Мари Вайлет – Вишневое Послевкусие (страница 4)

Я ухватилась за шанс продолжить начатый разговор и добавила: – Эрнест всегда мало рассказывал о вашем знакомстве.

Эрик ждал этого от меня.

– Мы выросли вместе, – начал он, – наши родители дружили, мы учились в одной школе, после –окончили один университет. Будь один из нас прекрасной леди, получилась бы неплохая история любви, не находите? – он весело хмыкнул.

– А после университета вы покинули Британию, – закончила я, и Эрик многозначительно кивнул. – Что заставило вас уехать?

– Поиски лучшей жизни, разумеется. Разве это не очевидно, леди Лоттен?

– И вы нашли ее, мистер Мэлтон?

– А вы?

Я задумалась над ответом. А он не сводил с меня проницательных глаз.

– Конечно, да, – стараясь скрыть свое смятение, я добавила: – Но очевидно, что мне просто повезло.

– Не верю в везение, удачу и случайности, – он наконец отвел глаза в сторону приоткрытого окна.

Стрелки на часах наползли друг на друга, и кукушка пробила полдень.

– У вашего скептицизма имеется причина? – осторожно спросила я.

– Я привык думать, что каждая случайность – результат определенных действий, а удача – заслуги за упорную работу. В наше время глупо верить в силы небесные.

– Вера облегчает жизнь, – я невинно подернула плечами и взяла в руки свою чашечку.

– Вы христианка? – от его неожиданного вопроса я встрепенулась.

– Католичка.

– Луиза Арвель, смею предложить, не в восторге?

–Мы стараемся не делать этот разговор темой семейных ужинов, – будто бы меня должно заботить чужое мнение. – Что насчет вас?

– Я агностик, кажется, так это называется?

– Верите в Создателя, не привязываясь к религии?

– Исповедую религию той страны, в которой даю концерты.

На секунду мне показалось, что в словах мистера Мэлтона снова сквозит сарказм. Но он лишь безучастно уставился в свою чашку и поджал аккуратно очерченные губы.

Наш разговор нарушило вторжение Беатрис. Она горделиво впорхнула в комнату в своей грациозной манере, одетая в платье в черно-белую клетку, подвязанное кожаным ремнем на пряжке. От нее приторно пахло ванилью вперемешку с запахом мусса для волос, которым она никогда не пользовалась.

Увидев меня с чашкой чая в руках, она замешкалась, словно я находилась там, где мне не следовало быть. Но тут же округлила янтарные глаза в притворном удивлении, заметив Эрика.

– Эрик Мэлтон, кто бы мог подумать? – мягким голосом наигранно спросила она: – Что ты тут делаешь?

– Беатрис Эндроу. Удивлен, что ты заставила себя так долго ждать.

Я недовольно закатила глаза. Стоило на горизонте появиться живой душе, как к самовлюбленному Мэлтону вернулось его природное ехидство.

– Я прибыл в Йоркшир по неотложным делам и решил проездом навестить ваше очаровательное семейство. Хотя, признаюсь, я надеялся, что с переходом титула Эрнесту здешние порядки… поменяются, – и как бы в подтверждение своим разрушенным ожиданиям он недоверчиво покосился на старые настенные часы.

Беатрис легким движением головы откинула с глаз подкрученную челку, придававшую ей вид школьницы, и не то недовольно, не то смущенно фыркнула:

– Ты забыл, что подобные замечания могут задеть гордость леди Луизы? – в ее голосе проскользнула прикрытая усмешка.

– Как показывает опыт, Луиза Арвель в принципе предвзято относится ко всему, что касается выражения любого мнения, расхожего с ее собственным.

Эрик едва заметно подмигнул мне, улыбнувшись уголком рта, и я не смогла сдержать ответную усмешку. Это не понравилось Беатрис, и она деликатно сменила тему разговора:

– Уже успел познакомиться с Джулией? Она невеста Эрнеста.

– Естественно. Мы успели приятно побеседовать, и она даже угостила меня чашечкой чая, – ответил он мягким учтивым голосом.

Я подумала, что наш гость похож на хитрого кота или даже лиса. Как говорится, мягко стелет – жестко спать.

