Мариам Гвасалия – Цена свободы (страница 8)

И вот, в один из дней, его помощник, составляя ежедневный сводный отчет, произносит отработанную, ничего не значащую для него фразу:

– Поступило уведомление. Актив 734. Отметка о дате рождения. Исполнилось пятнадцать лет. Состояние стабильное.

Слова повисают в воздухе. Аррин замирает с пером в руке над подписью на документе. Чернильная клякса медленно расползается по бумаге.

Пятнадцать.

Цифра бьет в висок с физической силой. Прошло полгода, как она здесь, с того дня, когда он впервые увидел ее в камере.

Он молча кивает, откладывая испорченный документ. Помощник, не видя ничего необычного, удаляется.

Весь оставшийся день Аррин работает на автопилоте. Его движения точны, решения безошибочны. Но внутри него что-щелкнуло. Сломался какой-то внутренний замок, удерживающий дверь, за которой он запрятал все, что касалось Евы.

Вечером он не остается работать. Он вызывает машину и молча едет на виллу. Охрана, увидев его после столь долгого перерыва, замирает в удивлении, но не смеет задавать вопросы.

Он входит в дом, окутанный тишиной. Он не зовет ее, вместо этого идет в библиотеку – ту самую, где они разговаривали в последний раз.

Она сидит там, в том же кресле, но она не смотрит в окно. Она читает какую-то старую, потрепанную книгу. За эти полгода она изменилась. Вытянулась, повзрослела. В ее позе меньше страха, больше… привычки. Она выглядит как невольница, смирившаяся со своей участью, но не сломленная.

Она поднимает глаза на его появление. Во взгляде не удивление, не страх, лишь глубокая, усталая настороженность. Она медленно закрывает книгу. Он останавливается в дверях, не зная, что сказать. Он не принес подарка. Не принес торт. Что можно подарить тому, кого ты украл и держишь в заточении?

– Мне сообщили, – говорит он наконец, и его голос звучит непривычно глухо. – Что тебе исполнилось пятнадцать.

Она смотрит на него, и в ее глазах мелькает что-то горькое.

– Поздравления? – ее голос ровный, без эмоций.

– Констатация факта, – отвечает он и делает несколько шагов вглубь комнаты, останавливается у камина, в котором, несмотря на тепло, холодно и пусто. – полгода, долгий срок.

– Для кого как, – парирует она. – Для вас один отчет. Для меня целая жизнь.

Он молчит.

– Я не приходил, потому что… – он ищет слова, но не находит правды, которую можно было бы сказать вслух.

– Потому что вы работали, – заканчивает за него она. – Я знаю, читала ваши правила, эффективность прежде всего.

Она встает и вдруг он замечает, что её рост стал выше. Если раньше она едва стояла на уровне его груди, то сейчас достаёт ему по плечи.

– Вы пришли, чтобы проверить товар? Убедиться, что он в сохранности? Теперь мне пятнадцать, а это значит, что скоро можно будет и продать. Я почти «подходящего возраста», да?

В ее голосе нет злобы. Есть лишь леденящая душу правда и горькая ирония над самой собой.

Аррин смотрит на нее, и вдруг его идеально отлаженный внутренний механизм дает сбой. Он не видит перед собой «актив». Он видит девочку, которая за полгода в заточении не сломалась, а закалилась. Которая встретила свой день рождения в четырех стенах, и единственным гостем стал ее тюремщик.

– Нет, – тихо говорит он. – Я пришел… потому что должен был прийти.

Это самое честное, что он сказал ей за все время. Она смотрит на него, и на мгновение ее защитная броня из сарказма и усталости дает трещину. В ее глазах проскальзывает что-то похожее на недоумение.

Они молча стоят друг напротив друга в тихой, богатой библиотеке. Между ними полгода молчания, страха, боли и одна странная, необъяснимая связь, возникшая в тот момент, когда она вытирала кровь с его лица.

Он не знает, что делать дальше. Он выполнил свой импульс – он пришел, а что дальше? Ведь она права, ей уже пятнадцать. Он не сможет долго оберегать её, ещё год и её автоматически переведут в общий барак. А дальше её судьба зависит от… удачи?!

Аррин отводит взгляд, не в силах выдержать ее пронзительный взгляд. Он замечает пылинки, танцующие в луче солнца, пробивающемся сквозь высокое окно. Мелочи, которые раньше не привлекали его внимания. Теперь же он цепляется за них, как за соломинку, пытаясь выиграть время.

"Удача?" – эхом отзывается этот вопрос в его голове. Он знает, что удача в этом месте редко улыбается таким, как она. Скорее, это будет жестокая лотерея, где ставка – жизнь, а приз – забвение. Эта мысль обжигает его изнутри. Он не должен был привязываться, не должен был видеть в ней нечто большее, чем просто "актив". Но он провалился, дал волю эмоциям.

Он снова смотрит на нее. Защитная броня восстановилась, сарказм вернулся на ее лицо, но в глубине глаз все еще плещется уязвимость. Он понимает, что должен что-то сделать. Не импульсивно, а осознанно. Он должен найти способ защитить ее, даже если это будет означать риск для себя. Он еще не знает, как, но он найдет. Иначе зачем он здесь?

