Мариам Гвасалия – Последний трансфер (страница 9)

Внезапно Марк, до этого казавшийся безжизненным, зашевелился. Его лицо исказилось от боли, а губы пробормотали невнятное слово.

– Шерри… прости… – он, словно инстинктивно, схватил Изабель за руку. Его хватка была слабой, но настойчивой, а в глазах, приоткрывшихся сквозь пелену, мелькнуло какое-то смутное узнавание.

Изабель осторожно, но твердо освободилась от его хватки. Она чувствовала себя неловко, но понимала, что нужно держать дистанцию.

– Он думает, что ты моя мать… – устало проговорил Сэм, проводя рукой по лицу. Его пальцы задерживались на щетине, намекающей на то, что он давно не брился. Он выглядел измотанным, после фееричного матча.

– Я уже это поняла – тихо ответила Изабель, глядя на Марка с сочувствием. В его состоянии было что-то трагичное, словно он потерялся во времени и пространстве.

Наконец, совместными усилиями, они уложили его на диван, подправили подушки, чтобы ему было удобно. И почти мгновенно Марк захрапел, глубоко и громко, словно компенсируя недостаток сна.

– Спасибо, – пробормотал Сэм, не поднимая глаз от пола. Его голос звучал приглушенно, полным усталости и какой-то невысказанной вины. – ты могла просто вызвать полицию. Это было бы проще.

– Я подумала, что это просто какой-то пьяный болельщик, потерявший сознание после игры. – объяснила Изабель, стараясь скрыть неловкость. -Сегодняшний матч был особенно напряженным, и, возможно, кто-то действительно не выдержал накала страстей.

Наступила долгая, тягостная тишина. В комнате стоял запах пота и усталости, смешанный с легким ароматом цветочного мыла, которым Изабель успела умыться.

Он поднял глаза. Они стояли друг напротив друга – Сэм и Изабель – уставшие, в помятой одежде, с темными кругами под глазами, словно они провели всю ночь без сна. В их взглядах читалась усталость, беспокойство и какая-то общая, невысказанная тревога.

– Можно… воды? – тихо спросила Изабель, прерывая тишину. Ее голос звучал хрипло, словно она не говорила уже долгое время.

Сэм кивнул, отвернулся и пошел на кухню, оставляя Изабель наедине с загадочным незнакомцем, лежащим на диване. Она чувствовала, что эта ночь только начинается, и что они ввязались во что-то гораздо большее, чем просто помощь потерявшему сознание болельщику.

Спустя полчаса Изабель уютно устроилась в своем любимом кресле, обитом мягким велюром, которое едва ли напоминала о её детстве. Сэм сидел на полу, прислонившись к её креслу, словно искал утешение в этом простом, но теплом контакте.

Знаешь, он был хорошим игроком… – произнес он, его голос звучал тихо и грустно. – Пока не сломался.

Эти слова повисли в воздухе, как тяжелый туман. Сэм имел в виду не только физическую травму, но и то, как жизнь способна сломать даже самых сильных. Он говорил о человеке, который когда-то сиял на поле, оставляя за собой следы побед. Теперь же его страсть угасла, и мечты рассыпались, как карточный домик, подгоняемый ветром.

Изабель посмотрела на Сэма, собираясь ответить, но вдруг сон, как непрошеный гость, накрыл её. Она почувствовала, как веки становятся тяжелыми, а мысли расплываются, словно краски на холсте под дождем. Её разум унесло в мир грез, где не было ни боли, ни сожалений.

Свет в комнате тускнел, а тени танцевали вокруг, рисуя образы из прошлого. Сэм продолжал говорить, не замечая, что его собеседница погружена в глубокий сон. Он говорил о том, как важно не сдаваться, не терять надежду, несмотря на удары судьбы.

Изабель, даже находясь в объятиях сна, чувствовала, как его слова проникают в её подсознание. Они напоминали ей о том, что каждый может сломаться, но восстановление – это путь, который стоит пройти. Каждый пережитый момент, каждая утрата – это урок. Важно помнить о том, что после темноты всегда приходит рассвет.

Сэм замолчал, взглянув на Изабель. Её лицо казалось умиротворенным, губы слегка приоткрыты. Он тихо вздохнул, понимая, что его монолог превратился в колыбельную. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим похрапыванием отца.

Он накрыл Изабель пледом, заботливо поправив его края. В ее сне он видел отражение усталости, борьбы, и надежды, которая, несмотря ни на что, все еще тлела в ее глазах. Он знал, что жизнь не всегда справедлива, но верил в ее силу, в ее способность преодолевать трудности.

Сэм присел рядом, всматриваясь в ее лицо. Ему хотелось защитить ее от всех бед, оградить от боли и разочарований. Он понимал, что это невозможно, но его желание было искренним и бескорыстным.

Он тихо прошептал:

– Спи спокойно, Изабель. Пусть тебе приснятся светлые сны. Завтра будет новый день, и он обязательно принесет тебе что-то хорошее.

Словно сам воздух наполнился надеждой. Он знал, что в её сердце живёт тревога, но он хотел, чтобы она на мгновение забыла о ней. Он нежно провел рукой по её волосам, убирая прядь, которая упала на лицо, и с этой заботой в сердце, склонил голову на край её кресла.

