Мари Стефани – Тебе подошло бы быть моей женой (страница 40)
Но это время можно обмануть, а не семейство Вольских. Около одиннадцати меня нашла Анастасия и сказала, что они хотели бы получить выписку. Кстати, она не стала давать ход моему непрофессионализму и жалобы не последовало.
Собравшись с духом, я пошла прощаться со своей единственной любовью. Они уже были в коридоре. Похоже кому-то не терпелось покинуть больницу, я подошла к ним и посмотрела ему в глаза.
Да, сегодня я позволила себе смотреть на него, ведь это был последний шанс запомнить каждую черточку, каждую морщинку на его лице.
– Вот и настал тот день, когда вы нас покидает, Константин Алексеевич, – натянуто улыбнулась я. – И можно сказать на своих ногах. Вот ваша выписка. Там рекомендации, которые вам необходимо выполнять ближайшие полгода. И очередь в санаторий, где закрепят результат.
– Спасибо, – сказал, глядя мне в глаза Костя и что-то ещё хотел добавить, но…
– Не за что, это моя работа, – брякнула я и то мимолетное желание исчезло.
Хотя он не был моей работой, поставить его на ноги стало смыслом моей жизни и профессии.
– Все равно спасибо, – ответил он.
А к нам подошёл Кирилл и приобнял меня за плечи.
– Отправляешь очередного пациента в мир больших возможностей? – спросил он, а потом Косте, – Поздравляю!
– Спасибо, – буркнул Костя.
– Что ж не будем вас задерживать. Вы и так, должно быть соскучились по дому, – сказала я.
– Да, нам пора, – ответила его жена.
– До свидания Дарьяна Сергеевна, – сказал Костя и направился на выход.
– Прощай, Костя, – тихо чтоб никто не услышал, прошептала ему вслед, смахивая предательские слезы.
Весь оставшийся день работа у меня не клеилась, буквально все валилось из рук. И хорошо, что я работала не в неотложном отделении, а то по моей вине сегодня точно кто-нибудь не получил бы помощи.
***
К вечеру летний зной сменил порывистый ветер, который в считанные мгновения нагнал, на совсем недавно чистое небо, черные тучи. Зонта у меня конечно же не было, а от предложения Кирилла подвезти меня до дома я отказалась, уверенная, что успею добраться до того, как низвергнуться небеса. Но моим планам не суждено было осуществиться. Стоило мне выйти из метро, как с неба хлынули потоки холодной воды, ухудшал ситуацию порывистый ветер.
– Логичное завершение этого и без того неудачного дня, – сказала я, добравшись до своей квартиры.
Приняв горячий душ и выпив чаю, я запуталась в теплое одеяло и стала изображать из себя грозовую тучу. Слезы из моих глаз хлынули так, как и ливень на улице, смывая всю мою боль, печаль и грусть.
"Сегодня оплачу, последний раз, а завтра начну жизнь с нового листа!" – дала себе зарок.
На следующее утро вставать не хотелось. Меня накрыла апатия, глаза болели от долго рыдания, и нос начал хлюпать. Заставив себя выбраться из кровати, я приняла душ, а потом залила в свой голодный желудок черный кофе. Есть не хотелось. Так и отправилась на работу.
На работе снова ничего не клеилось, а стоило пройти мимо его палаты, как на глаза наворачивались слезы.
В обед сидела и ковыряла салат. Аппетита по-прежнему не было.
– Даша, ты не заболела? – вывел меня из грустных мыслей Кирилл, с которым мы по традиции обедали.
– Нет, все нормально, – попыталась я улыбнуться.
Но видимо улыбка вышла настолько фальшивой, что коллега не поверил.
– Да? Я задал тебе вопрос дважды, а ты меня не услышала. И вообще ты второй день какая-то подавленная. У тебя точно все хорошо?
– Спасибо все хорошо.
С трудом пережив ещё один день, я отправилась в пустую квартиру рыдать.
А вот на следующее утро встать я не смогла. Похоже, холодный дождь всё-таки сделал свое коварное дело. Все тело знобило и ломало. Голова раскалывалась, а из носа текли реки. Смерив температуру, слегка обалдела, тридцать девять и одна. Вообще не припомню у себя таких цифр. Выпив жаропонижающего и позвонив на работу, я забралась обратно в уютную кроватку.
Мне было то жарко, то холодно, периодически меня бил озноб, открывая глаза чтоб попить воды и закинуться очередной таблеткой, я краем сознания отмечала, что день сменял ночь, а ночь день. В этом моем бредовом состоянии меня преследовало видение, в котором я была счастлива. Рядом со мной был Костя, мы любили друг друга и не было у него никого кроме меня.
Из сладких грез меня вырвал ласковый голос:
– Дашенька, девочка моя!
– Мама? – прохрипела я и зашлась в диком кашле.
