Marian Felis – Игра на выживание (страница 2)

В агонии я завизжала, отчего Олег Евгеньевич опешил и зашипел низким голосом:

— Успокойся и наслаждайся, всё равно никуда не денешься. Не ты первая, не ты последняя.

Голос охрип, и я по-прежнему билась в крепких руках, пытаясь выбраться из западни. Как рыба об лёд в поисках воды. Коробков погано похрюкивал, медленно передвигаясь к кабинету. Шаг за шагом.

С каждой секундой в руках начальника я теряла веру. Перед глазами всё плыло из-за слёз, голова кружилась, в висках били барабаны. Казалось, ещё немного — и я просто рухну в руках насильника. Почему-то именно тогда мне подумалось о словах матери, когда она уверяла меня меньше работать и найти нормальные отношения. Только постоянно что-то не складывалось. А уж к двадцати девяти годам желание искать кого-то вообще пропало.

Что бы в таком случае сказал мужчина, если бы он был? Как бы отреагировал? Бросил? Поддержал? Набил морду начальнику?

Мне захотелось, чтоб хоть кто-то мог постоять за меня. Помочь.

Я завизжала из последних сил и вдруг словно спасательный маяк в кромешной тьме зажёгся свет в коридоре. Датчик срабатывал только на движение, а это означало только одно — кто-то был поблизости.

Олег Евгеньевич не ожидал подобного поворота событий, поэтому нерешительно замер. И я воспользовалась заминкой, вырвалась из хватки, едва не раскатившись на полу, со всех ног побежала.

“Быстрее! Что есть сил!” — отчаянной чайкой билась единственная мысль.

Лифтом пользоваться не решилась — оставаться хоть на миг на этаже не рискнула, помчалась по лестнице. Цеплялась за перила, напрягала слух и перепрыгивала через ступеньки, чтоб только быстрее оказаться внизу. Ноги подкашивались на каблуках, дрожали от страха и жутко болели.

Спуск с десятого этажа дался тяжело — дышала я через раз, перед глазами всё плыло. На входе как назло не оказалось охранника, но ждать внутри не хотелось.

Нужен был воздух.

Бизнес-центр находился рядом с набережной, мимо постоянно ездили автомобили и таксисты, чем я и планировала воспользоваться. Отсутствие телефона и сумки усложнило задачу в целости и сохранности добраться до дома, и всё же я попыталась. Подошла к краю тротуара, дрожа то ли от холода, то ли от шока, и несмело махнула рукой.

Все ехали мимо, будто не замечали ничего вокруг. Никто не обращал внимание на напуганную заплаканную девушку, одетую совсем не по погоде.

Слева, с подземной парковки вырулил тёмный большой автомобиль, неспешно моргнул поворотником и остановился совсем рядом со мной. Всего в метре.

“Лишь бы не он, — прошептала себе под нос, отшатнулась и замерла. — Уезжай. Сейчас же!”

Олег Евгеньевич мог спуститься вниз в паркинг на лифте и в теории попытаться перехватить меня на улице, чтоб убедить, что произошедшее в офисе — глупое недопонимание. Или что я сама давала поводы думать, будто согласна на всё. Он бы придумал отмазку. Такие всегда выкручиваются.

Вопреки мольбам окно начало опускаться вниз. А позади раздался раскатистый недовольный возглас:

— Василиса Владимировна, мы не договорили!

Я вздрогнула и оглянулась. Если уж раскрасневшийся и злой Коробков выскочил из здания, то кто же…

На водительском сидении пикапа неподвижно сидел Никита Алексеевич. Он по-кошачьи плавно повернул голову, и наши взгляды встретились. Только мне казалось, что мужчина смотрит сквозь меня, на что-то неодушевлённое. Короткий кивок — и вот я уже заскочила в автомобиль к генеральному директору.

Тогда я ещё не знала, что этим подписала себе приговор.

Глава 2

От испуга я замерла, вцепившись в ручку над дверью, и вообще не двигалась. Даже дышать боялась. Машина казалась баснословно дорогой — такой, что в ней нельзя ни чихать, ни плакать, ни уж тем более туфлями с грязной подошвой ерзать по коврику с замысловатым логотипом. Кожаные сидения жалобно поскуливали на любое мое действие. Но автомобиль не двигался.

Никита Алексеевич выжидающе пялился на меня. Неотрывно. Странно. Хотя в тот вечер мне всё вокруг казалось необычным. Однако я не понимала, чего он ждал.

— Советская, 15, - прохрипела севшим голосом, осознав ошибку. Он ведь не знал, куда меня везти.

Впрочем, Кузьмин и не предлагал ничего подобного. Просто кивнул, а остальное стало моей догадкой. Может, просто желал пообщаться. Выписать премию. Узнать информацию о сотрудниках нашего отдела. Но он молчал и всё так же пялился.

Неожиданно мужчина наклонился ко мне. Так близко, что в нос ударил приятный запах явно дорогого парфюма. Древесные нотки вперемешку с лимоном и чем-то неуловимо-сладким.