Тишина окутала комнату. В этот момент время перестало существовать. Он погрузился в сон, его дыхание стало ровным и спокойным. Свет вечернего солнца медленно ускользал за горизонт, создавая теплый свет вокруг них.

Они были вместе в этом моменте, даже если он спал, и это придавало ей сил. Она улыбнулась во сне, и, возможно, его тихие слова смогли достучаться до её подсознания, наполнив его светом и теплом.

Утро началось с крика.

– ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ?!

Марк стоял посреди комнаты, держа в руках пустую бутылку.

Изабель и Сэм вскочили. Он бросил пустую бутылку на пол, и она разбилась, разлетевшись на острые осколки. В воздухе повисло напряжение, словно грозовая туча перед бурей. Сэм, стиснув зубы, пытался сдержать ярость, которая нарастала в нем, как вулкан, готовый к извержению.

– Пап, успокойся! – произнес он, стараясь говорить тихо, чтобы не разжигать конфликт. Но Марк, похоже, не собирался слушать.

– Успокоиться?! – его голос звучал все громче. – Я проехал пол Европы, чтобы посмотреть на тебя, а ты меня встречаешь с пустыми руками?

Изабель, стараясь сохранить мир, попыталась вмешаться.

– Сеньор, может, стоит поговорить нормально? – её голос был мягким, но уверенным.

Но Марк только отмахнулся от неё, не замечая её добрых намерений. Его гнев поглотил всю разумность.

– Вы не понимаете, синьора! – его глаза сверкали, как угли. – Это не просто деньги. Это моя жизнь!

Слова Марка повисли в воздухе. Их тяжесть давила на всех. В комнате стало тихо, и только звук разбитой бутылки напоминал о разрушении.

Изабель шагнула ближе к Сэму, поддерживая его. Она знала, что они должны быть единой командой, несмотря на гнев Марка. Сэм кивнул, но его сердце было полно тревоги. Столкновение с отцом стало лишь началом. Им нужно было найти способ восстановить доверие в этой разрушенной семье.

– Пап…

– А, это ты! – отец тыкал в него пальцем. – Звезда! А старика с матерью забыл?

Сэм глубоко вздохнул, пытаясь унять гнев, который поднимался в нем. Он знал, что отец сейчас говорит на эмоциях, но эти слова все равно ранили его. Он понимал, что им предстоит долгий и трудный путь, чтобы вернуть доверие. Но он был готов идти этим, чтобы восстановить связь с семьей, которая, несмотря ни на что, была ему дорога.

Глава 8

Разные фронты

Тренировочное поле. 7:15 утра.

Сквозь утреннюю дымку над полем пробивались слабые лучи солнца, но их тепло не достигало Сэма. Мяч, выпущенный полузащитником соперника, снова пролетел мимо его вытянутой руки, с глухим стуком врезаясь в жесткую металлическую сетку, установленную за его спиной в качестве тренировочного барьера. Звук отскока эхом разнесся по поляне, подчеркивая неудачу.

– Эддингтон! Ты спишь?! – взревел тренер Рико, его голос, обычно бархатный и успокаивающий, сейчас был полон раздражения. Он швырнул полупустую бутылку с водой, которая с громким звоном разбилась о бетонную плиту у ног Сэма, расплескав остатки жидкости. Брызги попали на траву, словно насмехаясь над его беспомощностью.

Сэм даже не вздрогнул. Его плечи поникли, взгляд был прикован к земле. Последние три тренировки были настоящим кошмаром, чередой ошибок и разочарований. Его передачи, обычно точные и молниеносные, летели мимо адресатов, словно управляемые невидимой силой. Удары, которые раньше пробивали защиту соперника, теперь не долетали до ворот, замирая в воздухе, словно лишенные энергии. А скорость – та самая, взрывная скорость, которая сводила с ума защитников и позволяла ему прорываться сквозь плотную оборону – будто испарилась, оставив его медлительным и неуклюжим. Он чувствовал себя словно в замедленной съемке, наблюдая за тем, как его команда играет без него, как его отсутствие ощущается каждым игроком.

– Что с тобой, англичанин? – прозвучал грубый голос капитана команды, который схватил его за плечо, пытаясь привлечь внимание. Его взгляд был полон беспокойства и разочарования. – Ты играешь так, как будто тебе платят за поражение. Мы привыкли к твоей агрессии, к твоей жажде победы. Что случилось?

Сэм резко дернулся, освобождаясь из хватки одноклубника. В его глазах мелькнула вспышка гнева, быстро сменившаяся усталостью.

– Отстань – пробормотал он, отворачиваясь. Его голос был тихим и безжизненным, лишенным привычной уверенности.

В раздевалке царила гнетущая тишина. Никто не подходил, не заговаривал, не пытался подбодрить. Все чувствовали его подавленное состояние и предпочитали не вмешиваться. Только телефон, лежащий на скамейке, раз за разом вибрировал, выводя на экран короткое, но настойчивое слово: «Отец». Он звонил каждые два часа, как по расписанию, требуя денег, обещая в ответ «исчезновение из его жизни». Сэм знал, что эти звонки – лишь начало, что после них последуют угрозы и ультиматумы. Он чувствовал, как эта тяжесть давит на него, лишая сил и уверенности.