Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 55)

Дышать? Я пыталась, но получалось, как у рыбы, выброшенной на берег.

– Через нос… давай… Вдох. Выдох через рот. Спокойно. – Он продолжал, ощутимо надавливая большими пальцами, массировать круговыми движениями мои плечи. – Дыши медленнее. Медленно. Вдох носом, выдох ртом.

В другой ситуации я бы удивилась такому спокойствию в его голосе. Тому, каким он может быть нежным и неторопливым.

– С тобой все хорошо, – продолжал Эйден, сжимая руки. – Спокойно. У тебя получается. – Он руководил каждым моим неровным вдохом. – Я здесь.

Его дыхание касалось моих щек, ладони обхватывали предплечья.

– Я никуда не денусь. – Он сжимал меня, слова свистели мимо ушей. – Ты не одна.

Я в порядке. Я в порядке.

Еще несколько отчаянных вдохов и выдохов – и мое дыхание перестало напоминать судороги утопающего. Наконец я приподнялась и плюхнулась на задницу, подтянув ноги к груди.

– Дыши, дыши, дыши, – командовал Эйден.

Я не могла заставить себя открыть глаза, да и не надо. Дрожь еще не прошла, но с этим я могла жить, ведь кислород уже стал поступать в легкие. Вдох носом, выдох ртом – все как велел Эйден. Мое дыхание было более резким и прерывистым, чем обычно, но оно было…

– Справилась? – Эйден зашевелился. Почувствовав, как колено коснулось моей ступни, я поняла, что он сел рядом.

– Да, – шумно выдохнув, я опустила лоб на колени.

Со мной все хорошо. Все хорошо…

Но тут мое тело затряслось в сумасшедшей дрожи, уверяя в обратном.

Я в порядке. Я в порядке. Вдох – выдох. Глаза крепко зажмурены. Я не одна. Моя рука, как бы убеждаясь в этом, скользнула с колена по бедру и коснулась бедра Эйдена. Пальцы нащупали край его футболки и стали комкать тонкий материал.

Я не одна. Все хорошо. Я судорожно выдохнула, мышцы свело в спазме.

– Лучше?

– Немного, – прошептала я, потирая пальцами подшитый край его футболки. «Прекрати впадать в детство. Ты не умираешь. С тобой все хорошо». Усилием воли я заставила себя открыть глаза и запрокинула голову, оперев ее о стену. Я не могла ничего разглядеть, но при этом была в порядке.

Я была в порядке.

Один глубокий выдох – и я стала дышать ртом, все спокойнее, спокойнее, спокойнее… В этот момент пара, находящаяся в лифте, начала разговаривать таким тихим шепотом, что я не могла ничего разобрать. Глубокое дыхание Эйдена по другую сторону от меня говорило, что он не собирается волноваться по поводу всего, что случилось с погодой и этим чертовым лифтом.

Впрочем, если бы я так не боялась маленьких темных пространств, вообще бы не стоило париться из-за этой ерунды. Было непохоже, что мы собираемся торчать здесь вечность и что лифт вот-вот рухнет вниз.

Я надеялась на это…

Тут лифт резко дернулся, женщина взвизгнула, лампочки на потолке ярко вспыхнули на одну драгоценную секунду и тут же погасли опять.

Мать твою…

С ловкостью и быстротой, которых никак от себя не ожидала, я очутилась у Эйдена на коленях. Как это получилось, осталось для меня загадкой, потому что в сознательном состоянии я, черт возьми, ни за что не смогла бы такое сотворить. Никаким образом. Но факт остается фактом – я это сделала.

Я была на коленях у Эйдена. Он сидел по-турецки, мускулистые ноги, как кокон, обхватывали меня, подбородок находился где-то около уха. Меня трясло.

Эйден выпрямил спину, его бедра напряглись как струна.

Мне стало стыдно.

– Прости, – приподнявшись, извинилась я, уже готовая сорваться с места.

– Заткнись. – Эйден положил руки на мои голые колени и заставил сесть обратно. Опершись спиной на его необъятную грудь, я почувствовала, что она мокрая от дождя. Но мне было плевать. Бедра Эйдена расслабились, я устроилась на его ступнях.

– Ты хочешь рассказать мне, из-за чего все это? – спросил он шепотом.

– На самом деле нет… – промямлила я, зажимая руки между колен.

Он слегка кашлянул, минутку помолчал, а потом выдал:

– Ты на мне сидишь вообще-то. Думаю, ты мне должна…

Я опять попыталась сорваться, хотя, по правде, мне совсем этого не хотелось, но огромные руки прижали меня еще сильнее, а пальцы захватили не только колени, но и часть бедер.

– Стоп. Я подшучиваю над тобой, – пояснил он.

Подшучивает?! Эйден? Наклонив голову вперед, я резко выдохнула с закрытыми глазами.

– Я боюсь темноты.

Будто это и так не ясно.

– Ну да, понял. Я бы дал тебе свой телефон, но в нем батарейки сдохли, после того как я тебе позвонил.

– Ох, все равно большое спасибо. – Я заставила себя сделать еще один глубокий вдох. – Я действительно боюсь темноты. Особенно такой, как сейчас, когда хоть глаз выколи. С детства, – напрягшись, стала объяснять я.

– Почему? – перебил меня Эйден.

– Что «почему»?

Он издал нетерпеливый звук.

– Почему ты боишься темноты?

Я собиралась спросить, действительно ли Эйден хочет это узнать, но, черт побери, все и так было ясно как божий день. Конечно. Я не хотела рассказывать об этом – ни ему, ни кому-либо другому, – но он заслужил объяснение. Как-никак, на его коленях сидела двадцатишестилетняя девица, которая была на грани панической атаки из-за того, что в лифте погасли лампочки.

– Это глупо. Я знаю, что это глупо. Когда мне было пять лет, сестры, – я не сомневалась, что заводилой и организатором этой акции была Сьюзи, – заперли меня в шкафу…

– И из-за этого ты боишься? – насмешливо спросил он, прежде чем я успела закончить.

– Без света, на два дня…

Эйден ничего не ответил, но тело его напряглось. Я чувствовала, как дюйм за дюймом оно становится твердым, как скала.

– Без воды и еды?

От меня не ускользнуло, что он думает о таких деталях. Это была самая дерьмовая часть истории. По крайней мере, сейчас я считала именно так.

– Они оставили мне воды и мишек-кэнди. Чипсы.

Эти сучки в свои семь, восемь и девять уже были жестокими. Они все спланировали заранее. Запереть меня в шкафу, потому что им не хотелось присматривать за мной, когда мамы не было дома. Господи, им не хотелось играть со мной. Они дразнили меня, прежде чем уйти.

Я невольно задрожала опять.

– А где была твоя мать? – спросил Эйден.

Все эти воспоминания, давно засунутые в самые дальние уголки памяти, открыли во мне прежнюю рану, которая и сейчас кровоточила. Против воли я тяжело вздохнула:

– Думаю, она укатила на свидание. Может, с отцом моего младшего брата. Не помню точно… Несколько лет он то появлялся в нашей жизни, то исчезал. Тогда ее не было дома – вот все, что я знаю.

Иногда она исчезала на несколько дней, и мне очень тяжело было переносить это.

– Кто выпустил тебя?

– Они же.

Сестры открыли дверь и стали насмехаться надо мной, потому что я описалась от страха. Я выползала оттуда целый час.

– Что было потом? – Его голос был внешне спокойным и безучастным, но каждая нотка, выходящая из его легких, вопила «это дурно».

От стыда и злости я снова задрожала.

– Ничего.