Мари Варей – Разочарованные (страница 9)
– Доми, мы готовим репортаж о Саре Леруа, – начала вдруг Лилу. – Вы, похоже, здесь все прекрасно знаете. Можно будет взять у вас интервью?
У Фанни горло перехватило, Доминика удивленно приподняла бровь.
– О Саре Леруа? Об этой истории давно никто не вспоминал.
Она перегнулась через стойку и продолжила доверительным тоном:
– Знаешь, все эти двадцать лет мне кажется, что арестовали не того. Я думаю, и не только я, что это сделал старик Рене.
– Да ладно? – Лилу как бы невзначай пододвинула к ней свой смартфон.
Фанни с ужасом поняла, что Лилу собирается включить диктофон, и тщетно пыталась жестами ее остановить.
– Тогда полиция допрашивала его несколько раз, но он твердил, что ничего не помнит. Надо сказать, он и раньше-то был немного того, а после инсульта вовсе свихнулся. Как по мне, инсульт – просто отмазка. Малышка ходила к нему каждое утро, кто бы знал зачем. Он всегда будто случайно оказывался у ворот школы в половине пятого, когда у младших классов заканчивались уроки. Извращенец!
– Окей, спасибо, – прервала Фанни, хватая ключ от комнаты. – Это для домашнего задания Лилу, никакого репортажа мы не готовим, но улики, кстати, были неопровержимыми. Хорошего вечера!
– Если вам или вашей милой дочери что-нибудь понадобится, обращайтесь! – бросила хозяйка, когда Лилу и Фанни уже направились к лифту.
– Приемной дочери! – поправили они хором.
В лифте Фанни выпустила свое недовольство наружу:
– Да что на тебя нашло? Нельзя записывать людей без их согласия!
– Правда? Я не знала. А хорошая идея – прикрываться школьным заданием, чтобы разговорить свидетелей.
Фанни возвела глаза к небу.
– Никакая это не идея, я не буду делать репортаж, понятно? Я приехала сюда похоронить маму, а заодно состряпать по-быстрому какой-нибудь текст для Катрин. Не надо никого интервьюировать!
– Тогда определитесь уже как-то с папой! Надо мне «относиться серьезно» к этой дурацкой затее или нет?! Вечно вы недовольны, что бы я ни делала.
Фанни нечего было ответить. Ей совсем не хотелось, чтобы Лилу вместе с ней занималась этой темой. Как же ее угораздило вляпаться в такую ситуацию?
– Так раньше ты была пышечкой, ФК? – вдруг выдала Лилу. – Никогда бы не подумала.
Надо же, Лилу, которая всегда все пропускала мимо ушей, из всего сказанного Доминикой запомнила именно эту деталь!
– Да, в детстве у меня был лишний вес.
И почему это до сих пор так ее волнует? Казалось бы, тот факт, что индекс массы тела у нее уже многие годы ниже среднего показателя для Франции, и пять лет еженедельных сеансов с психоаналитиком должны были навсегда искоренить в ней подспудное чувство стыда и отвращение к собственному телу. Почему, задавшись этим вопросом, она тут же в зеркале лифта увидела у себя зачатки второго подбородка, жирок на талии под обтягивающими джинсами, которые еще несколько минут назад прекрасно на ней сидели? Почему никак не получается забыть свои детские травмы и переживания? Фанни вдруг вспомнила, как она, пятнадцатилетняя, беззвучно плакала в туалетной кабинке, а так называемые подруги посмеивались над ее лишними килограммами, не зная, что она все слышала за дверью, и каждое их слово было точно удар ножом в сердце.
Лилу кивнула и дальше расспрашивать не стала.
– Можно я поем у себя в номере?
Фанни колебалась, не предложить ли падчерице поужинать в ресторане. С чувством вины она вспомнила сияющую улыбку Эстебана, уверенного, что ее отношения с Лилу наладятся за неделю, проведенную вместе в хлопотах вокруг похорон. И все же она разрешила Лилу поужинать отдельно. Себе в номер Фанни заказала салат с заправкой, но без сухариков, и бокал белого вина. Она услышала, как по другую сторону тонкой перегородки Лилу заказывает спагетти болоньезе и колу. Фанни быстро разделалась с едой, выставила поднос в коридор, приняла обжигающий душ, легла в кровать и вскоре уснула. Завтра будет новый день.
– Ирис хочет, чтобы я ходила в бассейн трижды в неделю.
Сара сидела по-турецки в гостиной Куртенов и плела браслетик из ниток. У Анжелики для такого рода занятий не было ни усидчивости, ни аккуратности, поэтому она играла в тетрис, развалившись на старом коричневом диване, с шумом втягивая через соломинку остатки шоколадного молочного коктейлясо дна упаковки.
Несколько месяцев назад муж Мари-Клер Куртен ушел из дома, и она выбросила все фотографии с ним. Но другими не заменила, и теперь над телевизором висели пустые рамки как напоминание о его уходе, от которого Анжелика, ее сестра и мать, что бы они ни говорили, так и не оправились.
– Что еще за история с бассейном? – нахмурилась Анжелика, отложив в сторону электронную игру, которую стащила у старшей сестры.
