие дети, конфетки… я обожала это с самого первого праздника, который запомнила.

Эйден чуть склонил голову набок.

– И в кого же ты нарядилась?

Он что – серьезно? Я осмотрела свой костюм, который сварганила три года назад для дружеской вечеринки. Я им очень гордилась. Балахон, желтая рубашка, на лбу защитные очки с одним окуляром. Куда уж очевидней…

– Миньон.

Виннипегская Стена моргнул.

– Какой, черт возьми, миньон?

– Миньон. Мультик «Гадкий я».

Последовало молчание, и тут уже я недоуменно моргнула:

– Ты что, не помнишь?

– Ни разу не смотрел.

Святотатство. Можно было бы, конечно, спросить, не шутит ли Эйден, но он точно говорил серьезно. Я уставилась на него в упор.

– Это один из самых забавных мультиков во всей вселенной, – медленно начала объяснять я, надеясь, что он все-таки пошутил.

Но он опять покачал головой, опустив глаза.

– Никогда не слышал о таком.

– Даже не знаю, что сказать тебе. Ты просто не представляешь, что ты упустил. Это самый крутой мультик после «В поисках Немо».

– Сильно сомневаюсь.

Но он не сказал, что никогда не слышал о «В поисках Немо». Уже что-то.

– У меня есть дивиди, могу одолжить тебе…

Он не успел ответить, как в дверь постучали. Схватив ведерко с конфетами, я приготовилась услышать за порогом заветное «кошелек или жизнь».

На ступеньках стояли двое мальчишек лет шести и протягивали матерчатые мешки, над которыми они, похоже, изрядно потрудились.

– Кошелек или жизнь! – разом заорали они.

– Удачного Хеллоуина, – ответила я Могучему Рейнджеру и Капитану Америке, отсыпав конфет в каждый мешок.

– Спасибо! – дружно крикнули малыши и побежали к взрослым, ожидающим их на другом конце пешеходной дорожки. Мы помахали друг другу, и я снова вернулась на кухню.

– Буду на улице, – заявила я Эйдену, забирая складной стул, который заранее приготовила для этого случая.

Едва я уселась в маленьком патио рядом со входом, как дверь открылась и оттуда показались ножки точно такого же стула, как у меня. Вслед за ним объявился почти двухметровый гигант, с которым мы официально были женаты.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, когда он поставил свой стул рядом с моим, чуть подальше от двери.

– Ничего.

Эйден тяжело опустился на полотняное сиденье. Честно говоря, я немного забеспокоилась, не треснет ли оно по швам под его немалым весом. Но каким-то чудом оно уцелело. Развалившись на стуле, Эйден скрестил руки на груди и уставился на улицу.

А я – на него.

Он никогда не сидел снаружи. Никогда. Где ему взять время? Да и зачем?

– Ладно, – пробормотала я себе под нос.

Дома через три от нас гуляла пара ребятишек. Было еще рановато, около шести, так что я не задавалась вопросом, почему на улице так мало детей. Там, где я выросла, первые малыши появлялись уже около пяти часов, в восемь начинали обход ребята постарше. Большинство домов украшали по случаю праздника. Наш – никогда. Но все равно было круто. Все были вовлечены в общее веселье.

Моя мама ни разу не удосужилась купить нам костюмы, но нас с братом это не смущало – мы все равно наряжались. Я преуспела в искусстве создавать их буквально из ничего. Каждый год, что бы ни случилось, мы надевали костюмы и вместе с Дианой, в сопровождении ее родителей, отправлялись требовать «кошелек или жизнь».

Даже в жилом комплексе, где я провела последние два года, находилось несколько ребятишек, которые отмечали Хеллоуин. Здесь меня пока ждало разочарование, но, может, просто еще рановато?

– Тебе нравится вся эта фигня? – спросил сбоку недовольный голос.

Облокотившись на спинку стула, я развернула маленький «кит-кэт», который достала из ведра-тыквы.

– Ага. – Я засунула конфету в рот наподобие сигареты. – Мне нравятся костюмы и представление. Конфеты. Но больше всего – костюмы.

Эйден коротко взглянул на меня.

– Я бы не сказал…