Мари Варей – Разочарованные (страница 10)

– Ты-то можешь себе позволить так одеваться, потому что ты красивая, тебя и так все обожают, а мне не повезло с внешностью, вот и приходится прилагать усилия!

Анжелика в изумлении выпучила глаза:

– Тебе эта дура такое говорит?

– Эта дура – единственная, кто обо мне заботится!

– Пока она не появилась, мы сами заботились друг о друге, и этого было достаточно, – возразила Анжелика.

Сара ничего не ответила и яростно продолжила плести браслетик, Анжелика вернулась на диван.

– Мы впервые поссорились, – спустя несколько минут заметила, успокоившись, Сара.

Анжелика ничего не ответила, поэтому Сара подняла голову от своего рукоделия и увидела, что подруга беззвучно плачет. Она быстро встала и подошла ее обнять.

– Не плачь, это ерунда, просто маленькая ссора, ничего страшного!

– Вовсе не ничего, – всхлипнула Анжелика, утирая рукавом слезы. – Нам нельзя ссориться, ведь у меня никого нет, кроме тебя и Фанни.

– Ну все, вот мы уже и помирились, – сказала Сара, похлопывая подругу по спине.

– Моим родителям пришлось помириться, из-за этого они возненавидели друг друга и разошлись.

– С нами такого никогда не произойдет, мы слишком близки, мы же как те, с открытки, Монтань и Боттичелли.

– Ты хочешь сказать, Монтень и Ла Боэси?

– Точно! «Потому что это был я, потому что это был он» и все такое. Мы же сестры, а сестры всегда мирятся.

Анжелика неуверенно пожала плечами.

– Обещаю тебе, – сказала Сара, – пусть даже мы отсюда уедем, пусть потеряем друг друга из вида, но если через двадцать лет ты позвонишь в мою дверь или я в твою, мы продолжим общаться, как будто расстались только вчера.

Анжелика улыбнулась сквозь слезы.

– Мы не узнаем друг друга, нам будет по тридцать лет, к тому времени мы станем морщинистыми старухами.

Сара прыснула со смеху.

– Точно! У тебя будет семеро детей и огромная, как у кондитерши, грудь!

– А ты станешь похожа на училку природоведения, будешь одеваться в платья, сшитые как из занавески.

Мысль, что когда-нибудь они доживут до почтенного тридцатилетнего возраста, так их развеселила, что они хохотали несколько минут и не могли остановиться.

– Заешь что, даже если мы встретимся через пятьдесят лет, когда все эти зануды помрут и останемся только мы, поселимся с тобой вместе в один дом престарелых и будем веселиться, как сумасшедшие, до самого конца.

– Отличная идея! Другие старики будут недоумевать, отчего мы так дурачимся, а мы им ничего не расскажем!

– А еще будем жульничать, играя в бридж.

– И в лото! Только нам нужен секретный код, – заявила Анжелика, вытирая слезы от смеха, теперь она точно больше не переживала. – Что-нибудь такое, что мы даже в старости вспомним.

И Сара придумала:

– Я знаю! Это будет фраза Яго из «Аладдина», никто лучше нас не изображает Яго из «Аладдина»!

Анжелика тут же сдавила руками щеки и, скосив глаза, принялась подражать мультяшному попугаю:

– Джафар, я застрял! Джафар, я застрял!

Это было так похоже, что девочек снова накрыл приступ веселья. Они повалились на пол и хохотали во весь голос, пока не вошла разъяренная Фанни:

– Сколько можно ржать! Я вообще-то заниматься пытаюсь!

Ее раздражение вызвало у Анжелики и Сары очередной взрыв веселья.

– Но Джафар, я застрял! – кричала Анжелика, уперев руки в бока, пока Сара давилась от смеха.

Фанни закатила глаза.

– Какие вы еще все-таки дурочки! – проворчала она и стремительно вышла, чтобы скрыть улыбку, которую у нее вызвал вид покатывающихся со смеху девочек в этой мрачной гостиной.

