Мариам Тиграни – Картвелеби (страница 78)

Вано вскочил на ноги, как только Саломея закончила говорить, и грозно засверкал глазами в сторону двери. Сестра мгновенно пожалела, что по старой памяти не скрыла от дзмы хотя бы часть правды, ведь теперь… она не узнавала его совсем.

– Мерзавцы! – кричал он, бессильно сжимая кулаки. – Какие же они оба мерзавцы!

Саломея в ужасе смотрела, как Вано пыхтел в обиде за неё, и сомнения впервые закрались в её голову. Почему она не подумала об этом раньше, зачем выболтала ему всё без разбору?

– Дзма, нет!.. – воспротивилась она из последних сил и встала перед братом живой стеной, когда он, зарычав, бросился бежать. – Даже не думай об этом!..

Она не договорила. Он мягко подвинул её в сторону и с силой распахнул дверь, а стоявшие на пороге Нино и Шалико еле успели отскочить в сторону. По их глазам он увидел, что они тоже всё слышали, но не стал ничего с этим делать. Всё равно!.. Не всё равно ли теперь?

Несколько секунд Вано смотрел на младшую сестру и юного Циклаури в упор, не зная, как поступить. Что с того, что они тоже узнали правду о Пето? Разве скоро о его позоре не узнает весь честной свет? Уж он-то постарается! А Давид?.. Неужели догадливый Шалико ещё не отыскал следов этого романа? Быть такого не может!

Звучно хмыкнув, дзма свернул за угол, так никому ничего и не сказав. Саломея и Нино, которые впервые видели брата таким разъярённым, взялись за руки и, позабыв разногласия, обменялись озадаченными взглядами. Шалико тяжело переводил дух.

– Что случилось? – На шум из своей спальни на том же этаже вышла и Тина. Видимо, их крики нарушили её чуткий сон. – Почему вы ссоритесь?

Вот тут-то Шалико и понял, что ситуация требовала от него всех навыков дипломатии, которые он только мог продемонстрировать. Счёт шёл на минуты, и, возможно, пока он мешкал, внизу решалась судьба обеих семей. Но кому решать конфликты, как не дипломатам?

– Дамы-дамы!.. – непринуждённо улыбнулся юноша и, вытянув руки вперёд, предостерёг сестёр от поспешных решений. – Просто… оставайтесь здесь, хорошо? Я всё улажу. Верьте мне!

Девушки переглянулись между собой и, конечно же, не сразу повиновались. Саломея всё ещё пыталась вырваться вслед за братом, Нино не переставала спорить, а Тина – сыпать вопросами, но он проявил упорство и не успокоился до тех пор, пока не проводил их одну за другой обратно в комнату.

– Ты обещаешь? – отозвалась ему в спину старшая из сестёр. – Шалико, обещай, что не допустишь ничего плохого!

Он сделал ей жест рукой и стремглав кинулся к лестнице.

– Генацвале! – в свою очередь позвала Нино, высовываясь из спальни.

– Сидите и не выходите! – попенял он подруге, скрываясь на первых ступеньках. – Ничего не предпринимайте!

***

Собственное сердцебиение отдавалось в ушах. Каждый свой шаг Шалико видел, будто со стороны, и от этого казалось, словно он шёл медленнее, хотя на самом деле бежал сломя голову. Когда он наконец ворвался в гостиную, то так и застыл, шумно вдыхая и выдыхая. В залу из парадной двери как раз зашёл Пето Гочаевич. Помимо него и Вано, он больше никого там не застал.

– Явился наш серый кардинал! – Увидев зятя, оскорблённый брат дал волю сдерживаемому гневу. – А что ты так рано, милый сидзе? Чего не остался у Андрея Ивановича ещё на пару часов?

Дорожная пыль ещё не выветрилась с туфель Пето, из кармана торчала привычная трубка, а в руках он держал пиджак, который, скорее всего, снял с себя в жару. А быть может, ещё не успел надеть?..

– Что с тобой такое, Вано? – нахмурил брови Ломинадзе и настороженно глянул на Шалико, стоявшего за спиной у шурина. – Подумай, что и при ком ты говоришь.

Выражение святого недоумения на лице сидзе искренне рассмешило Вано. Гнев и обида переполняли его, голос заметно дрожал, а руки и вовсе жили своей жизнью. Он то запускал их в волосы, то всплёскивал ими, а потом и вовсе зааплодировал, сопровождая свои движения кивком:

– Браво, Пето Гочаевич! Просто браво!.. Вы не переставали играть на протяжении пяти с лишним лет. Не выходите из амплуа и теперь!..

– Что всё это значит? Перестань говорить загадками!

– Вы зря поступали в духовную семинарию, ваше благородие. По вам театральные подмостки плачут! Да и сколько среди актёров мужеложников?

Когда трагическое слово всё-таки прозвучало, повисла тишина, от которой по телу забегали мурашки. Ломинадзе выглядел сражённым, зато Вано, ноздри которого раздувались от злости, не переставал кривляться и хохотать невпопад.

Шалико не упустил этой заминки и вышел вперёд, встав между зятем и сыном Джавашвили. Пусть он всё ещё не представлял себе, что и как говорить, но стоять в стороне он тоже не мог!.. Ах, ну почему у него было так мало опыта?!

– Господа!.. – произнёс он примирительно, отстраняя одного мужчину от другого, хотя они всё ещё его не замечали. – Полагаю, что нам всем надо успокоиться и…

– Как ты узнал? – хмуро справился Пето. – Кто тебе сказал?

– Я видел вас сегодня, – заскрежетал зубами шурин, и лишь рука друга отделяла его от зятя. – Видел, как ты… изменил ей!..

Сидзе бессильно прикрыл веки. Вано продолжал, всё повышая и повышая тон:

– Как долго ты собирался это скрывать, а? Как долго мучил бы мою сестру, если бы я не узнал? – Никакого отклика. – Что же ты безмолвствуешь? Отвечай!..

Виновник предпочёл отмолчаться – и тогда Вано потерял остатки самообладания. Он накинулся на обидчика с кулаками и, брызгая слюной, замахал ими в воздухе.

– Пусти меня, Шалико! Он должен получить причитающееся!..

Со столь горячей головой совладать сложно. Шалико с трудом перехватил его и оттащил от Пето, пока Гочаевич не получил синяка под глазом или ещё хуже… дуэльной перчатки!

– Остынь, генацвале!.. Остынь, я тебе говорю!..

– Не бывать этому! Пусти!.. Не до тех пор, пока он так смотрит!..

Надо признать, что Циклаури-младший весьма запыхался, но легче не становилось ни на йоту. В конечном счёте и он опустил руки, когда в отдалении зазвенели шпоры. Некоторое время спустя из тени неторопливым шагом вышел его брат.

Все обернулись к лестнице, по которой только что спустился Давид, а Шалико с головой накрыло плохое предчувствие. Не к добру он здесь, не к добру!..

– А!.. Посмотрите, кто тут у нас! – съязвил Вано и, оставив Пето на время без внимания, отошёл назад, чтобы лучше рассмотреть другого обидчика сестры. – Наш герой-любовник!..

– Что здесь происходит? – строго осведомился Давид, хотя по лицам всех троих уже рассудил, что ничего приятного его отныне не ждало. – Вас из беседки слышно. Наши отцы перепугались.

– Шалико, ты только взгляни на них! – облегчал душу молодой Джавашвили. «Герой-любовник» подошёл поближе и встал рядом с «серым кардиналом». – Какая хорошая команда из них получилась! Один раздаёт распоряжения, а другой исполняет!..

– Боюсь, ты очень прав, генацвале, – горько прошептал юноша и с иронией посмотрел на брата, с которым до сих пор был в ссоре. Понемногу и Давид осознал причину разногласий и моментально изменился в лице. Дамоклов меч опускался всё ниже и ниже над их головами.

– Дзма… я не хотел, чтобы так вышло. Прости меня, – взмолился лейб-гвардеец, не интересуясь, откуда все узнали о его позоре. – Я всего лишь…

– Не упустил возможности! Решил сделать моего отца счастливым, а заодно и себя! – раздразнился Вано, щурясь всё сильнее. Но вдруг он как будто посерьёзнел и, задержав дыхание, кивнул на зятя: – Ты знал про него?

Давид опустил глаза в пол и утвердительно качнул головой.

– Саломе мне рассказала.

– И ты ничего не предпринял? Просто… держал язык за зубами?

Шалико не удивился, когда дзма ничем не опроверг эти сомнения, а из груди Джавашвили-младшего вырвался истерический смех. Он бы и сам поддался порыву, если бы ситуация того позволяла. В конце концов, кто-то же должен был сохранять здравомыслие!

– Знаете что? – проговорил потерянный брат, когда его отпустил нервный хохот. – Я даже не знаю, кого из вас я презираю больше! Чью кровь мне приятнее пролить на дуэли!

– Дуэль? – повторил Шалико, запинаясь, а его глаза наполнились ужасом. Именно этого он больше всего и опасался! – Ду-эль?

– Всё к этому и шло, Шалико Константинович. Разве вы не знали? – вторил ему Пето. С нагловатой физиономии исчезло смятение, зато появилось помешательство человека, которому нечего терять. – С того самого дня, как я женился на Саломее Георгиевне, ваш друг был обречён на дуэль со мной. Это лишь вопрос времени.

Давид не вмешивался, только смотрел на всех, как затравленный зверь, и молчал. Его младший брат, наоборот, не находил себе места и с того момента, как Пето решился на ответную агрессию, затоптался на месте волчком.

– Вы все с ума посходили! – бессильно выдохнул парень и принялся кусать губы, набравшись этих жестов от Нино. – В Петропавловскую крепость, что ли, захотели? Дуэли запрещены законом!..

– Как же иначе, Шалико? – крикнул через плечо Вано, не в силах смотреть на своего оппонента дольше двух секунд. Руки у него так и чесались. – Ты бы смолчал, если бы с Ламарой или Софико так поступили?

– Нет, не смолчал бы. Но что будет, если вы убьёте друг друга? Вы хоть об отцах наших подумали?! Как они это переживут?

Эти разумные доводы потерялись всуе. Оскорблённый защитник приблизился к своему зятю вплотную, а Шалико зажмурился, отсчитывая в голове секунды.