Мариам Гвасалия – Последний трансфер (страница 8)

Стадион молчал, поглощенный тишиной, которая наступала после бурного финала. Последние фанаты, уносимые вечерней прохладой, медленно разошлись, оставляя после себя лишь печальный след из смятых пластиковых стаканчиков с пивом, выцветших шарфов с эмблемой «Реал Марбелья» и обрывков газет с результатами матча. Команда «Реал Марбелья» одержала уверенную победу над соперником со счетом 3:1, и Сэм забил решающий гол на последней минуте, заставив трибуны взорваться овациями. Но вместо заслуженного праздника, вместо ликования и радостных объятий, его ждало нечто совершенно иное, нечто, что омрачало славу победы.

За углом VIP-ложей, там, где свет фонаря едва пробивался сквозь густую тень, раздавался громкий, надрывный голос. Пьяный мужчина, одетый в потрёпанный, когда-то, вероятно, дорогой пиджак, орал на всю улицу, заглушая последние отголоски празднования. Его слова, заплетающиеся от алкоголя, были полны горечи и отчаяния:

– Эддингтон! Где ты, мальчишка?! Я тебя вырастил, а ты… Предал! Предал меня и всё, во что я верил!

Его голос сорвался в болезненный кашель, сотрясая его худое тело. В этом крике, в этой ярости сквозила не только пьяная злость, но и глубокая, многолетняя обида. Это был отец Сэма – Марк Эддингтон, человек, чья жизнь, казалось, была разрушена чередой неудач и нереализованных надежд.

Вдруг из соседнего крыла стадиона вышла замученная рабочей рутиной Изабель. Она сразу заметила пьяницу, но её удивили его возгласы, поэтому она решила подойти ближе.

– Сеньор, вам нужна помощь? – её голос был резок, деловито, но в нём не было ни тени презрения, лишь искреннее беспокойство. Изабель привыкла к подобным ситуациям, но в глазах этого мужчины она увидела не просто пьянство, а какую-то глубокую, невыразимую боль.

Марк Эддингтон покачнулся, пытаясь сфокусировать взгляд на Изабель. Его глаза, покрасневшие от алкоголя и слез, казались потерянными и пустыми.

– Ты… красивая, – пробормотал он, его голос был хриплым и неуверенным. – Как моя дорогая… Шерил… Она тоже была такой…

Изабель вздохнула, понимая, что разговор с ним будет непростым. Она видела в его глазах отблеск былой красоты и ума, но сейчас они были затуманены алкоголем и горем.

– О боже, – прошептала она, но, несмотря на его нелепый комплимент, взяла его под руку, чтобы поддержать. – Где вы остановились? Вам нужно отдохнуть и прийти в себя.

Он судорожно полез в карман своего потрёпанного пиджака и вытащил смятый, исписанный от руки листок бумаги. Листок был явно помятый и влажный, словно его держали в руке долгое время.

– Вот… сын…Я хотел… хотел увидеть его… поздравить… – пробормотал он, с трудом удерживая равновесие.

Изабель не разглядела подпись на листке, лишь успела заметить написанный от руки адрес в центре города. Она понимала, что ситуация требует немедленного вмешательства.

– Хорошо, поехали! – сказала она, направляя его к своей машине. – Я отвезу вас к сыну, ему, наверное, будет приятно узнать, что вы в порядке.

Чёрный Ferrari Изабель, сверкающий под тусклым светом уличных фонарей, мягко покачивался на поворотах, словно живое существо, подчиняясь её умелым рукам. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора и неровным дыханием Марка Эддингтона.

– Вы знаете моего сына… – бормотал он, облокотившись на стекло, его взгляд блуждал по мелькающим за окном огням. – Он… упрямый, как и я…

– Я знаю многих – ответила Изабель, стараясь говорить спокойно и ровно, не провоцируя его на дальнейшие откровения. Она чувствовала, что он нуждается не в ответах, а в молчаливой поддержке.

– Он… правда, как я. Только он должен стать лучше меня… во всем лучше меня… – его голос дрожал, в нём звучала невысказанная боль и надежда.

Изабель молча вела машину, прокручивая в голове биографии молодых футболистов, чьим отцом он мог бы оказаться. Она знала всех игроков «Реал Марбелья» и их семей, но ни один из них не соответствовал образу этого измученного, сломленного мужчины. В её памяти всплывали фотографии, интервью, статьи – она пыталась найти хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что могло бы пролить свет на эту загадочную ситуацию. Но в голове была лишь пустота, лишь ощущение, что она оказалась втянута в какую-то сложную и запутанную историю, последствия которой она пока не могла даже представить.

Вдруг мужчина попросил остановить машину, так как его сейчас вырвет. Изабель резко затормозила у обочины, едва успев поймать его взгляд, полный муки и стыда. Он выскочил из машины, согнувшись пополам, и его тело сотрясали беззвучные спазмы. Изабель, не раздумывая, вышла следом, держа наготове бутылку воды и платок. Она видела такое не раз – давление, стресс, осознание последствий необдуманных слов – все это выливалось в физическую слабость.