После того, что произошло в кабинете, я обратилась в статую. В голове проносились миллионы мыслей, одна хуже другой. И все вертелись вокруг того, что Никита Алексеевич мог быть родственником Коробкова. Это стало бы просто страшным сном на яву.

Сперва я решила, что он пытается открыть дверь и выставить меня из машины. Может, человек просто поздоровался, а я внаглую залезла в салон и расположилась, как у себя дома. Да ещё и адрес назвала, будто императрица в паланкине. Тяжело сглотнула и втянула побольше воздуха в попытке унять рвущееся из груди сердце, как вдруг генеральный выпрямился с защелкой ремня безопасности в руке.

Клац — и мне стало сложнее сбежать. Но в автомобиле директора я чувствовала себя в безопасности. К счастью, пикап плавно тронулся с места. Никита Алексеевич вел своего “железного зверя” уверенно, спокойно, расслабленно откинувшись на спинку сидения. И при этом молча.

Казалось, нужно было сказать хоть что-то. Тишина в компании генерального не давила, только всё было похоже на фильм. Сюрреалистично и нереально. Незаметно я даже пару раз ущипнула себя за руку, чтоб убедиться — не сон. Выбраться из лап Олега Евгеньевича удалось.

Всю дорогу до дома смотрела в окно с тоской и пыталась понять, стоит ли говорить о мерзком и непрофессиональном поступке Коробкова. Мне бы не поверили. Работала в компании без году неделю, да ещё и поклеп возвела на святого Олега Евгеньевича. Уже двадцать пять лет как женатого, имеющего двух детей и даже одного внука. Он умел выкручиваться, в любой ситуации выходил сухим из воды. Потому что постоянно лебезил перед начальством и в целом неплохо выполнял своё дело, хоть иногда и за счёт других.

Меня точно ждало увольнение. Впрочем, оставаться рядом с Коробковым я и сама бы не рискнула. Терять работу не хотелось, но и вариантов не нашлось. Шеф попросту заклевал бы меня, загрузил задачами и сделал жизнь невыносимой. Уж лучше администратором в кафе, чем такое наказание.

Сама не заметила, как пикап плавно затормозил около моей пятиэтажки. Почти бесшумно отстегнула ремень, открыла дверь и перед тем, как выпрыгнуть в холодные сумерки, прошептала:

— Спасибо.

Никита Алексеевич только кивнул, даже не повернул голову. И через мгновение пикап уже скрылся за поворотом дома.

Вечер выдался томным.

Сперва соседка не открывала дверь в подъезд — пришлось ждать десять минут и стучать зубами, пока один мальчик не пошёл гулять с собакой. Я проскользнула внутрь под его удивленный взгляд и влетела на пятый этаж. К счастью, Любовь Егоровна быстро отреагировала:

— Боже, Васечка, что с тобой случилось? — воскликнула испуганно и отскочила в сторону. Дрожащим голосом я попросила.

— Можете дать мне запасной ключ, пожалуйста?

Полная круглолицая женщина с платочком на голове и в цветастом платье по обыкновению перекрестилась, вытащила из шкафа звенящую связку и протянула мне. Её наверняка распирало от ужаса и любопытства. Обычно я являлась домой в приличном виде, лишь изредка в компании незнакомца или со смазанным макияжем. Но ещё никогда — в таком раздрае.

Людмила Егоровна смотрела так, словно на моей голове начали расти грибы. Проблема была ясна — видок у меня оставлял желать лучшего, и со стороны я наверняка походила на падшую женщину.

Едва оказавшись в квартире, я бросилась к зеркалу и убедилась в своих догадках. Тушь растеклась по щекам вместе с карандашом, темно-красная помада оказалась размазана по щеке, глаза покраснели и опухли, а волосы превратились в воронье гнездо. Без промедления я отправилась в ванную: неприятное ощущение толстых пальцев на коже не оставляло, оно въелось в кровь. Не помогли избавиться от этого ни горячая вода, ни мыло, ни мочалка, ни щетка.

В итоге расшатанными нервами я легла в кровать и начала продумывать план действий на следующий день. Все накопившиеся эмоции хотелось выплеснуть, рассказать подругам, только ноутбук оказался разряжен, а сидеть с ним за столом в вечерние планы не входило.

Оставалось дождаться утра и молиться, чтоб всё обернулось в мою пользу.

Практика показывала обратное. Подлецы выигрывали, хорошие люди оставались с носом. И морально я подготовилась к самому неблагоприятному исходу событий. Половину ночи не могла уснуть, пялилась в потолок и думала. Накручивала себя.

“Что если Кузьмин обо всём догадался и поэтому решил помочь? Он не наказал виновника, хоть тот и топтался у выхода из бизнес-центра, значит, согласен с ним. Или просто не захотел устраивать разборки на виду у людей? Правда, народа не было совсем… Может, не понял? Просто увидел бедную несчастную сотрудницу без верхней одежды и решил сделать доброе дело? В любом случае, завтра будет видно. Надо только не забыть деньги найти,” — рассуждала мысленно.