– Да она вся горит! И с таким кашлем не удивлюсь если у нее пневмония, – раздался рядом взволнованный голос отца.
Дальше все происходило без моего участия. Я вновь находилась на грани реальности, и лишь краем сознания фиксировала прибытие каких-то людей, по спецодежде поняла, что это бригада скорой помощи. Потом меня погрузили на носилки, машина далее больница, рентген, куча анализов.
В реальность меня вновь вернул голос мамы:
– Доктор, мы хотели забрать ее домой. Мы с мужем врачи и она будет под чутким присмотром.
– Уважаемая, Вера Александровна, я понимаю ваше желание забрать дочь домой и самой ее лечить. Но поймите она в очень тяжёлом состоянии, у нее 2- сторонняя пневмония и ей может понадобиться искусственная вентиляция легких. Поэтому мы ее сразу кладём в реанимацию.
– Но…
– Вера Александровна, послушайте Петра Михайловича, он вылечил тысячи пневмоний и знает, что говорит, – услышала я голос подруги, а то уж начала переживать где это она. – Давайте Даша полежит недельку в больнице, маленько окрепнет, а потом вы заберете ее домой на долечивание. А я обещаю за ней присмотреть, кроме того весь персонал предупрежу, чтоб не спускали с нее глаз.
А я поняла, что нахожусь в Риткиной больнице.
– Ну, хорошо, – с тяжёлым вздохом согласилась мама.
***
В больнице я провела полные две недели. Физическое и эмоциональное истощение привели к тому, что моя прогулка под проливным дождем, даже несмотря на то, что хорошо прогрелась, вылилась в двустороннюю пневмонию.
Как потом, когда я пришла в себя, выяснилось умереть от воспаления мне не дала Рита. Она пыталась мне дозвониться два дня, но безуспешно. И когда я ей не перезвонила ни в этот день, ни на следующий, она, заподозрив неладное позвонила мне на работу, там ей сообщили, что я на больничном. Тогда призвав тяжёлую артиллерию в виде моих родителей, ведь Рита искренне полагала, что я просто ушла в глубокую депрессию и не с кем не хочу разговаривать, явилась ко мне домой. Где они и нашли бредящую меня, с температурой под сорок и затуманенным сознанием. Я даже не понимала, что нахожусь на волосок от смерти. И если бы подруга вовремя меня не хватилась, спасать бы было некого. Я бы так и ушла мысленно в объятьях Кости.
Через две недели меня забрали родители. Мама взяла отпуск и хлопотала вокруг меня, как наседка. Она готовила все мои любимые блюда и каждый час пыталась в меня что-нибудь впихнуть. Да в последнее время я сильно похудела, а за время болезни вообще превратилась в тень. Аппетита у меня так и не было, но чтоб не расстраивать родителей я ела через силу.
Ещё две недели я провела у родителей, а после взбунтовалась и стала рваться домой. А родители ни в какую меня не хотели пускать.
– Даша, ты себя чуть до гроба не довела! Я тебя никуда не отпущу! Будешь жить с нами! – кричала всегда спокойная мама.
– Мама, я взрослый человек и сама могу о себе позаботиться. У меня есть работа, своя квартира и своя жизнь.
– Мы видели, как ты о себе заботишься, – выдал папа. – Поэтому тебе лучше жить у нас!
– Нет, я хочу вернуться в свою квартиру, в свою жизнь!
– Чтоб и дальше изводить себя из-за безответной любви? – вонзила кол в грудь мама.
– А типа, здесь я себя ничем не извожу и абсолютно счастлива! – огрызнулась я.
– Здесь мы хотя бы не дадим тебе умереть от простуды!
– Если вы меня не отпустите, я объявлю бойкот и не буду есть! – пошла я на шантаж.
– А я тебя в психушку сдам! – прорычал отец. – Может хоть там из твоей головы всю дурь выгонят!
– Не посмеешь! Я давно совершеннолетняя и адекватная. И в психушку меня без моего согласия никто не положит!
– Если ты взрослая, тогда и веди себя соответственно! – заявил папа.
– Я обещаю вести себя, как взрослая, но только у себя дома, – понизила я тон.
– Даша, пойми, мы за тебя очень волнуемся, – вмешалась в наш спор мама. – Мы отпустили тебя во взрослую, самостоятельную жизнь и уже дважды чуть не потеряли. Сначала после вашей поездки на горнолыжный курорт, когда ты впала в затяжную депрессию, теперь физическое и психическое истощение, приведшее к тяжелейшей пневмонии! – нервно высказывала мама, на это раз тщательно обходя причину моих состояний.
– Я обещаю, что это было последний раз.
– Как ты такое можешь обещать? А вдруг он опять появиться на горизонте? Тогда что очередной срыв! В следующий раз мы можем не успеть, – всё-таки не удержалась мама.
– Я уверена, что больше он на моем горизонте мне появиться, – с болью ответила я.