Сара смутилась и покраснела, не поднимая головы от своего плетения.
– Ирис говорит, что важно заниматься спортом, а я люблю плавать, вот я и выбрала бассейн.
– Ты любишь плавать летом в море. Не будешь же ты ходить три раза в неделю в городской бассейн? Что за идиотизм!
– Ирис говорит, что я должна больше заботиться о своей внешности. Мой отец хочет стать мэром Бувиля, и мы все должны быть упречны.
– Безупречны, – поправила Анжелика. – Да что творится в голове у твоей мачехи?
Сара ничего не ответила и только пожала плечами. Анжелика больше не могла сдерживать обиду, копившуюся в ней вот уже несколько месяцев, с появления Ирис в жизни Сары. Подруге нельзя было опаздывать к ужину, стало обязательным посещение светских мероприятий по выходным… Анжелика виделась с Сарой все реже. Мало-помалу Ирис полностью изменила образ жизни семейства Леруа и все больше ограничивала свободу своей падчерицы. «Первым делом семья», – бесконечно повторяла она, ясно давая понять, что Анжелика в это понятие не входит. Она никогда не предлагала ей остаться на ужин, никогда не заговаривала с ней. Анжелика, привыкшая к комплиментам со стороны взрослых, к повышенному вниманию, сразу же сочла такое отношение к себе враждебным. При этом Ирис постоянно приглашала дочь одной из своих подруг, Жюли Дюроше, которая училась в параллельном с ними классе, сходить с Сарой за покупками или перекусить в порту. А несколько дней назад Ирис в присутствии Анжелики заставила Сару снять футболку с супергероями, которую та дала ей поносить.
– Ты не можешь так одеваться, – отчитала она Сару. – В нашей семье деревенщин нет.
Сара готова была поклясться, что Ирис не знает, чья на самом деле эта футболка, но Анжелика приходила в ней на прошлой неделе, так что Ирис задела гостью намеренно, и одна только Сара не хотела в это верить.
– Да, я та деревенщина, которая одолжила ее Саре, – заявила Анжелика, глядя Ирис прямо в глаза.
Ирис лишь повела плечами и ничего не ответила. Анжелика это восприняла как объявление войны, а эта история с бассейном переполнила чашу ее терпения.
Она встала посреди комнаты, скрестив руки на груди, и заявила:
– Ирис уже весь ваш дом переделала под себя, понатыкала везде ароматических свечей, указывает тебе, что говорить, как одеваться, как себя вести, а теперь ты еще в бассейн будешь ходить три раза в неделю. Сара, она тебе не мать!
– Ничего страшного. Мы сможем видеться по вторникам, четвергам и выходным… Это все нужно для карьеры моего отца. Ты же знаешь, когда-нибудь он станет мэром, и она не хочет, чтобы мое поведение навредило его репутации.
– Ты повторяешь ее слова, как попугай! Да что с тобой? Какое тебе дело до политической карьеры отца?
– Мы семья и должны поддерживать друг друга.
– Да-да, знаю. Поэтому, когда мы идем из школы к тебе, за нами всегда увязывается Бенжамен!
Сара, чуть нахмурившись, оторвалась от своего плетения:
– Почему тебе так не нравится Бенжамен? Я вот, знаешь ли, его очень люблю.
– Да, я заметила. Бенжамен то, Бенжамен се, такой красивый, такой идеальный. Достаточно увидеть, как ты на него смотришь, – и сразу ясно, что ты по нему сохнешь!
Сара покраснела.
– Анжелика, не говори так о моих братьях!
– Они не братья тебе! Девять месяцев назад ты их даже не знала!
– Сейчас они моя семья, а ты…
– Ирис купила тебя, вот что! – перебила Сару Анжелика. – Вы ходили с ней на шопинг, и штанов от
– Прекрати!
– Но это правда! Ты слепая, что ли? Тебе же все запрещают! Не вернешься домой к половине седьмого – все, конец света; тебя заставляют ходить в церковь на эту дурацкую мессу; «по воскресеньям в полдень мы обедаем семьей: никаких коротких юбок, драных джинсов, грубых слов и бла-бла-бла», – Анжелика, расхаживая по гостиной, передразнивала Ирис.
– Прекрати! – вскричала Сара, отшвырнув в ярости свое плетение. – Прекрати издеваться над ней! Так ведут себя все нормальные матери, поняла? Много ты знаешь наших ровесников, кому родители позволяют болтаться незнамо где до десяти вечера?
– Но она не твоя мать! Она не имеет права тебе запрещать!
– Она старается мне помочь.
Анжелика ухмыльнулась.
– Ах, вот как! И поэтому она советует тебе не носить очки – мол, в них ты выглядишь уродливо?
– Она права, мне без них лучше.
– У тебя же постоянно болит голова из-за этого! Ты на полном серьезе думаешь, что она старается для тебя?! Да она хочет превратить тебя в образцовую пай-девочку, в куколку, переделывает под себя! Но на самом деле ты же не такая!
Сара встала перед Анжеликой, сжав кулаки.