Мари Соль – Яйца всмятку (страница 58)

— Как самочувствие? — провожу я стандартный опрос. Приглашаю её сесть на кресло.

И радуюсь тому, что в этот раз она без трусов. И теперь у неё между ног не всё гладко... В смысле! Вместо абсолютно гладкого лобка, теперь треугольничек, геометрически ровный, как наконечник стрелы, указующей вниз.

Изучив «положение дел», я делаю вывод, что всё идёт своим ходом. Ухудшения нет! И, скорее всего, обойдёмся медикаментозным лечением.

Недолго думая, я решаю воспользоваться своим положением доктора, чтобы узнать.

— Сексуальная жизнь регулярная?

Она чуть краснеет:

— Вообще-то... В последнее время... В общем, её можно сказать, что и нет.

— Угу, — я облизываю нижнюю губу, — Напрасно, напрасно. Нужно себя заставлять, даже если не хочется. Понимаете, секс — это важно для женского здоровья! Можно рассматривать его как массаж органов малого таза, стимулирующий кровоток и препятствующий застойным процессам.

Она округляет глаза:

— А... Не знала, что это так важно.

— Да, поверьте мне, важно! Вы думаете, отчего происходят подобные сбои? Миомы, дисфункции яичников, эндометриоз, опять же?

— От... отсутствия секса? — бросает она и краснеет ещё сильнее.

— В том числе! — констатирую я. И ловлю на себе взгляд Ириши, своей медсестры, — Ведь сексуальная жизнь — это ещё и гормоны. А удовольствие от секса стимулирует их выработку. Женщины, у которых регулярная половая жизнь, реже сталкиваются с ранними симптомами климакса и переносят их куда легче, нежели те, у кого эта жизнь нерегулярна.

Ольга вздыхает. Ну, всё! Пожалуй, достаточно пропагандировать тут здоровый и правильный секс. Не у всех же он есть, в конце концов? Но, то, что я понял наверняка — с мужем она не спит. И уже давно! Почему, любопытно? Из-за вшей? Но ведь они уже должны исчезнуть и у него в том числе. Значит, причина другая?

Мы прощаемся. Я собираюсь домой. Иришка уходит, накинув пальто с меховой оторочкой. В ноябре уже холодно! На днях обещали первый снег. Я заменил резину на зимнюю на своём Опеле. Недавно купил и себе сапоги. Нужно заскочить в супермаркет по дороге, пополнить запасы кошачьего корма. Степан всеяден, но я разбавляю его рацион. Должны же быть в жизни самца хоть какие-то радости?

На выходе вижу охранника. Мы обмениваемся парой реплик на тему того, как трудна наша доля. Уже оказавшись снаружи... я вижу её. Куртка песочного цвета и шарф, который был обмотан вокруг её шеи, когда она вошла в кабинет. Она стоит спиной и не видит меня! Стоит прямо внизу, на парковке. Рядом с моим Опелем. Как будто ждёт и знает, что сейчас я выйду и предложу подвезти.

Глупая мысль. Ведь она не может знать, какая у меня машина? Она понятия не имеет. Тогда почему же я замер в дверях? Почему трепещу, как мальчишка. И едва не даю задний ход?

«Так, Бабич! Соберись», — мысленно командую себе. И вспоминаю слова Котова: «Спокойная, добрая женщина». Да вот же она!

Откашлявшись и расправив плечи, я с достоинством спускаюсь по ступеням с крыльца нашей поликлиники. Как будто главврач! Нажимаю на кнопочку. И машина сигналит коротко. Отчего Ольга вздрагивает и отступает назад.

Увидев меня позади, удивляется:

— Ой!

— Ещё раз здравствуйте, — бросаю небрежно, — Ждёте кого-нибудь?

Ожидаю, что сейчас она скажет: «Муж должен приехать», или что-нибудь, вроде того. Но она говорит:

— Да, такси вызвала. Но что-то никак не едет, — она зажигает экран своего смартфона. Проверяет, нет ли звонков.

Я уточняю:

— Давно вызывали?

— Минут десять назад, — говорит, — Не везёт мне с таксистами, честное слово!

А на улице, минус, кажется. Щёки щиплет совсем как зимой...

— Так может быть... я подвезу? — предлагаю.

Ольга тянет с ответом:

— Нет, что вы, не стоит. Это не слишком удобно.

— Наоборот! — возражаю, — Очень даже удобно. Мы же с вами соседи. Почти. Если не по двору, то по району точно!

Она улыбается:

— Да.

— Я, кстати, собирался в «Пятёрочку» наведаться. Вам не нужно? — интересуюсь. Давая понять, что не намерен везти её прямо к дому, если она не захочет. В прошлый раз она настоятельно требовала отдать ей пакеты с провизией, как только в поле зрения показался ей дом.

Ольга кусает губу.

— А... Да, пожалуй.

— Ну, вот! — цепляюсь за эту реплику, — Довезу вас. А то, неизвестно, сколько вам тут стоять ещё. А погода не майская!

— Да уж, — поправляет она шарфик.

— И, — добавляю я, открывая перед ней дверцу своего Опеля, — Если уж на то пошло, то я — ваш лечащий врач. И запрещаю вам мёрзнуть на улице!

— О, — улыбается Ольга, — Ну, тогда мне ничего не остаётся, кроме как подчиниться вам.

Мышечный спазм где-то ниже пояса чётко даёт осознать, что эта невинная реплика угодила точно в цель. Удивительно! И как у неё получается? Вроде ничего такого, а звучит так двусмысленно?

Я еду намеренно неторопливо. Прибавляю печку:

— Если станет жарко, скажите.

— Хорошо, — кивает с улыбкой. Отчего на щеках у неё появляются ямочки.

«Милая, добрая», — перечисляю про себя, — «А ещё очень красивая». Рядом с ней как-то действительно, очень спокойно. Тепло, исходящее от неё, согревает получше огня.

— Как кошка соседская? — интересуюсь, чтобы начать разговор.

Она отвечает, снимая перчатки:

— Да, соседка вернулась из отпуска. Так что моя миссия выполнена. Но, на самом деле, нам удалось подружиться, во многом благодаря тому корму, который вы посоветовали.

Не знаю, врёт, или нет. Но приятно, что этот комплимент, пускай и незначительный, брошен ею в мой адрес.

— Я рад, очень рад, что сумел быть полезным. А у вас, у самой, нет питомцев?

Ольга грустнеет:

— Собака была. Её звали Камыш. Такая помесь овчарки с дворняжкой. Мы её щенком взяли, когда дочь была меленькой. Игривая очень, добрая! Они, можно сказать, росли вместе. А потом она убежала и её задавила машина.

— О, Господи! — вырывается у меня, — Как жаль!

— Да, — соглашается Ольга, — Для дочки был стресс. Мы сначала скрывали. Нам соседка по секрету сказала об этом. А мы дочери говорили, что он просто сбежал. А потом девчонки во дворе проболтались.

— Дети, что с них возьмёшь, — изрекаю со знанием дела.

Ольга кивает:

— Больше животных не заводили с тех пор.

— Да, — говорю я, — Животные, они как члены семьи. Привыкаешь к ним.

Какое-то время мы едем в молчании. Слышно отчётливый шорох колёс.

— Ольга, — беру себя в руки, поняв, что ещё немного, и шанс будет снова упущен.

— Да? — поднимает глаза, как будто ждала этой реплики.

— Могу я спросить? — не решаюсь.

— Да, конечно, — кивает и всё смотрит так вопросительно. Под этим взглядом мне тиско. Сжимаю ладонями руль:

— Вы... замужем?