Мари Стефани – Тебе подошло бы быть моей женой (страница 28)

– Пей! – рявкнула Ритка.

Зажав нос пальцами, я залпом выпила кисло-соленую смесь.

– Бее, – сказала я по-детски.

– Дуй в душ.

Не стала спорить, поплелась в душ. Через полчаса попеременного обливания горячей и холодной водой, я даже почувствовала себя человеком. Желудок успокоился, только голова пока шла кругом.

На кухне меня ждал завтрак. Яичница из двух яиц, тосты из черного хлеба, кофе с круассаном.

– Это все мне?

– Тебе.

– Спасибо, но что-то не хочется.

– А ты попробуй!

Взяла вилку и отковырнула кусочек яичницы, положив его в рот с удивление отметила, что он не стремиться назад. Не смотря на мое заявление, что есть не буду, я с огромным аппетитом схомячила все, что приготовила Рита.

– Спасибо! –  поблагодарила подругу за заботу. – Мне может понравиться у тебя ночевать.

– Только без виски! – сказала она.

– Договорились!

– На вот от головы выпей, – положила передо мной две белых таблетки.

***

На работу я не опоздала и пришла даже почти в приличном виде, хотя следы вчерашнего вечера все же остались на моем лице.

– Дарьяна Сергеевна, здравствуйте, – первым кого я встретила был Кирилл Андреевич.

– Доброе утро, Кирилл Андреевич, – вымученно улыбнулась я.

– Дарьяна…? – вылупился коллега.

Да раньше в таком виде я не позволяла себе появляться на работе.

– У меня был веский повод, – сразу предотвратила я все вопросы.

– Приятный?

Похоже, все же не все.

– Нет! – ответив, я направилась в ординаторскую, где в дверях столкнулась с заведующим.

– Дашенька, – протянул, обеленной возрастом головой, профессор.

– Простите, обстоятельства, – пробормотал я.

Так стыдно мне никогда не было.

– Что-то случилось? – участливо спросил он.

– Ничего, что нельзя было бы исправить. И такое больше не повториться! – красная от стыда пробормотала я.

– Работать то сможешь? – спросил заведующий.

– Да! – уверенно заявила я.

– Хорошо, только маску надень.

День тянулся мучительно медленно. Сегодня я занималась историями болезней и без острой необходимости из ординаторской не выходила. С пациентами общалась через средний медперсонал.

После обеда принесли результаты обследования Вольского, которое я назначила еще вчера. Рентгенологи провели отличную работу сравнив свежие результаты исследования с предыдущими и с теми, которые были сделаны после операции. Как бы я не хотела, а надо было выходить из своей крепости и идти к Константину Алексеевичу, ведь вчера под впечатлением встречи я так и не провела тесты по оценки состояния его скелета и мышц.

Надев маску, я вышла из ординаторской. У двери палаты, в которой лежал Костя, я сделала несколько глубоких вдох-выдох и вошла.

– Добрый день, – поздоровалась я, а меня прошил насквозь взгляд синих глаз.

В палате он был один. Васильев должно быть был на лечении.

– Добрый день, Дарьяна Сергеевна, что-то вы не торопитесь к своим пациентам, – сказал он, глядя мне в глаза.

– Вы у меня не один пациент, Константин Алексеевич. И каждый требует моего внимания, – прохладно ответила я и сразу переключила его внимание на его же проблему. – Я получила результаты вашего обследования.

– И что там?

– Прежде я бы хотела осмотреть вас. Провести необходимые тесты и пробы.

– Хорошо, что надо делать?

Я взяла стул и села рядом с его кроватью.

– Для начала ответьте мне на ряд вопросов.

– Задавайте, – также глядя мне в глаза произнес он.

– Скажите вы чувствуете свои ноги? Может какую-то часть?

– Нет. И шевелить ими не могу.

– А тактильные, болевые ощущения чувствуете? Ползание мурашек?

– Мурашки не бегают, а по поводу тактильных ощущений. Может погладите? Я посмотрю, – нагло заявил он.

От его предложения мои щеки загорелись огнем.

– Я Константин Алексеевич, не глажу пациентов! Но до осмотра мы дойдем.

– А кого гладите? Инструкторов? – продолжая гипнотизировать меня синим взглядом, спросил он.

Сглотнув комок в горле, я ответила:

– Только исключительно не женатых! – и вновь вернулась к его проблеме. – Теперь я должна осмотреть вас.

– Раз должна, делай, – отбросил он после обмена колкостями всякие вы.

Я встала и отодвинула стул. Подойдя к его постели, я с задержкой, боясь увидеть полную картину его заболевания, откинула одеяло и приступила к стандартным тестам. Ну как приступила, еще только увидев его истощенные с атрофичными мышцами ноги у меня на глазах навернулись слезы. Проверяя дрожащими руками чувствительность, я каждый раз задерживала дыхание ожидая его: "чувствую или не чувствую". Определяя пассивные движения в ногах и рефлексы радовалась больше него, что они сохранены. Все манипуляции я проводила, не глядя на Костю, боясь выдать себя. Просто сухо, профессионально спрашивала об ощущениях. Закончив с осмотром, я заняла место у его кровати.

– Теперь можно и поговорить, – произнесла я, впервые нарушая правило смотреть пациенту в глаза, говоря о его состоянии. – По результатам лучевых методов исследований у вас положительная динамика. На первых МРТ сканах был сильный послеоперационный отек, на годичных исследованиях этот отек уменьшился. По сегодняшним результатам, отек полностью ушел. Вероятно, он и был причиной того, что затянулась ваша реабилитация. Потому как по результатам исследования нет причин почему вы не ходите. В ходе осмотра, я также убедилась, что у вас есть все шансы на восстановление. Чувствительность хоть слабая, но сохранена, рефлексы ослаблены, но есть. Я составлю план вашего лечения. Через месяц оценим динамику.

– Через сколько я смогу ходить?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Все индивидуально. У кого-то процесс восстановления протекает быстро, кто-то годами проходит реабилитацию, – вставая, произнесла я. – Завтра у вас начнутся процедуры. Пока отдыхайте.

Взяв историю, я направилась на выход, когда мне в спину прилетело.

– Я настолько отвратителен и жалок, что тебе трудно смотреть мне в глаза?

– Нет, не трудно, – повернулась я к нему с прямой как жердь спиной и посмотрела в синие глаза. – Просто я в уме набрасываю план реабилитации.

– Это так теперь называется?

– Отдыхайте, Константин Алексеевич, – произнесла я вышла из палаты.