Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 57)

Эйден послал мне кислый взгляд.

– По-твоему, я похож на Гринча?

– Ничуточки. У тебя милая улыбка. Ты должен делать это почаще.

Мрачное выражение его лица не могло меня обмануть. В конце концов, когда я выпрямилась, он положил руку на спинку моего стула. Подождав, пока женщина за столом отвлечется на телефон, я прошептала:

– Зачем мы, собственно, сюда пришли?

– Он хочет обсудить со мной кое-что.

Разве адвокат не мог просто послать письмо по электронной почте? Я удивилась, но промолчала.

– Так я могу подождать здесь?

– Нет.

Я поерзала на стуле и еще больше понизила тон:

– Адвокат думает, что у нас все по-настоящему, так ведь?

– Иначе это было бы мошенничество.

Проклятье. Я чуть не съехала со стула, слегка коснувшись шеей горячего предплечья Эйдена. От этого грозного слова по позвоночнику пробежал страх. В тюрьму совсем не хотелось.

Как будто прочитав мои мысли, Эйден прошептал:

– Ничего не случится. Никому не приходит в голову, что наш брак ненастоящий.

Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но и мне бы она не помешала.

К счастью, ждать пришлось недолго. Дверь, ведущая из приемной в кабинет, отворилась, оттуда вышла пара, слишком занятая разговором между собой, чтобы обратить на нас внимание.

Кажется, наступало время шоу.

Через секунду после того, как мы встали, секретарша приглашающе махнула нам на дверь. Я вложила свою руку в руку Эйдена и слегка пожала ее.

Он в ответ сжал мою.

Глава 20

– Зак, ты готов? – прокричала я, запихивая ногу в кроссовку.

– Надеваю тапочки, миссис Грейвс!

Ну не идиот ли?

– Жду тебя внизу, – сообщила я, надев вторую кроссовку.

– Ладно, – заорал он в спину, когда я спускалась по лестнице. На кухне я обнаружила Эйдена, который сидел в уголке для завтрака с большим стаканом чего-то вонючего и коричневого и глядел прямо перед собой. Спорю на собственную почку, пойло было сделано из каких-то бобов и овощей.

Направляясь к холодильнику, чтобы глотнуть водички перед пробежкой, я бросила через плечо:

– Тебе достать что-нибудь из холодильника?

– Нет, спасибо.

Был вечер понедельника. Накануне «Три сотни» провели матч на выезде. Бедняжка вернулся из Мэриленда в четыре часа утра, к девяти потащился на встречу с тренерами, потом сидел на одной встрече за другой. Весь его облик говорил о том, как он вымотан. А разве могло быть иначе?

Я налила полстакана воды и выпила. Эйден в конце концов оторвал взгляд от пазла, который он заканчивал собирать, и спросил:

– Куда вы оба собираетесь?

– На пробежку.

– Почему он идет с тобой? – прямо спросил Эйден, меж бровей у него образовалась складка. Кусочек пазла просто утонул в его ручище.

– Уболтала его бежать вместе со мной марафон.

Он что, действительно в первый раз видит, как мы уходим вместе?

Что-то в моем ответе явно заинтриговало Эйдена. Голова его дернулась назад, нечто похожее на смешок тронуло губы.

– Зак собирается бежать марафон?

То, как это прозвучало, задело даже меня. А то, что как раз в этот момент на кухню зашел Зак, нисколько не улучшило ситуацию. Эйден сморщил нос и смерил взглядом своего бывшего товарища по команде.

– Угу.

– У тебя же худшее кардио, какое я когда-либо видел, – заявил мистер Ноль Социальных Навыков, ни капли не смущаясь тем, что его услышали.

С этим я не могла не согласиться. Учитывая, что Зак был элитарным спортсменом, во время первых совместных пробежек он больше напоминал меня саму в начале тренировок. Тогда я была не в состоянии пробежать три километра без острой боли в колене и одышки, причем считала, что это приличный результат.

Зак же вел себя так, будто я гнала его через пустыню Мохаве босиком и без воды.

– Вовсе нет, – возразил Зак. – Почему ты киваешь, Вэн?

Я остановилась.

– Ты… ой! Не щиплись… – Я укоризненно взглянула на этого нахала. – У тебя почти нет выносливости. Дыхание хуже, чем мое.

– Я смогу пробежать марафон, если захочу. – Щеки Зака порозовели, а я постаралась убраться от него подальше, чтобы он не ущипнул меня опять.

– Конечно сможешь. Вон как пыхтишь – настоящий паровоз. – Я шлепнула Зака по спине и тут же увернулась, чтобы он меня не достал. – Ладно, пора в путь. Только дай мне сначала пописать, Форрест Гамп.

Зак сделал еще один выпад в мою сторону.

Я отпрыгнула, успев заметить, что Эйден смотрит на меня. А именно – на мои ноги. Все лосины были в стирке, поэтому я вытащила из ящика шорты, которые не носила лет сто. Они были тесноваты и коротковаты, так что мне пришлось надеть свободную футболку, чтобы не было заметно, как эластичный пояс впивается в живот и бедра. С того момента, как начала бегать, я сбросила почти семь килограммов, но до приличных мышц было далековато.

Я немного удивилась, когда Эйден, сдвинув густые брови, спросил:

– Что с твоей ногой, Вэн?

Во время работы на Эйдена я периодически носила юбки и платья. И всегда думала, что ему просто плевать на шрамы, которые уродовали мое колено. Черт возьми, на мне были обрезанные шорты, когда мы застряли в лифте. Я сидела на Эйдене, и он держал руку у меня на колене. Как он мог не заметить?

Мне было все равно, что колено выглядит не супер, поэтому я никогда не пыталась прятать его. Это было делом чести. Моим ежедневным напоминанием о той физической боли, через которую я прошла, о гневе, который надо держать под контролем, о том, как я справилась со всем этим. Я закончила колледж. Встала на ноги. Занялась делом, о котором мечтала. Рискнула выйти из своего привычного мирка. Копила, работала, добивалась. Все сама.

И если я делала это, когда была сильной, то потому лишь, что помнила времена, когда была слабой. Больное колено не давало забыть, через что пришлось пройти за последние восемь лет.

Не желая копаться в прошлом, я бросила:

– Меня сбила машина.

Просто я не добавила, что за рулем сидела моя сестра.

К тому времени, когда мы с Заком вышли из дома, солнце начало клониться к закату. Мы пробежали без перерыва десять километров, потом повернули домой. На последних трех километрах мы обычно приходили в себя. Восстановив дыхание, Большой Техасец коротко фыркнул и спросил:

– Какого дьявола Эйден до сих пор не замечал твое колено?

У меня вырвался короткий смешок.

– Задаю себе тот же вопрос.

– Господи Иисусе, Вэнни, думаю, я заметил в первую же неделю, как ты стала работать. – Зак потряс головой. – Эйден не замечает ничего, что не относится к футболу, пока не становится слишком поздно.

Что правда, то правда.

И тут Зак добавил: