Мариам Тиграни – Картвелеби (страница 40)
– Нино! – послышался растроганный голос Шалико. За всеми переживаниями она и не заметила, как генацвале, перепрыгивая через две ступеньки, пошёл ей навстречу, не дожидаясь, пока остальные закончат обсуждать погоду с её братом и отцом. – Я получил твоё письмо, но, прости, не успел на него ответить. Ты не поверишь, что я узнал на заводе Мгелико Зурабовича!..
– Вайме, твой кузен такой красавец! – мечтательно перебила она друга, не отрываясь смотря на Сосо. – У меня не растрепалась причёска? А щёки? Щёки достаточно румяные?
Она принялась щипать себя за уголки рта, чтобы придать им нужный оттенок. Шалико глянул на Сосо, который завлекающе улыбался потенциальной невесте, потом снова на Нино, от нетерпения подпрыгивавшую на месте, и улыбка медленно сошла с его лица. Он почувствовал себя безгранично одиноким, словно все заботы этого мира вмиг взвалили на его плечи.
– Всё с тобой чудесно, вертушка!.. Перестань суетиться! Это тебе не к лицу, – поспешно вмешалась Саломея, когда увидела, как Шалико застыл, не откликаясь на бездумную болтовню Нино. Честно признаться, они с Тиной не сразу пришли в себя от подобной слепоты. Ах, ну до чего же ветреная девица!..
Шалико безмолвно отошёл в сторону, когда отец, дядя, брат и кузен присоединились к стоявшей в дверях процессии. Георгий Шакроевич отделился от них и с серьёзным видом беседовал с его матерью и сёстрами о желудочных коликах. Вано убежал в дом, чтобы дать последние распоряжения об ужине, и отпустил по дороге очередную шутку, от которой все остались в восторге.
Однако Дариа Давидовна, которая живо интересовалась вопросом о желудочных коликах, так и не смогла спасти Георгия от сцены, которой он изо всех сил избегал.
– Какие прекрасные у вас дочери, Георгий Шакроевич!.. Одна краше другой, – хихикнул Торнике и незаметно подмигнул сыну на младшую из девушек. – Ангел Валентина и чертёнок Нино…
– И Саломея, застрявшая в чистилище, – хитро посмеялась старшая, которая быстро поняла: её списали со счетов, как только выдали замуж.
Кстати говоря, где пропадал её муж? Даже гостей встречать не вышел!..
– Что же вы так о себе, Саломея Георгиевна? – эхом отозвался Давид, когда их отцы звучно хмыкнули на эту шутку. – В этой комедии вы – Беатриче. Иной роли для вас не найти.
Миг!.. Всего на мгновение она подняла на него взор и сразу же его отвела, обжёгшись сильнее, чем при пожаре в Мцхете. К счастью, главные герои этого представления – Нино и Сосо – перетянули внимание на себя, иначе… вай ме, жди такими темпами беды!..
– Я никогда не отрицал, что грешен. – Сосо вышел вперёд, поцеловал ручки Саломее и Тине и азартно обернулся к Нино, не стесняясь её отца. – Можете принять меня в подземное царство, прекрасная Персефона. Я почту за честь!
На последних словах он галантно подмигнул княжне, и она густо зарумянилась – на этот раз вполне естественно.
– Вы претендуете на роль Аида, милостивый государь? – неожиданно нашлась Нино. – Хотя вы больше похожи на Гермеса. Вы остры в суждениях!
Константин и Торнике удовлетворённо переглянулись, а Георгий глубоко вздохнул.
– Предлагаю молодёжи не упражняться в остроумии, – проговорил он с явным холодком, – а позволить нам, старикам, пройти внутрь. Разве можно стоять так долго на ветру?
В очередной раз раздался хохот, и весёлая компания не спеша поплелась по тропинке в дом. Все разбились по парам, а Давид уличил подходящий момент, чтобы встать за спиной у Саломеи:
– С нетерпением жду вас завтра на нашем месте, дорогая Беатриче!
– Прекрати!.. – шепнула она через плечо, но всё же не сдержала улыбки, когда увидела, что и он с трудом сдерживал смех.
Давид покорно повиновался, но на месте, где он раньше стоял, Саломея обнаружила алую розу и с горячностью прижала её к груди.
Он наблюдал за каждым её движением. В какой-то момент она поймала его взгляд и смущённо отвела под ним глаза.
Эти переглядывания не прекратились, когда они оказались в бальной зале, битком набитой гостями, и разошлись по разные её стороны. Саломея улыбалась, словно институтка, когда сквозь толпу, громкую музыку и шумные разговоры замечала, что он всё ещё неотрывно смотрел на неё с другого конца танцевальной комнаты. Мазурка ли, полька, контрданс… всё одно! Он не принимал в них участия, хотя приличия этого не позволяли. Шаг вправо, шаг влево, а он двигался вслед за возлюбленной, будто её зеркальное отражение. Пару раз они так и прошлись туда-сюда, меряя большими шагами помещение. Ах, какой же влюблённой она чувствовала себя, вдыхая аромат подаренной им розы!..