– Должно быть, ты нашел ее общество очаровательным? –не унималась Беатрис.

Эрик снова окинул меня взглядом. На этот раз совершенно беспристрастно, от макушки до кончиков пальцев. Слегка склонил голову и наконец, степенно повернувшись к своей собеседнице, выдал:

– Я ведь не ее жених, чтобы видеть в ней что-то очаровательное.

Он сказал это с язвительным наслаждением, а мои щеки налились алым румянцем от нарастающего негодования. Я не ждала от него комплиментов, но подобная грубость задела мое женское самолюбие.

Беатрис, судя по нелепой улыбке, тоже не ожидала подобного. Эрик, наблюдая ее глупое выражение лица, снова обернулся ко мне:

– Не принимайте это на свой счет, леди Лоттен. У меня и в мыслях не было вас чем-то обидеть.

Я выдохнула, но оскорбление продолжало таиться где-то в районе солнечного сплетения, и, если бы не обязательства, я бы с удовольствием поделилась с Эриком самыми нелестными мыслями на его счет.

Я несколько секунд бесцеремонно смотрела в его исполненные азарта глаза, а после – отвернулась и благоразумно промолчала. Справилась с ядовитым желанием.

– Хорошо, что ты провела время с Эриком, Джулия. Спасибо тебе, – Беатрис наконец вспомнила, что почетная роль хозяйки дома принадлежит ее заботливым рукам: – Можешь идти, дальше я справлюсь сама.

– Приятно было познакомиться, леди Джулия, – промурлыкал Эрик.

– И мне, мистер Мэлтон, – склонив голову в ответ, я направилась к входу. Но он преградил мне путь.

– Прошу, зовите меня Эрик.

Он в очередной раз галантно поцеловал мои пальцы и, дождавшись от меня согласного кивка, позволил пройти.

Я на мгновение задержалась в дверном проеме, а после поспешила найти Офелию.

Поиски юной особы провалились с треском. Никто не видел ни ее, ни Нэнни с самого утра, слуги рассеянно пожимали плечами.

Оставшись без дела, я не стала терять времени, вернулась в свою комнату и занялась наработками творческих проектов. Пускай сейчас Эрнест глубоко против моей будущей карьеры, я не привыкла бездельничать и уже несколько месяцев пыталась набросать подходящие эскизы в портфолио для подачи резюме. Но работа шла тяжко, несмотря на то, как упорно я себя уговаривала довести начатое до конца.

Вот и сегодня: стоило взяться за карандаш, как все внимание разбежалось прыткими зайцами. И самым странным казалось то, что я никак не могла избавиться от мыслей об утренней встрече с мистером Мэлтоном. Я слишком часто слышала о нем много хороших вещей, и именно по этой причине его внезапный приезд и неприкрытая наглость застали меня врасплох.

Я не заметила, как с силой надавила на карандаш, и грифель треснул, рассыпавшись по листу.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – отозвалась я, рукавом стирая грязь с бумаги.

Гость в несколько беззвучных шагов преодолел расстояние от входа до письменного стола и, почти не касаясь моего лица, закрыл мне глаза ладонями:

– Угадай кто?

От тихого знакомого шепота у меня по спине пробежалась волна тепла, а губы сами расплылись в довольной улыбке:

– Я думала, что умру скорее, чем дождусь тебя, mon soleil6, – я опустила его руки себе на шею и запрокинула голову, делая мученическое выражение лица.

– Посмотрите, кто заговорил по-французски, – удовлетворение коснулось любимых мной губ. – Делаешь успехи, mon cœur7?

– Как видишь, mon âne8.

Эрнест рассмеялся так внезапно и громко, что я невольно вздрогнула.

– Спасибо, Джули, – выдавил он в перерывах между хохотом. – За двадцать шесть лет своей жизни я еще не получал более романтичного признания!

Я смущенно закрыла лицо ладонями, дергая плечами от его заразительного смеха и понимая, что перепутала буквы «n» и «m», ласково назвав возлюбленного ослом, а не своей душой.

Из всех сложностей, с которыми я столкнулась после переезда, пристрастие семьи Эндроу к французскому языку стало почти непреодолимой.