Тишина в библиотеке становилась гнетущей. Аррин все еще искал слова, которые можно было бы бросить в эту пропасть между ними. И тогда Ева нарушила молчание, с горькой, кривой усмешкой она произнесла:

– Знаете что? Давайте заключим сделку, вы ведь их так любите. Вы даете мне год свободной жизни. Но не здесь, в этой золотой клетке, а там, – она махнула рукой в сторону, где, как она предполагала, был его главный офис. – Рядом с вами… в качестве помощницы. Я буду выполнять ваши поручения. Изучать вашу… «логистику». А вы… а вы платите мне. Настоящими деньгами.... и учите меня. Всему, что знаете сами.

Аррин смотрел на нее, не в силах скрыть потрясение. Его мозг, привыкший просчитывать риски и выгоды, на мгновение полностью отказал. Это было самое абсурдное, самое безумное предложение, которое он когда-либо слышал.

– Ты… не понимаешь, о чем просишь, – наконец выдохнул он. – Ты хочешь добровольно окунуться в самый ад?

– Я уже в аду, – парировала она, и ее взгляд стал твердым, почти жестким. – Разница лишь в качестве обстановки. Здесь я пассивный актив, там я буду активным. У меня будет… работа, зарплата… и опыт.

– Какой опыт? Опыт торговли людьми? – в его голосе прозвучало отвращение, направленное больше на себя, чем на нее.

– Опыт выживания, – без колебаний ответила она. – Я вижу, как работает этот мир, и хочу понять его правила изнутри. Чтобы… когда мне будет шестнадцать, и вы… – она сделала паузу, давая ему понять, что она все прекрасно знает, – …решите мою судьбу, у меня был выбор. Пусть даже иллюзорный. И деньги, чтобы попытаться купить себе немного свободы… или чтобы мой брат получил их, если со мной что-то случится.

Ее хладнокровие было пугающим. Она говорила о своей потенциальной продаже и смерти с леденящей душу практичностью. Она не строила иллюзий. Она принимала правила игры и пыталась выжать из них максимум для себя.

– Ты хочешь изучать систему, чтобы уничтожить ее? – спросил он, пытаясь докопаться до ее истинных мотивов.

Она пожала плечами.

– Я хочу изучать систему, чтобы понять, как в ней не сломаться. Как вы это делаете. Вы ведь не всегда были таким, да? Вы адаптировались. Я предлагаю вам научить меня адаптироваться. Это выгодная сделка. Вы получаете бесплатного, мотивированного стажера. Я получаю знания и деньги. Через год мы оба получаем то, что хотим.

Аррин молчал, вглядываясь в ее лицо. Он искал следы паники, лжи, отчаяния. Но видел лишь расчетливую, холодную расчетливость. Она смирилась со своей участью настолько, что решила обратить ее себе на пользу, прямо, как он когда-то… В ее предложении была чудовищная, извращенная логика.

Он представил ее рядом с собой в операционном зале. С ее цепким умом и взрослым взглядом. Это было бы равноценно тому, чтобы поднести зажженную спичку к пороховой бочке. Один ее неверный взгляд, одно неосторожное слово…

Но в то же время… он видел в этом какой-то извращенный шанс… искупить хоть крупицу своей вины. Дать ей не подачку, а оружие. Оружие знаний. Даже если это оружие однажды будет направлено против него.

– Хорошо, – неожиданно для себя сказал он. – С понедельника ты будешь приходить в мой кабинет в девять утра. Опоздание = аннулирование сделки. За малейшую ошибку или неподчинение – обратно сюда, но уже на весь оставшийся год. Условия понятны?

На ее лице впервые за весь год промелькнуло неподдельное, живое чувство – шок. Она не ожидала, что он согласится.

– Понятны – кивнула она, быстро взяв себя в руки.

– Тогда с днем рождения, Ева! – Произнес он и, развернувшись, вышел из библиотеки, оставив ее одну с ее невероятной, опасной победой.

Он заключил сделку с дьяволом. Только на этот раз дьяволом была пятнадцатилетняя девочка с веснушками и ледяным сердцем.

Глава 6

Понедельник, девять утра.

Солнце, пробиваясь сквозь стеклянные шпили небоскребов, лишь подчеркивало безжалостную холодность окружающего мира. Ева стояла у массивной двери кабинета Аррина, расположенного на тридцатом этаже. Дверь, выполненная из полированного темного дерева с латунными ручками, казалась неприступной крепостью, отделяющей ее от мира, где царили власть и деньги. На ней была простая, купленная по рекомендации сиделки темная блузка из тонкого хлопка и юбка-карандаш, тоже темного, почти угольного цвета – отчаянная, неуклюжая попытка создать видимость делового костюма. Она чувствовала себя крошечной букашкой, случайно забравшейся в улей гигантских, хищных ос, каждая из которых, казалось, излучала уверенность и безжалостность. В воздухе витал запах дорогого парфюма и полированного мрамора, создавая атмосферу неприступной роскоши.