Теперь редкие ссоры Анжелики и Сары всегда заканчивались передразниванием Яго из «Аладдина», так было до инцидента в лодочном сарае. Фраза «Джафар, я застрял» означала «прости» или «ничего страшного». В свободные от посещения бассейна дни Сара продолжала видеться с Анжеликой, хотя мачеха этого не одобряла. Что касается Анжелики, то она старалась сдерживаться и не говорить гадости о Бенжамене, хоть ей и приходилось делить с ним свою подругу.

Нынешнее время. Фанни

После завтрака, во время которого Лилу не отрывалась от смартфона, Фанни позвонила Эстебану – он готовился к отъезду в Америку и собирал чемодан. Потом она несколько минут поболтала с Оскаром, и он в мельчайших деталях поведал ей запутанную историю о том, как один злой мальчишка разломал его пластилиновую русалку, и он заплакал, но бабуля приласкала его – и все наладилось. Фанни скрепя сердце повесила трубку, сказала хозяйке гостиницы, что ей надо поработать, и та предоставила в ее распоряжение небольшую гостиную на первом этаже. Стены комнаты были заставлены стеллажами с книгами, а из окна открывался вид на море. Фанни поставила свой ноутбук напротив окна, открыла новый файл и принялась набрасывать краткую хронологию событий, связанных с исчезновением Сары Леруа. Сегодня она по-быстрому накатает текст, завтра сходит на похороны, уладит все необходимые формальности с Анжеликой и сразу вернется в Париж.

В половине двенадцатого спустилась одетая в треники Лилу.

– Уже вкалываешь? – пробурчала она, зевая. – Могла бы и дождаться меня.

Она перегнулась через плечо Фанни и без спроса прочла то, что было на экране компьютера. Потом включила свой ноутбук, рухнула на диван и, вздохнув, спросила:

– Окей, что мне делать?

– Все нормально, ты не обязана мне помогать, я и так подпишу тебе бумагу о стажировке. Пойди прогуляйся по городу.

Лилу нахмурила брови.

– Как, по-твоему, мне получить пятнадцать баллов за отчет о стажировке, если я ничего не сделаю? А потом папа лишит меня каникул у Ким, которые я так ждала весь этот паршивый год.

Фанни закусила губу. Надо же было Эстебану придумать именно это условие, чтобы заставить Лилу серьезно отнестись к стажировке!

– Можешь делать то же самое, что делают все стажеры, – кофе, – сказала она.

– Я тебе не прислуга, у тебя есть руки – сама себе кофе сделаешь.

– Прекрасное начало… Представляешь, что будет, если ответишь так своей начальнице в первый рабочий день?

– Ты мне не начальница.

– Делай что хочешь, но знай: формально я руководитель твоей стажировки, мне придется составлять на тебя характеристику, и она будет честной и объективной.

Лилу злобно взглянула на Фанни и вылетела, хлопнув дверью. Фанни улыбнулась и возвратилась к своим заметкам. Теперь можно спокойно поработать по меньшей мере до вечера, ведь Лилу отходчивой не назовешь.

Но пять минут спустя дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла Лилу с кружкой дымящегося кофе, которую она небрежно поставила возле ноутбука мачехи.

– Вот. Что дальше? Распечатать что-нибудь? Или сортиры помыть?

Фанни какое-то время ошарашенно пялилась на чашку кофе, потом, придя в себя, произнесла:

– Найди в Интернете статьи о Саре Леруа, прочти их и сделай обзор событий так, как их описывала пресса.

Лилу намазала губы своей вишневой гигиенической помадой и открыла страницу поисковика.

– По запросу «дело Сары Леруа» вывалилось девять миллионов результатов. С какого начать?

– С первого, – ответила Фанни, скрывая улыбку, – а потом просмотришь все остальные.

Это точно должно было отбить у падчерицы охоту заниматься делом Сары. Но Лилу лишь что-то проворчала и следующие два часа не отрывалась от экрана. Фанни погрузилась в свой текст, ей удалось неплохо поработать, и у нее созрело предложение:

– А не перекусить ли нам чем-нибудь?

– Мидиями с картошкой фри?

– Если хочешь.