Пето навряд ли слушал увлечённую болтовню Вано, хоть тот и казался настороженным и всё время бормотал что-то про завод Мгелико Зурабовича. Саломея и Давид осознанно держались друг от друга вдали, но не переставали улыбаться один другому. А в танцевальную они зашли такие счастливые, что Ломинадзе неосознанно прыснул в кулак и с удовлетворённым видом поправил кончики усов.
– Ты опять меня не слушаешь? – покачал головой Вано, не скрывая внутреннего напряжения, которое не отпускало его со дня выступления. – Я же говорю: о нас в газетах написали! Говорят, и приставы на завод ездили. К добру ли это?!
– Что это с тобой стало? Ты никогда не был паникёром, – звучно хмыкнул Пето, наблюдая за тем, как Саломея теребила в руках розу. – Из какой мы передряги выбрались в прошлый раз!.. Сейчас мы в относительной безопасности.
– В прошлый раз, – проворчал шурин, – нам помог твой дядя. А сейчас кто поможет?.. Мне изначально эта затея с заводом не понравилась!
Воцарилась пауза. Вано тревожно потоптался на месте, не решаясь признаться сообщнику в истинной причине своей нервозности.
– И ещё перстень… – наконец, пролепетал он и замолк в нерешительности.
– Какой ещё перстень?
– Тот, что отец подарил мне на именины пару лет назад. Я почему-то не могу его найти. Ты ведь знаешь, что это может значить?
Воздух между заговорщиками нагрелся. Пето сокрушённо прикрыл глаза, пару раз протёр их, но ничего не ответил, и его приятель горячо сплюнул в сторону. Да что ж такое, а?.. Что творилось сегодня с зятем? Почему он сверкал всё это время как начищенный пятак? И жену в толпе постоянно высматривал… неужели помирились? Ах, как было бы хорошо! Целый груз свалился бы с его плеч!..
Хорошо бы самому подойти к Саломе, спросить… она ему
– Я возьму нам чего-нибудь выпить, – забормотал сидзе, желая сменить тему. – Это нельзя обсуждать на трезвую голову. Что тебе принести?
– Вино! Лучшего напитка не найти.
Пето понимающе кивнул, нырнул куда-то вглубь толпы и исчез в свете свечей.
Вдруг мимо промчалась младшая сестра в сопровождении кузена Циклаури, и, чтобы отвлечься от безрадостных мыслей, Вано прислушался к их разговору. Нино и Сосо присоединились к Шалико и Давиду, и столичный кузен тяжело перевёл дух.
– Сударыня, прошу, позвольте мне немного отдышаться! – сказал он Нино, когда менуэт закончился. – Вы божественно танцуете, но я должен пропустить хотя бы один танец, чтобы восстановить силы.
– Вы тоже весьма искусны в этом деле, – улыбаясь до ушей, ответила княжна и осуждающе посмотрела на Шалико. – Хотя у меня почему-то имелись об этом совсем другие сведения.
Вано посмеялся, когда Шалико пристыженно отвёл глаза, а Сосо нахмурил брови, наверняка оскорбившись подобными слухами.
Положение спасла Тина, когда выплыла к ним сквозь толпу и взяла даико за руку.
– Вы решили сделать перерыв в танцах? – тепло улыбнулась она друзьям. – Я уведу свою сестру на минутку. Вы не возражаете?
Нино горячо помахала Сосо на прощание, и он улыбнулся, как показалось её любящему брату, даже слишком откровенно. По правде сказать, Вано прекрасно знал, что отец не одобрял кандидатуру кузена Циклаури в качестве будущего мужа младшей дочери, но если дело пойдёт такими темпами и дальше, то… бедняга Шалико!
А что же он сам? Мог бы он отдать сестру за ловеласа Сосо? Несмотря на свою многолетнюю дружбу с Пето, он всё ещё смотрел на него с укором, когда разговор заходил о Саломее. Они с отцом не могли так рисковать и во второй раз!.. Как же всё не взвесить и не узнать, что за репутацией пользовался потенциальный жених?! Значились ли за ним положительные качества, помимо родства с Циклаури?
За этими мыслями юный князь ещё сильнее вслушался в разговоры, что вели вокруг. Его сёстры покинули мужчин и встали в нескольких метрах от брата, но так его и не заметили. Вано открылась прекрасная возможность, и он незамедлительно ею воспользовался:
– Вы с этим Сосо, – покачала головой благоразумная Тина, – слишком откровенно отдаёте друг другу предпочтение. Так нельзя, Нино!..
– Почему, если родители уже обсуждали между собой нашу помолвку? – беспечно пожала плечами княжна и ещё раз помахала кузену Циклаури издалека. – Он такой обаятельный… им невозможно не проникнуться, даико!..
– Ты действительно так глупа или только делаешь вид?!..
Поразительно, но даже это довольно грубое замечание Нино пропустила мимо ушей. Тина вымученно закатила глаза и еле-еле увела сестру прочь от предмета её воздыхания, пока их общение ещё умещалось в рамках приличий.
Вано с трудом подавил улыбку и стал наблюдать за другой сценой, что разыгралась совсем рядом между Давидом, который то и дело оглядывался по сторонам, Шалико и Сосо: