Мариам Гвасалия – Кого выбирает Бог? (страница 3)
– Это сон – сказал он вслух, и голос прозвучал глухо, будто в пустом колодце. – Точно сон, я сейчас проснусь.
Он закрыл глаза, сжал их изо всех сил, так что перед внутренней стороной век заплясали оранжевые круги, подождал немного, затем открыл. Ничего не изменилось.
Песок по-прежнему скрипел под подошвами кед. Солнце по-прежнему пекло макушку, а вдали, на тропе, группа людей в странных одеждах медленно двигалась куда-то на юг.
– Ладно – прошептал Давид, чувствуя, как к горлу подступает паника, но он отчаянно пытается её затолкать обратно. – Ладно, это не сон, скорее всего… глюк, игровая реальность, меня кто-то взломал. Влад, что ли, подшутил?
Он поднёс руку к лицу, провёл пальцами по щеке. Кожа была тёплой, настоящей. Он ущипнул себя побольнее, отчего ощутил настоящую боль, в играх так не бывает.
– Нет… – сказал он уже тише. – Это не игра…
Он медленно повернулся вокруг своей оси. Позади, там, где только что рос одинокий тамариск, теперь ничего не было. Только песок, уходящий вверх, к каменистому гребню холма. Ни двери. Ни стены. Ничего, что напоминало бы о доме.
Мысль обожгла, как удар током. Мама на работе. Папа вернётся вечером. А его нет. Его комната пуста. Книга валяется на пледе. Дверь открыта в…
– В никуда… – закончил он вслух.
Паника накрыла с головой. Давид сел прямо на песок, обхватил колени руками и уставился в одну точку. Он пытался вспомнить, как это случилось. Он взялся за ручку, повернул её, открыл дверь – всё как обычно, но дверь была не той.
– Это из-за книги… – выдохнул он. – Из-за этого дурацкого царя.
Злость пришла неожиданно, и она оказалась сильнее страха. Как это вообще возможно? Он швырнул книгу в угол, захотел выйти погулять и вот он здесь, в какой-то пустыне, в непонятной одежде, в непонятном времени, и никто, даже его собственный голос, не может ему помочь.
– Я хочу домой – сказал он тихо, но небу, солнцу, песку, ястребу, кружащему в вышине, не было до него никакого дела.
Он просидел так полчаса. Солнце медленно ползло к зениту, тени становились короче. Давид успел перебрать в голове все возможные объяснения: инопланетяне, параллельная реальность, эксперименты учёных, даже то, что он умер и попал в… но тут он сам себя оборвал. В рай он точно не верил, а ад не должен выглядеть как красивая пустыня с голубым небом.
В конце концов он понял: если он будет сидеть здесь и ждать, ничего не изменится, надо двигаться. В каждой игре, в каждом фильме герой сначала двигается.
Он поднялся, отряхнул песок с джинсов и тут только заметил, что джинсов… нет.
Он уставился на свои ноги: вместо привычных чёрных джинсов на нём длинная льняная рубаха, доходящая почти до колен. Грубая, белая, с широкими рукавами. Под ней что-то вроде нижней туники, тоже льняной, но тоньше. Ноги обмотаны кожаными ремешками, которые заканчивались сандалиями с толстой подошвой, а поверх всего этого накидка из плотной тёмной шерсти, заколотая на плече деревянной булавкой.
– Это… – Давид провёл руками по одежде, ощущая непривычную фактуру. – Я же только что был в кедах и худи…
Он оглядел себя ещё раз, на поясе висел небольшой кожаный мешочек – пустой, если сунуть туда руку. Больше ничего: ни телефона, ни часов, ни даже заколки, чтобы откинуть вечно лезущие в глаза волосы.
– Отлично… – пробормотал он. – Просто отлично. Я в пустыне, в одежде пришельца из прошлого, без воды, еды, связи и даже не знаю, куда идти.
Он посмотрел на тропу, по которой ушли те люди, следы ещё видны – вмятинки в песке, уходящие за холм.
– Если они люди, – сказал он себе, – то, может быть, они знают, где тут ближайший город или хотя бы дадут воды.
***
Идти было тяжело: не потому, что песок, с этим он справлялся, в конце концов, он каждое лето ездил с родителями на море. Тяжело было от непривычной жары, от того, что солнце давило на голову, а накидка, которая, видимо, должна спасать от ожогов, только добавляла веса. Через десять минут Давид уже вспотел, через двадцать начал жалеть, что не остался сидеть на месте.
Но он шёл. Следы на песке становились всё чётче, значит, люди близко. Он перевалил через гребень холма и замер.
Внизу, в небольшой долине, раскинулся лагерь. Шатры из козьей шерсти, тёмные, низкие, стояли полукругом. Между ними ходят люди, где-то кричит осёл, пахнет дымом и жареной лепёшкой. У Давида от этого запаха свело желудок, он понял, что не ел с утра и что вообще не помнит, когда последний раз что-то клал в рот.
Он начал спускаться, но чем ближе он подходил, тем страннее становилось ощущение. Никто его не замечает.
Он подошёл к крайнему шатру, рядом с которым сидела женщина и растирала зерно между двумя камнями. Она была в тёмно-синем платье, с платком на голове, смуглая, с глубокими морщинами вокруг глаз. Давид остановился в двух шагах от неё.
– Здравствуйте – сказал он. – Вы не могли бы…
Женщина не подняла головы. Она продолжила своё монотонное движение, будто его и не было.
– Эй, – Давид помахал рукой перед её лицом. – Я тут!
Ничего. Женщина смотрела сквозь него. Давид шагнул ближе, почти вплотную, и протянул руку, чтобы коснуться её плеча.
Рука прошла сквозь.
Он отдёрнул её, как от огня. Сердце снова забилось где-то в горле. Он попробовал ещё раз – медленно, осторожно. Пальцы вошли в плечо женщины, как в тёплый туман. Она даже не вздрогнула.
– Меня здесь нет – прошептал Давид. – Они меня не видят. Они меня… вообще нет.
Он попятился, наткнулся на камень, который стоял позади, и чуть не упал. Камень, вот он, настоящий, твёрдый, а люди нет. Вернее, они были настоящими, но для них он был призраком, невидимкой.
– Это какая-то… – он не нашёл слова. – Это неправильно.
Он обошёл весь лагерь, заглядывал в лица, пробовал заговаривать, даже кричал один раз так, что у самого заложило уши, но никто не обернулся. Мужчины, женщины, дети, даже собаки, которые спали в тени шатров, никто не смотрел в его сторону. Он был здесь, но его не было.
Давид сел на землю, прислонившись спиной к нагретому камню, и закрыл лицо руками.
– Зачем я здесь? – спросил он у воздуха. – Зачем вы меня сюда притащили? Я ничего не понимаю.
Ответа не было, только ветер шелестел в сухой траве да где-то далеко пел петух.
Он просидел так до вечера. Люди в лагере зажигали костры, садились ужинать. Давид смотрел на них голодными глазами, чувствуя, как от запаха жареного мяса сводит живот, но он уже понял, что подойти и попросить еды бесполезно. Он мог только смотреть, и смотреть было интересно, как ни странно.
Он заметил, как мужчины здороваются друг с другом, касаясь бородами и трижды целуясь в щёку. Как женщины переговариваются между собой тихими голосами, поглядывая на детей. Как один старик сидит у входа в шатёр и что-то быстро пишет на кожаном свитке, макая палочку в маленький глиняный горшок.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.