Когда приступ прошел, он, шатаясь, вернулся к машине, бледный и измученный. Изабель протянула ему воду. Он сделал несколько жадных глотков и прошептал:

– Простите.

Она молча кивнула, не желая вторгаться в его личное пространство. Знала, что сейчас ему нужно просто время.

Снова в машине, он выглядел постаревшим на несколько лет.

– Ты не представляешь, как это тяжело – проговорил он тихо, глядя в окно. – Носить в себе этот груз… и видеть, как он растет, как становится… мной. Это словно смотреть в кривое зеркало, где отражаются все самые худшие опасения.

Изабель молчала, чувствуя, что любое слово будет лишним. Она понимала, что сейчас он говорит не только о футболе. Речь шла о чем-то гораздо большем – о потерянных возможностях, о нереализованных мечтах, о бремени отцовства, которое легло на него непосильной ношей. Она тронула его руку, легонько сжав ее в знак поддержки.

Он повернулся к ней, и в его глазах блеснула благодарность. С другой стороны, эта была её работа: выслушивать и хранить секреты. Но этот секрет казался ей особенным, отравленным болью и надеждой. Она знала, что эта поездка изменит многое, и не только для него.

Адрес на навигаторе указывал на узкую улочку, пульсирующую неоновым светом и громкой музыкой. Казалось, стены домов здесь вибрируют в такт басам, доносящимся из бесчисленных баров и клубов. Толпы молодежи, одетые в яркие наряды, текли по тротуарам, как разноцветная река, направляясь навстречу ночным развлечениям. Дом, в котором находилась квартира, был старым, с облупившейся штукатуркой и коваными балконами, увитыми бугенвиллеей. Контраст между обветшалым фасадом и кипящей вокруг жизнью был разительным.

Изабель оставила свой Ferrari на ближайшей парковке, чудом протиснувшись между двумя другими машинами. Вытащить бесчувственное тело из автомобиля оказалось непосильной задачей. Мужчина был слишком тяжелым и отказывался просыпаться, лишь бессвязно бормотал что-то под нос. Изабель застонала. Неужели она всерьез думала, что это хорошая идея? К счастью, он иногда приходил в себя, и она, причитая сквозь зубы, умудрялась его направлять.

Поднявшись на третий этаж, Изабель с трудом удерживала Марка на ногах. Его состояние было далеко от нормального, и она знала, что не может медлить. Нажав на кнопку звонка, она почувствовала, как сердце забилось быстрее. Ожидание было недолгим, но казалось вечностью. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге стоял… Сэм.

Он выглядел непринужденно, босиком и в мятой футболке, будто только что проснулся. Глаза его расширились от неожиданности:

– Иза?! – произнес он, не веря своим глазам.

Изабель, пытаясь собраться с мыслями, взглянула на Марка, спрашивая:

– Ваш… сын? – Но в тот момент Марк, облокотившись об стену, начал храпеть, издавая звуки, которые резко контрастировали с напряженной атмосферой.

Сэм побледнел. В его глазах читалась паника и недоумение.

– Отец… – произнес он тихо, словно это слово могло изменить ход событий.

Теперь пришла очередь Изабель удивляться. Она никогда не думала, что их пути пересекутся таким образом.

Сэм, казалось, не знал, что сказать. Молчание стало тяжелым, давящим. Изабель осознала, что эта встреча была не случайной. Она видела, как на его лице играют эмоции – шок, гнев, страх. Но было не до разговоров. Важно было понять, что делать дальше.

Изабель сделала шаг вперед, пытаясь установить контакт. Сэм, с трудом собравшись, зашёл в квартиру. Его взгляд скользнул по Марку, который продолжал спать, не подозревая о буре, разразившейся вокруг него. Время, кажется, замедлилось, и каждый момент наполнялся значением.

Они возились с ним уже почти полчаса, и каждая попытка перевести его с пола на стул, а затем и на диван, отдавалась ноющей болью в спине у Сэма. Этот человек, которого они нашли без сознания у ворот стадиона после вчерашней яростной игры, оказался на удивление тяжелым.

– Чёрт, да он как мешок с цементом! – пропыхтел Сэм, напрягая все силы, чтобы подтянуть отца на диван. Его футболка пропиталась потом, а на висках выступили капельки пота.

– Ты уверен, что хочешь его здесь оставить? – обеспокоенно спросила Изабель, придерживая Марка за плечи, чтобы тот не соскользнул. Ее собственные руки дрожали от усталости, а в глазах плескалось беспокойство. Она чувствовала себя неловко, в сложившейся ситуации, но отказать в помощи она не могла.

– А куда мне его девать? В сарай? – Сэм отмахнулся, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Идея казалась абсурдной, но он не видел другого выхода.